1. 12. Балетная пачка

You only see what your eyes want to see How can life be what you want it to be You're frozen when your heart's not open Ты видишь только то, что хочешь видеть. Но разве жизнь может быть такой, какой ты её себе представляешь? Твоё сердце — ледяная глыба, и для меня оно закрыто. Madonna — Frozen

***

Грейнджер, ты куда пропала?

Отстань.

Ты же знаешь, что нет.

Малфой, отвали! Я не собираюсь тебе докладывать, что я делаю и где.

Драко ухмыльнулся. Он ведь и не просил докладывать. Ему же просто скучно, а Грейнджер никак не помогала, только ныкалась с Тео до закрытия библиотеки и дискутировала на разные темы. Драко это бесило хотя бы тем, что чары на него действовали, разжигая внутри противоречивые эмоции. И лично Малфой понимал, что она его не притягивала, вот только Блэйк думал иначе. Ты не забыла о моём желании?

Четвёртое желание было исполнено ещё на Хэллоуин.

Чёрт. Это было самое приятное желание. Даже то, что он получил балл выше за эссе, чем она, не шло ни в какое сравнение с тем поцелуем. Драко думал об этом полторы недели каждый раз перед сном, и чары, гулявшие в его крови и сознании, отдавались приятным зовом от одних только воспоминаний. Блэйк мечтал о втором разе, Драко гнал его прочь. Это же Грейнджер! Гриффиндорская принцесса-зубрилка, которую он оскорблял и пытался ненавидеть семь лет учёбы. Она не была красавицей, но у неё была особая энергетика, привлекающая и впечатляющая. Природное обаяние. Он бы не хотел заканчивать всё. Пока что. Блэйк расплывался в радостной улыбке об упоминании Мими и от всего, что с ней связано. Чёртовы Связующие чары. Я про третье. Ты забыла, что включишь меня в группу по проникновению в общий сон?

Точно. Надеялась, что ты забыл об этом.

Забудешь тут, когда на запястье сияет голубой круг. Малфой посмотрел на руку. Перфекционист в нём кричал о том, что браслет должен быть полным, гореть должны все круги, а разрыв бесил до жути. Он вообще стал очень часто раздражаться по поводу и без. Кто-то неправильно произнёс заклинание или обычное слово, кто-то мельтешил перед глазами, кто-то много болтал или прикасался к нему случайно или специально, кашлял, чихал, зевал, находился поблизости. И всё. Его начинало трясти от этого. Так выматывало, если честно. Блэйз старался не подходить к нему лишний раз, Пэнси закатывала глаза, а Тео демонстрировал бесконечные шутки на тему постменструального синдрома у аристократа. Его даже не успокаивали дискуссии с Грейнджер. Почти под ночь они собирались в отстроенной гостиной и моделировали сон. После чего ругались на почве уравнений и рецепта Сонного зелья, авторов разных пособий по общему сну и другой чепухи. Они даже отдалённо не были друзьями. Они просто справлялись с общей проблемой, пытались разобраться с этим и отпустить ситуацию. Так что, когда первый сеанс?

На выходных вместо Хогсмида можно. Надо готовиться к зимним экзаменам, поэтому туда ближе посмотрим.

Хорошо, Грейнджер. Только напиши нормальные формулы, а не как в прошлый раз ты ошиблась в трёх подсчётах.

У меня были отличные формулы, Малфой! Я не виновата, что ты мыслишь настолько узко, что не можешь позволить своему мозгу научиться решать задачи теми способами, которых нет в учебнике.

Ну, вот опять.

