Часть 1

Обрывки фраз, произнесенных сгоряча, все ещё жгли душу, словно раскалённый металл. Даже после того, как ожоги остынут, останутся глубокие шрамы. И это плохо — это заставляет вспоминать. Спустя пять с половиной недель Северус все отчётливее понимает, что сделал все верно, хоть в ретроспективе его поведение кажется слишком агрессивным, инфантильным. Но черт возьми, по-другому было нельзя. Отношения длились без малого полтора года. За это время отношения обычно укрепляются доверием и обязательствами. За это время Снейп ни разу не почувствовал себя нужным или, как бы странно ни прозвучало — любимым. Это были его самые длинные, самые желанные и самые «больные» отношения за все года его жизни. С Гермионой всегда было непросто. Без учёта всей той херни с диетами, многочасовыми тасканиями по магазинам и прочего, к чему он был в общем-то более чем готов. Не готов он был к тому, что его внезапно не полюбят. Он понял, что Грейнджер не любит его, постепенно и очень четко. Она себя холодно, даже отстраненно, в каком-то смысле. Раньше эта недосягаемость и стала тем, что Снейпа в ней привлекало, но сейчас она была как напоминание о том, что он никогда не станет тем, перед кем Гермиона сможет показать себя настоящую. Может, она просто не бывает настоящей. Может, за стеной из равнодушия просто полость, просто больше ничего нет. Он всегда целовал ее первый, первый делал все то, что по идее в отношениях должны делать оба человека. При том, что душой нараспашку он не был от слова совсем. Немногое количество людей в принципе «заслуживали» его сочувствия, нежности и искренности. Он думал, что в этом они с ней как раз идентичны. Северус понял, что ошибся. Даже в день расставания кричал, ругался со слезами на глазах, не стесняясь — он. Это была последняя попытка вывести Гермиону на чистые эмоции, последний шанс. Северус стоял спокойно, сложив руки на груди, глядя ей в глаза, когда та сама этого хотела. «Скажи хоть что-то, блядь, давай, Грейнджер! Какого черта ты молчишь, твою мать?!» Она извинилась за потраченное на себя время, даже не дрогнув при этом. Потраченное время. Почти полтора гребаных года, первые восемь месяцев из которых Снейп чувствовал себя самым счастливым человеком на этой земле. Как он, опытный, в целом неглупый человек, мог так себя обманывать — он никогда не поймет. Да, они определенно расставались в наименее подходящее для этого время. Им вообще нельзя было начинать такого рода отношения, это всегда было ясно. Потому что когда человека, из-за которого пару дней назад думал о том, что неплохо бы не рассчитать дозу, видишь рядом с собой постоянно, то это чувство сродни тому, чтобы лить уксус на разодранное колено, ещё и с особой периодичностью, по расписанию. Северус даже помнил, как перестарался в своей страсти, и Грейндер укусила его за руку. Он находился сверху, одной рукой придерживая ее ногу , которую та закинула ему на плечо, второй — закрывая ей рот. В один момент, видимо, нажал слишком сильно, либо сделал что-то ещё, — Гермиона не посчитала нужным объяснить, что значил ее жест. От неожиданности Снейп вскрикнул и свалился с маленькой односпальной кровати под уже нескрываемый смех Грейнджер. Наверное, в ту ночь остальные кто жил по соседству и убедились в их отношениях, потому что утром за завтраком стояла гробовая тишина. Это было легендарно. Он оделся — не как обычно, а в неприглядные широкие джинсы и обычную рубашку, забыв про украшения — и уже вышел было в холл, но при мысли о том, что сейчас надо будет спуститься вниз, найти место на вечер, выпить, понять, что он всё ещё не настолько пьян, чтобы хотеть физического контакта с людьми, плюнуть на это дело и уйти обратно, его затошнило. И вместо борделя он отправился на балкон, курить. Он смотрел вниз, выпуская клубья дыма из носа, слегка запрокинув голову назад. Откуда-то он знал, что ей нравится, когда он так делал. Сигареты и дым — это эстетически красиво, настолько, что запах и едкость можно и потерпеть. Внизу, на асфальте, огромным бесформенным пятном распласталась лужа, в которой отражался тусклый теплый свет фонарей. От недавно прошедшего дождя было прохладно, особенно без куртки. Докурив первую сигарету, он затушил её о старую, уже порядком подкопченную пепельницу, и сразу же принялся за сигарету новую. Отвлекшись на это, он не заметил, откуда к учебному заведению подошли две фигуры, однако не обратить на них внимание он не мог. Одна из них — это Гермиона. Вторая — какой-то незнакомый, крепкий, высокий парень. Северус даже усмехнулся. Потрясающе. Он, если жизнь совсем не пощадит его, даже услышит, как они трахаются. Лучше быть уже точно не могло. Это все просто какая-то злая шутка.