Голосовое сообщение

***

— Мин, ты ведь с Чимином сейчас, да? — спросила Т/и, выбивая этим вопросом почву у нас из-под ног. — Ответь мне, Юнги! Мы молчали какое-то время. Тишина в баре, несмотря на громкую музыку и шумных людей, казалась угнетающей. Каждая секунда этого молчания превращалась в мучение, пытку или испытание. Наконец, я решил закончить все это. Тяжело вздохнув полной грудью, я начал подбирать нужные слова в своей голове. Когда я начал говорить, мой голос сильно дрогнул. Сердце бешено заколотилось, отдавая тупой болью где-то глубоко в голове. Казалось, будто сейчас оно выскочит из груди дикой птицей, улетит куда-то вдаль. Я не мог собрать мысли — они путались, переплетались между собой, но так и не решились сказать мне, какая из них станет главной. Сделав пару небольших глотков виски, я попытался собрать мысли и слова воедино. Взглянув на Юнги, словно ища в нем поддержки, я сказал, взяв его телефон в руку: — Да, он со мной, Т/и. И снова угнетающая тишина, сопровождаемая моим тяжёлым и прерывистым дыханием. Она все ещё молчала, не решаясь ответить что-то. Мин, как мне показалось уже жалел о том, что вообще позвонил ей с таким вопросом. Каждый из нас троих думал о чем-то своем, но не желал говорить первым. — Зачем вы позвонили мне? — мне показалось, что Т/и спросила это какой-то с долей грусти в голосе. — Зачем, Чимин?.. — «Чимин», — я, по-идиотски улыбнувшись, посмотрел на телефон, словно на его месте стояла она, — я так скучаю по тебе, родная… Ужасно скучаю… Слезы душили, заставляя глотать свои крики боли и отчаяния. Закрыв рот ладонью, кусая ее почти до крови, я заплакал. Юнги смотрел на меня с такой заботой и поддержкой, что на душе невольно стало теплее. Но я ждал этого от другого человека, что сейчас «висит» на другом конце провода, не говоря ни слова. — Солнце, можно мне приехать?.. — спросил я, закрывая глаза в надежде услышать тот ответ, о которой так долго грезил. Она, ещё немного помолчав, наконец, сказала: — Чимин, ты пьяный — поезжай домой… Я волнуюсь, тебе нельзя много пить… — Я выпил всего несколько бокалов виски, пожалуйста, — стукнув по столу, что есть силы, я стиснул челюсти настолько, что жевательные мышцы заиграли на скулах, — Солнышко, пожалуйста, разреши мне приехать! — ещё раз повторил я, всё ещё надеясь на желанный ответ. Юнги наблюдал за всем этим с такой тревогой и беспокойством, что мне, отчасти, стало жаль его… Он очень мудрый парень, всегда помогал нам, если что-то случалось. Но в этот раз… Я думал, что даже он не в силах сделать сейчас… Вдруг Мин, выхватив телефон из моих рук, сказал, срываясь на крик: — Т/и, вам нужно поговорить, понимаешь? Нужно! — казалось, что это был крик души. — Поговорить наедине, без лишних криков, недомолвок и тайн. — Хорошо, — наконец, спустя несколько мучительно долгих минут ответила она, тяжело и глубоко вздыхая, — пусть приезжает, если он в состоянии сам доехать…