***

Гермиона сидела в библиотеке и пыталась решить задачу по Арифмантике. Мысли о Малфое не выходили из головы. С Хэллоуина прошло полторы недели, и она никак не могла примириться с тем, что поддалась чарам и целовалась с ним. Это скорее было неожиданно, нежели неприятно. Сам факт того, что это был Драко Малфой, чистокровный слизеринец, мальчик-изводивший-её-много-лет-подряд, бывший Пожиратель смерти и далее по списку, приводил в какой-то ужас. Но Мими внутри неё была очень довольна. А Грейнджер от этого только бесилась. Плюс ко всему, от того, что они вместе проводили вечера за дискуссиями. Пэнси и Тео постоянно отпускали шуточки на тему того, что Малфой агрессивный только потому, что они динамят друг друга и никак не потрахаются. Если бы они только знали, что привело их к этому безрассудству… ничего бы не изменилось. Пошлые намёки никуда бы не делись. Она вздохнула, отложив перо и положив голову на стол. У неё было столько дел в последнее время, что она не знала, как это вывозить. Хотелось просто ходить с табличкой «Отдамся в хорошие руки. Надо только обнимать, заботиться и забрать себе то, что взвалила на свои плечи». Гермионе Грейнджер хотелось хоть кого-то, кто будет сильнее её, кто не позволит ей справляться в одиночку, делая вид, что даёт ей личного пространства. Ей нужен тот, с кем она сможет расслабиться хоть на секунду и просто побыть немного слабой девушкой. Разве она так многого просит? Неужели все принимают её силу как должное? Видимо да. Так и не дописав два уравнения, Гермиона сложила свои принадлежности в сумку и вышла из библиотеки. Ей нужно было отдохнуть от всего, что происходило. И в этот раз она выбирает себя, а не домашнее задание. Ладно, голова не варила, поэтому она решила оставить дела. Грейнджер шла по коридорам в сторону Башни старост, желая скинуть с себя неприятную школьную форму и развалиться в гостиной за чтением какого-нибудь любовного романа восемнадцатого века, забыть обо всех проблемах и Малфое с дневником заодно. Грейнджер не нравилось, что они стали больше общаться, чем раньше. Когда они не знали друг друга, было проще. Когда они противостояли друг другу, было легче. Сейчас же какая-то неразбериха. Тео сидел в кресле и изучал какую-то энциклопедию про маггловские изобретения, когда она вошла в башню и устало выдохнула. Она порядком утомилась за последнюю неделю, поскольку вечерами старосты выбирались в непосещаемое крыло, чтобы потихоньку приводить замок в порядок от разрушений, а времени на себя из-за скопившихся долгов (на месяцы вперёд) по учёбе не оставалось. Раз в неделю она дежурила с Тео в коридорах школы, мечтая только об одном — лечь в кровать с бумагой и карандашом и уйти от реальности. И был Малфой, который вообще не облегчал её страданий, лишь добавлял проблем. — Выглядишь дико уставшей, — резюмировал Нотт, отрываясь от книги. — Зато ты у нас всегда красавчик, — улыбнулась Гермиона, не скрывая сарказма в голосе. — Польщён, что тебе нравится. Грейнджер даже не смогла найти сил, чтобы как-то продолжить бессмысленный диалог, да и не хотела. Она зашла в комнату и сбросила с плеча сумку, сняла форму и в одном нижнем белье упала на кровать, облегчённо вздыхая. Сейчас бы ещё расстегнуть лифчик, и она оказалась бы в раю после долгого и изнурительного дня. Поправочка – недели. Долиш на днях выловил её в коридоре, когда Гермиона проходила мимо кабинета ЗОТИ, и сокрушался на неё за то, что гриффиндорка не посещала его занятий с боггартом. Грейнджер три раза сказала ему, что её целитель запрещает ей посещать пары, потому что это ухудшает её состояние и никак не способствует нормальной реабилитации. На это бывший аврор сказал, что это всё глупости и с ней всё в порядке. И Гермиона разозлилась, возразив Долишу, что не ему решать, в порядке она или нет. И впредь она не будет слушать этот бред, и посещать пары, пока не станет чувствовать себя хорошо. «Поскорей бы каникулы. Утащу Тео и Пэнси к себе, будем смотреть комедии и ужастики, сходим на рождественскую ярмарку и просто расслабимся. Я уже устала от этого режима нон-стоп», — староста девочек сетовала на свою чрезмерную занятость. Но что она могла поделать, если ей нравилось постоянно быть чем-то занятой, лишь бы не думать о плохом и неизбежном? Проще было занять себя чьими-то проблемами и не разрешать свои. Поднявшись с кровати и сняв лифчик, Гермиона протяжно застонала, ощутив лёгкость. Может, ей стоит на время перестать его носить, чтобы не чувствовать этот вечный дискомфорт? Не её проблемы, если это не вписывается в чьи-то убеждения. Она — свободный человек и вправе распоряжаться своим телом, как ей вздумается, а люди, которые косо смотрят, могут засунуть своё сексистское мнение и патриархальные установки глубоко в