Часть 2

В коридоре Грейнжер долго искала ключи от комнаты в сумке, специально стоя спиной к новому знакомому. Тот в один момент положил руку ей на бедро, придвигаясь ближе, и тогда ключи моментально нашлись. Она не стала включать свет. Целовали ее сейчас долго, откровенно и спешно. И очень… Жестко. Она не любила, когда так делают, очень не любила, однако сейчас как раз то и было нужно, поэтому она и начала одобрительно постанывать в поцелуй, слегка сжав пальцами рубашку на плечах этого человека, с которым была знакома к счастью от силы всего часа полтора. Она даже имени его не помнила. Так было, пожалуй, даже проще. Безымянный толкнул ее к кровати. Гермиона послушно легла, сразу раздвинув ноги, одну согнув в колене. Максимально покорная и соблазнительная поза. Посыпались поцелуи в шею, затем в оголенную грудь, а позже поцелуи переросли в укусы, все смелее с каждым разом. У нее потемнело в глазах. Она отвечала, поддавалась. Грейнджер отлично знала, как безмолвно направить человека, заставить делать то, что ему нужно. Изящно прогнувшись в спине, она закинула ногу парню на плечо и улыбнулась уголком губ, когда тот коснулся губами колена. Нет, слишком много нежности. — Могу я кое-что попросить? — задала вопрос Гермиона, чуть приподнявшись, чтобы снять свою рубашку. — Конечно. Все что угодно для тебя, — ответил безымянный — кажется, это самое очевидное, о чем только могла подумать Грейнджер. Она положила ему на плечо и вторую ногу, демонстративно расстёгивая сначала ремень на брюках безымянного и только после — пуговицу своих джинсах. Она всегда так делала, это всегда считали очаровательным и очень сексуальным. — Хочешь, я вылижу тебя? Тебе понравится. Ты такая сладкая, что я сам хочу, — не дождавшись ответа, зашептал мало знакомый Гермионы на ухо. От этого стало жарко. В прямом смысле этого слова жарко — не в значении возбуждения. Она с трудом выдавила из себя кокетливый смешок. — Нет, глупый. Я хочу другого, — сказал Гермиона, откидываясь спиной на кровать. Она провела пальцами ноги по груди безымянного, большим пальцем цепляя того за ворот рубашки, будто намекая на то, что пора бы её снять. В флирте ей не было равных. Отказать ей было невозможно, вне зависимости от того, что бы она ни попросила.