***

Как только Юнги сказал, что Т/и разрешила мне приехать, я схватил все свои вещи и, на ходу вызывая такси, побежал к выходу из бара, по пути крикнув: — Спасибо, Мин! В долгу не останусь! В голове крутились сотни мыслей. Но одну из них я понимал точно и знал наизусть: «Я скучаю по ней и сделаю всё, чтобы она на простила меня; сделаю всё, чтобы наша любовь стала ещё крепче и сильнее, чем было раньше: я хочу этого больше всего на свете… Я очень люблю ее». Весь хмель от выпитого виски словно испарился из моего тела, как только я услышал то, чего так долго ждал. Такси, к моему огромному счастью, приехало очень быстро. — В ближайший цветочный магазин, пожалуйста! — крикнул я, усаживаясь на заднее место автомобиля. — Как можно быстрее, очень прошу вас! Таксист, принимая к сведению мои пожелания, разогнал машину сильнее. Стрелка на спидометре моментами доходила до 98 км/ч, но никто не обращал на это внимание. Я спешил увидеть Т/и как можно скорее, а водитель — получить свои деньги. Спустя минут десять мы остановились у небольшого скромного киоска с цветами. Крикнув мужчине, выходя из машины: «Подождите несколько минут, я быстро!», побежал к магазинчику. Когда я спешно вошел внутрь, меня встретила миловидная пухленькая женщина лет 45. Она поливала цветы, напевая себе под нос какую-то незамысловатую песенку, совсем не обращая внимания на все, что происходило рядом. Громко поздоровавшись с ней, я, видимо, напугал ее, раз она вскрикнула от неожиданности. — Добрый вечер! Мне очень срочно нужен самый прекрасный букет этого магазина! — опираясь на прилавок, сказал я. — Для вас все, душе что угодно! Какие цветочки предпочитает ваша дама? Стоило мне лишь подумать о Т/и, как щеки налились румянцем, а в глазах появился озорной блеск. — Жёлтые розы… —почти шепотом сказал я, потом добавил. — Жёлтые розы! Через несколько минут передо мной красовался букет самых красивый цветов на свете, по крайней мере, лучших для Т/и, а это — главное! Взяв их, я уже было поспешил на выход, но женщина окликнула меня. — Молодой человек! — она улыбалась так искренне и мило, что и я невольно повторил за ней. — Да? — сказал я, не понимая, почему вдруг она остановила меня. — Вы забыли сдачу. Вот, — она протянула несколько бумажных купюр, — возьмите. И ещё кое-что, — женщина слегка замялась, — иногда даже важные решения и дела требуют аккуратности и осторожности. Не спешите, пожалуйста… Снова поблагодарив ее за цветы, я побежал на парковку, где меня уже ждало такси.