за… — Гермиона, не хочешь спуститься? У тебя тут гость, — послышался голос Тео из-за двери. Девушка нахмурилась, думая, кто посмел прийти в такой поздний час и нарушить её отдых. Сейчас она переоденется, спустится в гостиную и скажет, что это неприлично, выставив наглеца за дверь. По любому это Пэнси или Джинни. Белая безразмерная футболка вместе с такими же шортами смотрелась на ней, как мешок, но Гермиона чувствовала себя очень комфортно в этой одежде. Паркинсон и Уизли пытались и с этой частью её гардероба бороться, тем не менее, это бесполезно и пустая трата времени. — Ну, кого там принесло, — устало отозвалась она, выходя из своей спальни. В кресле напротив Теодора сидел Драко Малфой собственной персоной. Вот кого-кого, а его она видеть сегодня точно не хотела. Ещё нервотрёпки, которую ей чуть ли не каждый день задавал Малфой, не хватало. — Малфой, я слишком устала. Попробуешь снова меня вывести на конфликт, и я тебя заколдую на месте, как лже-Грюм на четвёртом курсе. Только не рассчитывай, что будешь хорьком, — грозно сказала Грейнджер и скрестила руки на груди. — А я-то как рад тебя видеть, Грейнджер, — прорычал Малфой, не отрывая от неё глаз. — Мне уже бежать за огнетушителем? — попытался пошутить Тео, а после замолчал, заметив, как его пожирают две пары глаз. — Ла-адно, отставить шутки, понял, понял. Вы, ребята, вообще не умеете веселиться. Гермиона закатила глаза и подошла к книжным полкам. — Ну, кроме того случая на Хэллоуинской вечеринке, когда вы оба решили устроить пожар своим поце… — Тео, я тебя сейчас превращу в мышь! — в бедного Теодора полетела несчастная подушка с кресла, на котором сидел Драко. — Молчу-молчу, — показное недовольство Нотта не знало границ, однако он пытался таким способом подавить ухмылку, видя, как Гермиона покраснела, уткнувшись взглядом в названия произведений. — Что ты хотел, Малфой? Я намеревалась отдохнуть, а ты мне срываешь мероприятие. — Вообще-то я думал, мы обсудим в подробностях, как будем погружаться в сон, и сколько человек будет в группе… Тео резко поднялся с места и подошёл к соседке, крепко схватив ту за локоть и разворачивая к себе. — Мы же с тобой договорились, что ты не будешь этого делать, Грейнджер! Драко, почувствовав укол ревности, который исходил от Блэйка, обитающего в нём, сжал пальцами подлокотники кресла. Ему совершенно не нравилось, как реагирует его альтер эго на такие вещи, тем не менее, ничего не мог поделать, кроме как игнорировать вспыхивающие эмоции. И это была одна из причин, почему он так часто раздражался. Чары прорастали в нём, пуская корни, как только Малфой позволял себе плыть по течению. — Ни о чём мы с тобой не договаривались, Теодор! Я сказала, что буду пробовать. — А твой целитель в курсе, что ты собралась делать? — Да, и она дала добро. — Хорошо, только не говори потом, что я был прав, и тебе это навредило, — староста мальчиков отпустил девушку и сел обратно, кидая на неё злые взгляды. — Может, я сама буду решать, что мне навредит или нет? Она резко повернулась и подошла к другу, желая показать ему, что не хочет, чтобы с ней нянчились. Вся ситуация выглядела по-детски глупой и просто неразумной, но разве Гермиона Грейнджер не понимала, что с ней может произойти? Она идёт на риск — ясное дело, почему из всех людей её поддерживает только Малфой? Потому что ему всё равно, он преследует свою цель, и в данный момент Гермиона бы тоже хотела учитывать только свои желания. — А ты сможешь в таком состоянии? — Тео злобно усмехнулся. Шлепок. Девушка зарядила ему сильную пощёчину. Ладонь ужасно горела после удара. Как он мог сказать это ей? Гермиона и так себя чувствовала отвратительно из-за того, что люди носятся с ней только из-за того, что они ей «должны». Ей и без этого было некомфортно, она и сама прекрасно справлялась с тем, чтобы комплексовать по поводу своего ментального здоровья. На глазах выступили слёзы обиды. Практически от любого она ожидала это, но не от учтивого, тактичного и воспитанного Тео, которого она хотела считать своим братом. Было больно, неприятно и страшно. Грейнджер не знала, почему вдруг решила, что между ней и коллегой нет никакой неприязни или вражды, но, кажется, она ошиблась, когда позволила себе думать, что они хорошие друзья. — Прости, Тео, я представить не могла, что ты так обо мне думаешь. На самом деле ужасно носиться со мной, постоянно вытаскивая из этого. И я многократно прошу прощения за то, что дала тебе знать о своём состоянии и доверилась. Ведь я думала, что мы друзья, — она грустно улыбнулась и босиком вылетела из башни, убежав, куда глаза глядят. — Блядь! — Скажи мне честно: ты всегда был таким придурком, Нотт? Малфой злился на друга, обидевшего его связанную. И это были его личные эмоции, Блэйк