Исповедь

      Мы сидели довольные, как дети, поедая приготовленное печенье. Пили какао. Вечер казался волшебным. Непринуждённая беседа привела нас к следующему вопросу. — Дино, Люций, как вы праздновали Рождество в детстве? — мальчики сразу скисли. — Ну, как тебе сказать? — вместо слов, Дино посмотрел мне в глаза, и я провалилась в его воспоминания.       *Большая светлая гостиная, на диване сидит молодой Фенцио с какой-то книгой. Он выглядит весьма озадаченным, серьёзным, вдумчивым. За окном валит снег, белый, пушистый, мягкий, как одеяло. В комнату вбегает маленький ангелок, ему от силы лет шесть. — Папа, папа, скоро Рождество. Давай нарядим ёлку, украсим дом, пожалуйста, — он сделал щенячьи глазки, с мольбой глядя на отца, — давай хотя бы в этом году отметим. Как все. — Дино, не неси чушь, — Фенцио даже не посмотрел на сына, — я работаю. А придаваться традициям этих людишек мы точно не будем. — Ну, папа, — ангел погрустнел, опустил голову и вместе с ней взгляд. — Отстань от меня! На сколько мне помнится, ты сейчас должен учиться играть на пианино. — Мамы бы такого не одобрила, — в словах не было ничего злого, лишь детская непосредственность, но молодой престол принял это в штыки. — Не смей даже думать о своей матери! Она была недостойным ангелом! Она поддалась своим эмоциям, потому и сгинула! — Фенцио поправил свое платье, — иди, продолжай занятие. Сын кивнул отцу и вышел из комнаты, тихо хлюпая носом и вытирая свои слезы. Я вновь оказалась в комнате с ребятами. Дино до конца помрачнел. Но все же заговорил.* — — Так праздник отмечался у нас, — он помедлил, — то есть никак.       Вместо ответа я порывисто обняла его, вкладывая в это всю свою жалость и заботу к нему.       Когда я отстранилась вступил Люций. — — Раз у нас вечер откровений, смотри мою историю, Уокер, — он тоже посмотрел мне в глаза, и я вновь провалилась уже в его воспоминания.       *Ад. Библиотека. Маленький Люцифер вешал гирлянду на полку со своими любимыми книгами, надеясь что это не увидит отец. После он летит домой, где с порога его сбивает с ног отец, держа в руке ту самую злополучную гирлянду. — Сын, скажи мне что это?! — он был в бешенстве, — ты должен думать о тренировках, а не всей этой дури! В жизни нет радости, праздника, любви! Сколько мне ещё тебе об этом говорить?! — он поднял сына с пола и обмотал гирлянду вокруг шеи маленького ребёнка. — Папа, не надо, — демон понимал, что это никак не поможет, если не усугубит дело, но он все же попытался.       Отец лишь промолчал, все сильнее затягивая гирлянду на шее сына. Удар. Первый. По голове. Второй. Живот. Третий. Четвёртый. Люций сбился со счета и в итоге просто отключился.*       Я вернулась. Люцифер сидел с его фирменной улыбкой, но глаза кричали о том, что ему невыносимо морально больно и плохо. — — Как видишь моё Рождество тоже было весёлым, — он продолжал неизменно ухмыляться, — Вики, расскажи-ка ты нам теперь о своём, земном, Рождестве. — Честно. — начала. — я счастлива от того как проводила его с Отцом. — я моментально погрустнела, но продолжила. — каждое Рождество мы готовили то самое Имбирное печенье, наряжали дом и читали книгу. Эту книгу мы читали из года в год, если не ошибаюсь она называлась «Отец Рождество и Я». — в голове мелькали слава из книги.       Счастливый Отец сидел рядом со мной и читал те самые строки. — «Это была Ургула, предводительница троллей. Размерами она превосходила всех своих подданных — и унтертроллей, и убертроллей. Целиком я её разглядеть не смогла: видела только торчавшую за окном макушку, которая напоминала всклокоченные ветром дерево»       Слёзы скатились по моим щекам. Я долго рассказывала о своём «Рождестве». Как мы с отцом проводили время. Мальчики всё так же были грустными, и я решила разрядить обстановку подушечным боем. — Получайте! — начав его я смеялась. — Эй за что?! — ангел — А просто так. — ну мальчики не отставали. — Ну демонёнок, попалась. — Люцифер взял меня на руки и закинул на плечо. — Отпусти, Сукин сын! — я начала бить его по спине. — Я уже говорил, что я не сын суки, а ты вредная сучка которая трепет мои, вернее наши нервы. — он положил меня на кровать и навис на до мной. — а теперь спать.       Не став брыкаться я легла спать.

***