***

За окнами автомобиля молниеносно проносились ночные пейзажи, смазываясь в красочные полупрозрачные полосы, пятна и точки. Наблюдая за этим, я невольно почувствовал себя таким счастливым, словно вся эта «картина» за пределами автомобиля — мои проблемы, что уходят из жизни, оставляя после себя лишь едва уловимые осадки грусти, о которых я забуду, как только закрою глаза или отвернусь от окна. В это время машина стремительно мчалась по трассе, а стрелка спидометра уверенно держалась на 108 — 112 км/ч. Водитель выжимал газ почти на максимум, желая поскорее получить свои деньги за поездку и, возможно, рассчитывал на нехилые чаевые. Я же, улыбаясь так по-детски и, отчасти, по-идиотски, думал о том, как через 15-20 минут, наконец, крепко-крепко обниму свою любимую девушку; о том, как поцелую ее нежно и медленно, поглаживая бархатистую кожу животика, буду говорить ей о своей любви… «Т/и, да, я идиот, дурак и придурок, но, пожалуйста, позволь мне снова научиться показывать свою любовь и заботу! Я скучаю без тебя, не сплю ночами, думая о том, что поступал с тобой как кретин…» — мысли мои были заняты этими размышлениями, когда я все-таки решил написать ей сообщение. Как только я взял телефон в руки, пальцы мои забегали по клавиатуре, набирая слова, в которых отражалась вся моя боль, любовь и тоска, но раз за разом я стирал все до последней буквы на экране. «Родная, я уже подъезжаю». — начал набирать я, но вскоре удалил и эту строчку. — Думай, Чимин, думай! — полу шепотом сказал я, глядя на экран телефона. Еще несколько минут я решал, как лучше написать о своих чувствах и что вообще нужно писать… Но все же, в голове зародились несколько мыслей. [21:57] Родная, я скоро приеду! У тебя все хорошо? Как ты себя чувствуешь? Может быть купить чего-нибудь по пути? Я подумал, что лучшим решением будет спросить о ее состоянии. Поэтому написал это в первую очередь. Волнуясь об ее ответе, я отправил сообщение. Руки вспотели, а по виску стекла небольшая капелька холодного пота. Когда машина проехала ещё метров двести, я решил все-таки позвонить ей — что-то подсказывало мне, что стоит сделать именно это. Набирая контакт «Родная💜», я мысленно подбирал подходящие слова, чтобы начать диалог. Но она ответила неожиданно быстро, от чего я не успел придумать ничего лучше, чем сказать: — Привет, солнышко! — Привет, — на другом конце провода послышался встревоженный женский голос, что согрел мою душу. — Ты скоро приедешь? — Конечно, родная, — сказал я, смотря на букет жёлтых роз в своей руке. — Ты уже прочитала мое сообщение? — поинтересовался я, все ещё любуясь цветами. — Да, спасибо, что волнуешься обо мне сейчас… — мне показалось, что она хотела добавить что-то ещё, но не стала делать этого. — Т/и, — начал было я, когда она перебила меня. — Чимин, почему ты стал таким?.. Этот вопрос окончательно завел меня в тупик. Я и сам не знал на него ответ, так что мне следовало делать? Решил сказать правду, все, что есть на самом деле… — Я не знаю, Т/и, не знаю… — тяжёлый вздох, наполненный горечью и сожалением, долетел до девушки сквозь телефон. — Я так погряз в мыслях о том, что тебе, как мне казалось, нужно, что совсем не слышал о твоих истинных желаниях… Делал то, что считал необходимым, забывая о нашей любви, о том, что ей необходима подпитка… Прости меня, — сказал я, глубоко вздохнув полной грудью. Я собирался было сказать что-то ещё, но Т/и перебила меня. — Прости, Чим… Я виновата, не стоило так резко все делать — нужно было сначала обсудить это с тобой… — послышался разочарованный вздох-всхлип. — Нет! Что ты, не извиняйся! Учитывая мой характер, ты поступила правильно… — я замолчал на какое-то время, а затем продолжил, — за это я тебя и люблю, родная! Думаю, нам двоим определенно нужна была встряска, чтобы понять, насколько сильна эта любовь, не так ли? Она согласилась со мной, сказав: «Я жду тебя дома, любимый». Я понял, что она улыбнулась, говоря это… «Моя девочка…» — пронеслось в моей голове. — Я очень сильно люблю тебя, моя родная, — прошептал я в трубку, стирая горячие слезы с щек. — А я тебя, Чим… Очень люблю… Кстати, у меня для тебя новость! — И какая же? — с неподдельным интересом спросил я. — Я беременна! Ты станешь папой! — крикнула она, полная радости, в телефон. Это было последнее, что я услышал от нее, но даже не успел сказать, как сильно рад… Мгновение — и машина такси, переворачиваясь на ходу, улетела в кювет. Несчастных пассажиров в ней бросало из стороны в сторону словно тряпичных кукол. Не спасали даже ремни безопасности — они вышли из строя ещё при первом ударе машины об асфальт. Стекла выбиты, металлический каркас автомобиля изувечен до такой степени, что в нем едва можно узнать транспортное средство. Не известно как, но когда машина остановила свои «трюки», из последних сил я открыл диалог с Т/и, это было не так сложно сделать — он стоял на первом месте. — Родная моя… я очень… ах!.. сильно люблю… твою мать, как больно!.. тебя, — задыхаясь от количества потерянной крови, тяжести полученных травм и теряя сознание, я прошептал, записывая голосовое сообщение. — И нашего…ребенка я…тоже очень люблю… Надеюсь, ему или ей достанутся твои… сука, как же больно!.. очаровательные глазки и милая улыбка… Родная моя… Прости… — на последнем болезненном вздохе сказал я, любуясь ее маленькой фотографией в окошке контакта. Последний вздох, исполненный болью и криком, последний удар сердца, и мои глаза закрылись навсегда…