никак в это не вмешивался чарами. Было обидно за Грейнджер. Она старалась работать над собой, а человек, который, казалось бы, принимал её такую, какая она есть, не позволяя другим плохо о ней высказываться – вот так высказал ей это в лицо. И Драко понимал её. Его ситуация была схожей. Он несколько раз ругался с друзьями из-за своего характера. Но именно в этот момент до него дошло: столько раз он вёл себя совершенно грубо и неприемлемо с людьми, которые о нём заботились и пытались растормошить. Грейнджер скрывалась за десятками слоёв, чтобы поддерживать свою форму и не дать себе распасться на отдельные куски. — Я не хотел этого говорить, правда. — И всё же сказал. — И я так не думаю. Драко глубоко вздохнул, качая головой. Как-то раз он нашёл свою мать, сидящей в гардеробной и любовно оглаживающей детскую балетную пачку. В детстве Нарцисса мечтала стать балериной и выступать на сцене. До поступления в Хогвартс она даже ходила на занятия балетом и была лучшей, её хвалили преподаватели, родители же твёрдо были уверены в том, что это увлечение пройдёт, но миссис Малфой до сих пор думала о тех детских мечтах, которые не сбылись, и представляла, как бы она танцевала в «Спящей красавице» или «Жизель». — Юбка балетной пачки шьётся из сетки или фатина разной жесткости. Сетка — довольно жёсткая ткань, которая сама по себе неплохо держит форму. Поэтому для детской пачки достаточно девяти слоев, скрепленных между собой. Слои подготавливаются по отдельности, обрабатываются края, — грустно произнесла женщина, проводя рукой по ткани сливочного цвета. Драко посчитал, что Нарцисса просто вспоминает детство, пока не заметил её слёз. И тогда он понял: она оплакивала мечту, которой не суждено было осуществиться. Голос её был полон боли и разочарования. Она не хотела такой жизни, не хотела сидеть в поместье или ходить на приёмы чистокровных семей, притворно улыбаясь другим гостям, не хотела быть той, кем являлась. — Будущая форма этой балетной пачки — «тарелка», и чтобы её поддерживать, существуют специальные методы. Конечно, многое зависит от хранения костюма и обращения с ним, но основа закладывается намного раньше — в одном из слоев, — чистокровная волшебница продолжала говорить, изящно вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Эта юбка была для неё ужасным и болезненным напоминанием о том, что она не смогла изменить. Парень смотрел на свою мать с непониманием и сожалением. Такое ощущение, что их волшебное общество застряло в традициях и не спешило выходить из них, отпускать себя и исполнять свои желания. Это было несправедливо и ужасно. Чистокровных волшебников заставляли делать то, чего они не хотели делать: жениться и выходить замуж за нежеланных людей, вести себя «по шаблону», следовать каким-то убеждениям и принципам, демонстрировать определённые чувства к определённым людям. Так Драко узнал, что важнейшая часть балетной юбки — балансовый слой. Он думал, что это такой же слой, как и все другие, но Нарицсса сказала, что это далеко не так. Слой этот состоит из двух частей, которые сшиты внахлест. Из ткани образуется «туннель», в который чуть позже закладывают тот самый обруч, который сохраняет форму пачки и не даёт ей провиснуть от активного использования. — Все мы сотканы из множества слоев, которые помогают нам удерживать форму, Драко. Если не будет хоть какого-то слоя, твоя балетная пачка никогда не будет той формы, которую ты хочешь поддерживать. Я не хочу идти по стопам своей матери и говорить тебе, что все твои мечты когда-то уйдут. Я хочу, чтобы ты был счастлив и следовал своему сердцу. Просто помни, что несбывшиеся мечты оставляют след на сердце и ничто никогда их не заменит — ни выгодное положение, ни богатство, ни убеждения. И именно сейчас Драко вспомнил слова мамы, потому что… — Ты снял с неё один из слоёв, и теперь она не сможет удерживать свою форму. Тео недоумённо и одновременно с тем печально смотрел перед собой, не зная, где искать девушку, которая всегда была рядом и ни разу не сказала плохо о нём или его проблемах, которая поддерживала его, его друзей, своих друзей и пыталась удержаться на плаву в этом шторме, в который она попала. Которая просто хотела такого же отношения к себе, как относилась к своим близким. — Она ведь убежала неизвестно куда, ещё и босая, заболеет, а искать по всему замку нет времени. Где она может быть? — Тео, кажется, разговаривал сам с собой, а Драко просто не мог вынести пожар в груди, вызванный Связующими чарами. Жжение сопровождалось тошнотой, и он поморщился от неприятных ощущений. Они не делили эмоции и чувства на двоих, просто если знали, что испытывает связанный, собственные чувства умножались. Да, они были навязанными, да, они почти не были настоящими, но