III.

      Ещё в самом начале кампании они облюбовали себе эту комнатку на Переправе Харона, на пересечении всех путей. Если не знать, куда идти, её и не найдёшь: раздвижная дверь на верхнем этаже, почти под самой антенной, скрыта от дороги старыми ящиками ещё времён юпитерианской экспедиции. Здесь можно было спокойно разобраться с кучей оружия, до которого всё никак не доходили руки, или рассортировать трофеи с затерянных секторов и лабораторий Брея.       Хель велела Призраку отключить канал Авангарда и личные каналы его руководителей, дабы ничто не отвлекало её от попыток достичь хотя бы слабенькой гармонии в своём сердце. И вот уже почти неделю всё свободное от контрактов время Страж сидела за столом, уставившись в экран чудом работающего монитора с данными о внешней температуре и пытаясь медитировать, а по факту лишь множество раз прокручивала в голове их последний разговор с Завалой. И хотя с каждым разом жгучая боль становилась всё тише, до конца она так и не исчезла.       Стальные пластины раздвижной двери раскрылись со скрежетом, характерным любой технике Золотого века, проведшей в суровых снегах Европы сотни лет, — даже варлоки бессильны перед древними датчиками движения. — Икора? — Призрак удивленно покрутился вокруг своей оси, а Хель вздрогнула, но так и не повернулась. — Ч-чем обязаны? — Мы долго не могли с вами связаться. Это весьма волнительно, к слову, — варлок скинула меховой капюшон. — Но раз у вас всё в порядке, кроме связи, разумеется, то.... Страж, ты не уделишь мне немного времени? Это важный разговор. Титан держалась до последнего, но упоминание о «важном разговоре» было сродни больной мозоли. Она поднялась из-за стола и медленно повернулась, одарив Икору Рей самым тяжёлым из своих взглядов. — Дай угадаю, тоже хочешь напомнить, куда мне засунуть свои чувства? Коммандер считает, что я настолько тупа, чтобы не понять с первого раза? Оба Призрака аж пиликнули от удивления: титанам редко была свойственна импульсивность. К сожалению, Хель, видимо, об этом не сообщили. — Что? Нет!.. Я просто хотела узнать, как ты. — Как Страж или как человек? — перебила её титан. — Хотя о чём это я, ведь в первую очередь мы Стражи, бездушные машины для защиты человечества, которым отказано в праве на человеческое же отношение! Думаешь, я не понимаю что он величайший из титанов, а я всего лишь одна из многих других? Думаешь, я многого хочу? Раз за разом подыхая в сумрачных налётах, батрача на ваших неудачников-агентов, как проклятая, я хочу знать, что он гордится мной, всего лишь хочу видеть довольную улыбку на его усталом лице, когда отдаю ему доклад об очередной успешной операции. Но неужели это проклятый Долг перед Светом отказывает мне и в такой малости! — Хель увидела страх в глазах варлока и поняла, что сказала лишнего. — Извини. Мне лучше уйти.       Титан натянула шлем и вышла. Кажется, у неё даже получилось хлопнуть автоматической дверью. Икора растерянно развела руками, переваривая полученную информацию: — Величайший из титанов? Это что, Завала? Всё ради него? Не понимаю. Змееносец в ответ моргнул своим электронным глазом. — Ты ведь тоже женщина, попробуй её понять.

***

      В отличии от Кейда-6, с виду беззаботного паяца, Завала никогда не отличался весёлым характером. Теперь же он и вовсе ходил мрачнее тучи. Приходившие ежедневно сводки с Европы говорили о том, что Хель по-прежнему не пропускает ни единой вылазки в недра спутника, кишащего вексами и бывшими эликсни. Между тем, связаться с ней не представлялось ни малейшей возможности, все каналы были словно заблокированы или заглушены чем-то. Титан так глубоко погрузился в отчёты, пытаясь понять их хотя бы географическую логику, что Икоре таки удалось застать его в расплох. — Я говорила с ней. Она в полном порядке. Физически, по крайней мере. С остальным намного сложнее, — Икора отрицательно покачала головой, предвосхищая любые его вопросы, и, прищурившись, посмотрела на Завалу. — О чём вы говорили с ней, когда виделись в последний раз. Постарайся вспомнить как можно точнее, пожалуйста. — Нет нужды, Икора, — он порылся в ящике стола и протянул варлоку исписанный листок. — Я долго готовился к тому разговору.... Подбирал слова, чтобы показать, что разделяю с ней боль утраты.       Следующие минуты, пока Икора читала его «речь», показались Завале вечностью, он взволнованно барабанил пальцем по броне и безуспешно пытался разглядеть на отрешенном лице варлока какие-либо эмоции, а уж когда она тяжело вздохнула, потерев пальцами переносицу! — Здесь ни слова о Кейде, так? — Я подумал, что его имя только сильнее ранит её. Ты ведь сказала… — Я ошибалась. — Что? — Я ошибалась, — повторила Икора. — Я считала, что ей овладела жажда мести, но это не так. Все эти налёты и контракты это не способ заглушить утрату, скорее наоборот… Ох, трудно объяснить. В общем, всё это для тебя. Титан выглядел настолько обескураженным, что Икора пожалела его: — Она влюблена в тебя, Завала. И чувства, которые вы, с твоей подачи, обсуждали, и, признай, осуждали, это не боль от потери Кейда, это её чувства к тебе! — варлок вернула ему листок, а на стол легла аудиограмма их со Стражем последнего разговора. — И, Странник свидетель, я совершенно не знаю, что нам с этим делать.