Драко смирился с тем, что ему выпала Грейнджер в этом проклятом дневнике, и он бы хотел ей хоть чем-то помочь, а артефакты вообще не стояли на одной ступени с этим, лишь ухудшали ситуацию. — Я, кажется, знаю, куда она могла пойти. Надо бы поторопиться, если ты не хочешь, чтобы она слегла с простудой и жаловалась на то, что не может ходить на занятия, — Малфой закатил глаза и поднялся с кресла, направляясь к выходу. Местонахождение Грейнджер было всего лишь смутным предположением. Шестым чувством. Парень отправил друга на Астрономическую башню, а сам спустился в Подземелья, чтобы обдумать всё происходящее. И когда только его стало заботить состояние Грейнджер? Ах, да. Тео уже поднимался по лестнице, коря себя за то, что в первую очередь говорит, только потом думает, сетуя на свою внезапную вспышку. Сказал эту гадость, чтобы задеть её посильнее, зная, что ей и без этого не сладко. Какой из него друг? Никакой. Самый худший. Он искренне надеялся, что Гермиона простит его и выслушает извинения, они поговорят, и всё наладится. Ведь так поступают люди, которые дорожат отношениями с другими людьми? Так. Она сидела на холодном каменном полу площадки, уткнувшись лицом в колени, и дрожала от ледяного ветра, блуждающего по Астрономической башне. Сердце Теодора сжалось от такой картины. Гермиона Грейнджер всегда была светом в конце туннеля и для него, и для Пэнси. Они нашли своё спасение в этой маленькой гриффиндорке, беспокоящейся о других, но только не о себе. Когда они успели так привязаться друг к другу? Он даже не помнил. Только то, что перестал относиться к ней, как к простой коллеге, и считать своим долгом следить за её состоянием, пока Гермиона вытаскивала его из дерьма и заставляла подниматься, идти дальше, не опускать головы. Просто жить. — Прости меня, — прошептал Нотт, садясь рядом с ней и обнимая её за голые плечи. Девушка сильно замёрзла, и от этого её кожа казалась ледяной и мертвецки бледной. Даже не подняла головы, пока он старался усадить её на свои колени так, чтобы она не касалась холодной поверхности пола. — Мерлин, ты вся продрогла. И опять ни слова в ответ не услышал. Тогда Теодор поднял гриффиндорку на руки и понёс в башню, моля всех волшебников и ведьм, чтобы она не заболела и не заработала какое-нибудь воспаление лёгких. Всю дорогу он извинялся, говорил ей, как дорожит ей и что она — лучшее, что случалось в его жизни, пытался шутить о том, что он безнравственный болван, не умеющий держать язык за зубами и не желающий ей зла. Гермиона не отвечала ни на одну его фразу, всхлипывая ему в шею, не обнимала его за плечи и никак не выдавала своего состояния. Тео боялся, что у неё может случиться приступ, но, слава Мерлину, обошлось. Она просто расстроилась от его слов. — Я ни разу не думаю так, как сказал. День был трудным. И ты как всегда была права: никто не имеет права срываться на человека, если у него плохое настроение. Я просто… просто… я тебя очень люблю, Гермиона. Ты это знаешь, я надеюсь. Я не хочу, чтобы ты болела. Просто я переживаю, что от этих сеансов тебе станет ещё хуже. Не хочу, чтобы ты отвернулась от всех нас, потому что мы тебя не остановили, или чтобы у тебя участились приступы, или ты бы потеряла память от сильных выбросов. Я лишь желаю, чтобы ты была здоровой, радовалась жизни и думала в первую очередь о себе. Он опустил её на мягкий ковёр рядом с диваном и сам сел в кресло в ожидании того, что она уйдёт в свою спальню, так и не удостоив его взглядом. Но ему не стоило забывать, что Гермиона Грейнджер — самое непредсказуемое создание из всех, кого он встречал в своей жизни. — Я… я не хочу быть обузой для всех. Я хочу всех вас поддерживать и принимать участие в вашей жизни так же, как и вы в моей, когда заботитесь обо мне или находитесь поблизости. Я… — Но ты и так… — слизеринец пытался возразить, но девушка остановила его одним жестом руки, после чего обняла себя за плечи и подошла к книжному стеллажу. — Для меня этого недостаточно. Я будто ловлю кайф от этого, понимаешь? Когда погружаешься в проблемы других, забываешь о своих собственных и они не приносят тебе таких страданий. Не хочу болеть. Хочу вылечиться, знать, что с родителями и друзьями всё в порядке. И пока окружающие меня люди не в себе, печалятся или не могут вернуться в реальность, я не стану работать над собой. Нотт сжал челюсти, прекрасно понимая, о чём говорит его подруга. Таким образом, она вытаскивала себя из прострации, чтобы не утонуть, не захлебнуться и доплыть до причала. — Когда я была на последнем приёме у Дарлинг, я кое-что поняла. Осознала, что пока я не помогу себе, не возьмусь за себя и своё здоровье, я не смогу взаимодействовать с людьми, как раньше. Знаешь, а мне бы этого очень хотелось. И я не привыкла много думать о себе. Сейчас я хочу изменить это. И в первую очередь начать с того, что погружусь в общий сон и попробую тактику внедрения идеи в подсознание. Попробую исправить работу своего мозга так, чтобы внутри черепной коробки не сидела эта дрянь и не диктовала мне условия существования, — её дыхание сбилось, Гермиона часто задышала, сжав плечи дрожащими пальцами. — Хочу понять, что нужно мне, а не ей. Мне нужно это, Тео. Я не прошу твоей поддержки, — её глаза бегали от книги к книге, но Грейнджер продолжала говорить. — Я лишь хочу, чтобы вы не вставали у меня на пути, когда я только ступила на дорогу. Она может быть опасной и неправильной, болезненной, с кучей препятствий, но она моя. Староста мальчиков замолчал, обдумывая каждое слово Гермионы, пытаясь найти какой-то скрытый смысл. Но его не было, была только обезличивающая истина. Гермиона хотела начать заново. Наконец-то она одумалась и решила взяться за себя, а не за других, решить для начала свои проблемы, а потом стать спасительницей для всех остальных. Её решимость так и вырывалась наружу, он слышал это в её тихом голосе и просто незаметно улыбнулся таким изменениям. — Я не держу на тебя зла за то, что ты мне наговорил. В любом случае, это помогло мне осознать одну вещь: важнее меня в данный момент нет никого. С родителями всё хорошо, они идут на поправку. И никто меня не спасёт, если я не стану вытаскивать себя из этой пучины. Стоя напротив стеллажа минут семь, Гермиона любовно оглаживала корешки книг, выставленных на полках в гостиной Башни старост. Большую часть из них она читала и не один раз. И около девяноста процентов из них были маггловскими романами, сборниками рассказов и стихов, биографиями, мемуарами и классической литературой. Книги, расставленные в алфавитном порядке, заставляли глаза разбегаться от изобилия и детской радости; столько любимых названий и авторов в одном шкафу! Под пальцами оказалась зачитанная до дыр книга «Маленькие женщины» Луизы Мэй Олкотт. «Легкое чтиво», — подумала Гермиона и тут же сняла с полки роман, — «мне не помешало бы сейчас отвлечься от произошедшего». — Скажи, Гермиона, — заметив её загоревшийся взгляд, начал Теодор Нотт, желая избавиться от гнетущей тишины, — как будут книги приносить тебе счастье в будущем? Ты не подумай: я и сам достаточно читаю, но не горю чтением, как ты горишь. Могут ли книги заменить тебе личную жизнь? Чисто вопрос из любопытства. — Книги никогда не заменят реальности, Тео, — ответствовала Гермиона твёрдо, но несколько печально. Она вздохнула и продолжила, усаживаясь в кресло возле камина: — Книги всегда будут приносить мне мгновения счастья. Ты окунаешься в другой мир, проживаешь тысячи жизней, рисуешь в голове новые картинки, никогда прежде не видя того, о чём читаешь. Это делает тебя более участливым в других ситуациях, ты лучше понимаешь себя и выбираешь свою позицию. В книгах мы ищем то, чего нам не хватает в реальности. — Ну, вот появится у тебя парень, к примеру, да — ты, всё-таки, барышня видная?! Что ты выберешь: болтать с ним вечером или читать очередной роман? — Ничего из этого. Тео удивленно вскинул брови и тут же хотел ответить ей. Но Гермиона сказала: — Я хочу человека, который будет с удовольствием и интересом слушать, как я читаю ему вслух. — О! — откликнулся Нотт, делая важную пометку в голове. — Шанс небольшой, что ты найдёшь человека, который будет в этом заинтересован по-настоящему. Либо он будет таким же книжным наркоманом, либо одержимым тобой. В какой-то степени это нездоровые качества. — Едва ли я знаю лично хотя бы одного человека, который читает столько же, сколько и я, и разделяет относительно чтения мою позицию, — вскинула руку Грейнджер, объясняя свои слова, как общеизвестный факт: слишком спокойно и уверенно. Ей нравилось, что Нотт разбавил тишину этой беседой, это немножко взбодрило её. — Определённо знаешь, — хмыкнул Тео, намекая на своего блондинистого друга, который распереживался за неё этим вечером, непонятно почему. — Ты не так сильно увлекаешься, хотя готова признать, что подсунула бы тебе пару маггловских книг. — Я и не о себе, ну, да ладно. И я бы почитал что-нибудь из литературы твоего мира. В конце концов, я пишу об этом диссертацию, которую буду защищать на Маггловедении в конце года, и для общего развития полезно… Гермиона резко вскочила с кресла, подошла к стеллажу и достала не очень большую по объёму книгу, но одну из её самых любимых. — Тогда начни с этой, — она протянула ему «Север и Юг» Элизабет Гаскелл. — Думаю, она тебе понравится. И его соседка по Башне мило улыбнулась ему, смутившись. За такие редкие улыбки от неё он бы прочитал хоть весь стеллаж, полностью заполненный её обожаемыми историями. Лишь бы она не страдала.

***

— Для чего мы тут все собрались? — спросила Пэнси, рассматривая свои ногти, окрашенные чёрным лаком. Вечер субботы протекал вполне в дружелюбной атмосфере, если вообще собрание гриффиндорцев и слизеринцев можно назвать дружелюбным. Скорее, неловким. Тео и Гермиона нервно переглянулись, а Малфой перевёл дыхание. Эта троица точно знала, что они тут все делали. Джинни Уизли, Блэйз Забини, Теодор Нотт, Гермиона Грейнджер, Пэнси Паркинсон, Драко Малфой и Гарри Поттер сидели в новой общей гостиной старост в недостроенном крыле Хогвартса, потому что их позвали Главные префекты для обсуждения одного важного дела. — Многие в курсе, что у меня есть определённые проблемы с психическим здоровьем, — начала Грейнджер, оглядывая всех присутствующих. — Также многие из вас знают, что я посещаю колдомедика, чтобы их решить. Так вот, — Гермиона перевела дыхание, стоя у грифельной доски, — я бы хотела всем вам предложить поучаствовать в одном эксперименте, связанным с одной терапией, которую особо не практикуют в лечении, но она всё же существует. Блэйз вопросительно посмотрел на Драко, последний взмахнул рукой, мол, сейчас всё узнаешь. — Эта практика называется «Внедрение идеи в сознание через общий сон». Она представляет из себя погружение группой в осознанное сновидение, чтобы внедрить какую-либо идею или вытащить информацию из головы человека, в чей сон погружается группа. Данные сеансы могут быть опасны для сознания испытуемого, но риск оправданный. Если у нас получится, я смогу легко справляться со своим недугом, если вообще не избавлюсь от него. — С чего ты взяла, Грейнджер, что все в этой комнате будут тебе помогать? — Забини не разделял энтузиазма Малфоя, а потому был настроен решительно против. И не потому, что испугался опасности для Гермионы, а потому, что не хотел быть использованным просто так. Слизерин, мать его. — Я знаю, Забини, что ты хотел бы стать архитектором в волшебном мире, и для тебя это был бы хороший и интересный опыт в постройке проекций в сознании. Тема довольно увлекательна, если ты знаешь, о чём идёт речь. Представь себе: ты сможешь строить здания, создавать целые города, погружать туда людей, перекраивать мир, наблюдать за этим, просто проникнув в свою или чью-то голову. Ты знаешь, что ты спишь, но от этого хуже не становится. Создание собственной вселенной тебя не завлекает? — Грейнджер и сама была преисполнена энтузиазмом. Если бы она проворачивала этот трюк с другой целью, попробовала бы себя в роли архитектора. Блэйз нахмурился. Ему совершенно не нравилась эта идея, и он не собирался тратить своё время на внедрение вместо того, чтобы проводить его с… — Почему ты уверена, что я соглашусь? — Ну, хотя бы потому, что когда-то я оказала тебе услугу. Будь добр, окажи и ты мне, — Гермиона попыталась мило улыбнуться, но получилось как-то не так. Девушка нервничала, так как боялась, что всё выйдет из-под контроля. — Чёрт, — выдохнул итальянец, — это вы её этому научили? — его глаза впились в Тео и Пэнси. — Да, — хором довольно усмехнулись они и переглянулись. — Хорошо. Я всегда смогу уйти? — Да, — Гермиона кивнула и взяла мел в руки. Ей всегда нравилось рисовать на доске мелом, а не с помощью магии. В этом действии было какое-то моральное успокоение. — Мы можем обсудить это позже? У меня были планы на вечер. — Знаем мы, какие у тебя планы, — казалось, для Теодора вечной темой будут попытки подколоть Блэйза. — Да, конечно. Малфой введёт тебя в курс дела, — на этих словах все, кроме Главных префектов, вопросительно посмотрели на Драко, отчего тот только закатил глаза. Блэйз кивнул и поспешил уйти из гостиной старост. Наступило молчание, тишину нарушал лишь скрип мела по доске. Грейнджер отчаянно пыталась вспомнить все формулы, которые выписывала в ежедневник. Какая жалость, что она так забегалась и забыла его взять с собой. — Ты ошиблась вот тут. Она вздрогнула от его голоса, пока палец Малфоя стирал одну цифру. И правда: ошибка была некритичной, но стоила им какого-то количества времени. Тихо поблагодарив Малфоя, она исправилась и продолжила записывать уравнение, хмурясь от того, как он себя вёл. Его поведение совершенно не вписывалось в его характер. Ещё недавно они ругались из-за каждого нуля после запятой, а теперь просто спокойно разговаривали. Устали или зачарованы? И то, и другое. Ну, так полагала Гермиона. Надеялась, рассчитывала. Драко взял ещё один кусок мела и внизу расписал краткий алгоритм, пытаясь вспомнить каждую деталь и ничего не упустить. Сложно было это делать, когда мысли крутились совершенно в противоположном направлении. Последние три дня он был занят тем, что дальше изучал Связующие чары и их влияние, и даже не заметил, как наступила середина ноября. Снег чуть ли не ежедневно сыпал хлопьями, покрывая землю, погода разыгралась до такой степени, что им сегодня отменили поход в Хогсмид из-за вьюги. Давненько он не обращал внимания на наступление зимы — чарующей, холодной, отрезвляющей. — В чём наша задача? — Джинни поёрзала на диване, наблюдая за двумя людьми, пишущими странные числовые цепочки. Никому из них не нравилась эта затея, однако Гермиона была настроена крайне решительно и, по всей видимости, пресекала любые старания остановить её. — Ваша задача в том, чтобы не дать ей остаться одной на одном из уровней. Кто-то один будет погружать нас в сон в реальности, — Нотт потёр пальцами переносицу, — введёт нужную дозу снотворного и будет следить за её подачей через один из заколдованных приборов. Кто-то будет проводником, то есть, извлекателем, который создаст психопортрет Гермионы, соберёт всю информацию и объявит её нам, но не Грейнджер. Мы должны знать о её страхах, предпочтениях, увлечениях, эмоциях всё, что только можно. Блэйз будет архитектором — человеком, который создаст лабиринт сна, в котором мы будем находиться. Он создаст места для Гермионы, о которых она и её… кхм, сущность… не будут знать. Мы с Драко будем создавать проекции, и копаться в её сознании, а также сварим зелье. Остальные — для подстраховки. Если мы заберёмся дальше первого уровня, кому-то придётся остаться на предыдущем, чтобы сотворить —«бум!» — выброс. Иначе мы не проснёмся в положенное время. Вообще. В гостиной образовалась тишина. Каждый участник будущих сеансов обдумывал сказанное, и лишь Гермиона внутренне переживала разные варианты развития событий. Первое проникновение будет пробным, они с Тео обо всём договорились: создадут разные проекции, попробуют изменить лабиринт, построят новые места и здания, запомнят всё, что происходит и как действуют на неё другие объекты. Девушка прекрасно помнила, что лучше всего не проецировать в сознании реальные места, а ещё им нужен будет предупреждающий сигнал о выбросе. — Что такое выброс? — Пэнси неуверенно посмотрела на префектов. Она была взволнованна не меньше подруги, хоть и желала помочь. Пэнси пугало всё, что хоть как-то связано с проникновением в голову в попытки найти какую-то информацию. Мозг Гермионы и так был «сломан», и Паркинсон не хотелось бы быть участником такого эксперимента, если гриффиндорке станет ещё хуже. — Чувство падения. На случай, если тебе нужно будет экстренно покинуть чей-то сон, используют выброс. Заставь свой мозг думать, что у тебя нарушилось равновесие: толкни спящего или опрокинь его, чтобы он проснулся, — ответил Драко, вполоборота повернувшись к остальным. — Вспомни: тебе когда-нибудь снилось, что ты падаешь, а потом ты резко просыпалась? — Паркинсон кивнула, прерывисто выдохнув. — Существует более трёх теорий, почему мы падаем во сне, и все они связаны с какими-либо нарушениями в организме. — Одна из них заключается в том, — Гермиона посмотрела на Малфоя, — что мозг посылает импульс, поскольку считает, что тело в опасности. Мозг «засыпает» намного дольше, чем тело. И потому возникают неслучайные сны о падении с высоты. Таким образом, мозг думает, что твоё тело умирает, дыхание и сердцебиение замедляются, и тебе нужен такой выброс из сна, чтобы продолжить жить. Не самые приятные ощущения, — гриффиндорка поморщила нос. — Хоть и крайне действенный способ. — Я так понимаю, время во сне ограничено? — Гарри поднял глаза на подругу детства и подавил сочувствие. Ему не прельщала мысль, что для девушка это последний вариант. — Да. Хотя его там значительно больше, чем наяву. Функция мозга во сне увеличивается в несколько раз — пять минут в реальном мире равны часу во сне. — Как мы поймём, когда наше время закончилось? — Джинни замялась, сидя рядом со своим бойфрендом на диване. — Я имею в виду, если у нас будет постоянная подача снотворного, чтобы мы не проснулись раньше положенного, как нам выйти оттуда? Через выброс? — Именно, — Драко кивнул, подтверждая догадку рыжей. — Нам понадобится что-то, что предупредит о выбросе на одном или нескольких уровнях. Так можно проспать целую вечность, но времени у нас всё равно отнюдь не много. Я бы не хотел застрять там на несколько лет. Малфой фыркнул и отошёл от доски, любуясь верной формулой хорошего снотворного, которое задержит их во сне. Они с Тео начнут готовить его на днях, обсудив перед этим некоторые нюансы о Грейнджер, которые ей лучше не знать. Он боялся только за то, что что-то пойдёт не так. Насколько Драко знал, Грейнджер не является окклюментом, и так намного проще работать, потому что её подсознание не защищено, а проекции, которые должны будут её защищать от извлечения или внедрения, не появятся на горизонте и не испортят сеанс. Но всё-таки что-то его беспокоило. — Приступаем на следующих выходных к пробному погружению. Гермиона натянуто улыбнулась однокурсникам и, взявшись за галантно предложенный локоть Тео, покинула общую гостиную.