Часть 1

С небес моросил неприятный дождь.Мелкие капли в этом месте стали уже привычны. Ведь серые тучи уже несколько лет нисходили с этих мест. Морось попадали на бесконечную слякоть, что без всяких промедлений растянулась на тысячи километров вокруг. Серые деревца, несмотря на общую влажность, скрючились и умирали. Их ветки завяли. А вся кора подозрительно несла в себе десятки дырок. Даже редкие кустарники и те — не имели ни одного даже серого сгнившего листочка. Пейзаж навеивал лишь грусть и тоску. Вся общая серость очень бастрт надоедало глазу. Очень быстро появлялось желание уйти отсюда. К этому же подталкивало и омертвевшая поверхность, на которой ни заметно даже букашки. Просто жижа, так мешающая передвижению. Так выглядят, на первый взгляд, «темные территории», прозванные так в народе. Хотя… Только на первый взгляд. Стоит лишь присмотреться и станет понятно, что слякоть движется. Мелкие бугорки, то появляются, то исчезают. А в некоторых местах вообще идет маленькая — размером с траву волна. То там, то здесь издаются странные чавкающие звуки. Общий тон звука, кудасильнее отличен от обычного поедания добычи хищниками. То там, то здесь слышны странные навеивающие ужасные мысли вой и визг. Казалось, что данный звук пропитан ужасами смерти. А кустарники не стоят на месте. Стоит лишь присмотреться и становится понятно, что их движения не то что не соответствует движению ветра, а просто неестественны для растения. Странные подёргивание ветками, удлинение и укорачивание оных, опускание их в слякоть с последующим визгом и воем. Ответственность за это даже нельзя переложить на внешние воздействия. Не говоря уж о последнем факте, доказывающий, что это вовсе не растения. Ведь на каждой ветке, есть что-то вроде бутона, причем примечательно цвета, что темнее самой ночи. И если сей «бутончик» раскроется, то он как-то слишком сильно навязывает мысли о пасти, какой-то твари. О слишком непропорциональной твари. А сама пасть настолько уродливой с странным постоянно меняющимся оскалам зубов, что в голове она будет стоять еще ой как долго. И мысли об этом не будут содержать много радостных образов. А тут под слякотью проплыла змееподобное существо. Но вот то что оно состояло из десятков человеческих хребтов отличало ее от удава. Почему от удава — по ширине и длине это нечисть была как раз по меркам удава. А потом всплеск и нечто исчезло очень быстро, лишь вильнув напоследок хвостом из десятков копчиковых костей, так плотно примыкающих друг к другу. Это место уже кажется не просто безлюдным, нет… Теперь простой путешественник из спокойных мест просто забьется в угол от страха, выставив вперед свой кинжал. И это его не спасет. Но войн с этих краев даже бровью не поведет. Хотя… И это ужасающая топь была населена не только остатками существ из плоти и крови. Да и призраки, скользящие по нетвердой поверхности тоже не были нашей целью. Хотя исследователей этих мест данное редкое пара нормальное явление заинтересовало. Но вот то, что вызвало у нас некую форму интереса, составила нам некая фигура, сокрытая черным плащом, что, как и все здесь неестественно не промокал, шел по нечто так отдаленно напоминающее тропинку. Хотя это извилистая стезя была подсвечена совершенно невероятным для обычного мира светом. Светом, который исходил из бесконечного ничего. И слишком загустевшей тьмы, что висела, как раз над головой человека в плаще и вырывался свет. Движения человека, скрывающего свое лицо от общего мира, были размерены. Шаги были не прерывисты, со своим особым тактом. Каждые несколько секунд можно было заметить резкие обрывистые повороты головой. Он как будто выискивал кого-то или просто скрывался, как вор. А одна из рук постоянно была у него на поясе, что даже во всей окружающей тьме отсвечивал позолоченным отблеском изящных дугообразных бутылочек. Любой даже не сильно опытный солдат и наемник в этих совершенно неприятных краях констатировал бы один факт — пред ним некромант достаточно высокой масти. Нашего некроманта зовут Акрастон. Многие бы люди даже бы не сказали, что значит такое мудрёное имя с того древнего языка, что исчез во времена Карла VII. Великого короля. Короля, что повел первый поход на эти еще только зародившиеся земли. На территории, что хоть и с большой натяжкой принадлежали людям. Где великая армия доблестно убивали полчища тварей из-за грани. Бессчетные армии «оживших», что без всякого объявления войны вторглись в наш мир и начали уничтожать людей. Как в ответе сошлись лучшие умы того мира — они просто ускоряли естественный процесс. Тогда казалось, что победа неминуема и королевство всей этой земли сможет не когда не узнать этой напасти. Как же они все были наивны. Да тьма так в ответе и не пошла в контрнаступление. В тот поход шло слишком много сброда и наемников. За золото и власть они готовы были убивать и ведь им дали такую возможность. И они ей воспользовались. Но вариаций исполнения этих приземистых черт было много. От самой известной до самой ужасной. Той ужасающей и стало то что сокрушило армии короля и в последствии окончила жизнь Карла Лансгнета. Некромантия… Но не это было в голове Акрастона. Мысли были слишком далеки от ужасающего прошлого. И ведь его не смущали ни какие ужасы окружающей среды. Ни одна из тех тварей, что постоянно жила здесь не являлась теми, кто так заинтересовал полу мертвеца. Его спокойствие была настолько же неестественное, как и все в этом месте. Хотя было то, что все-таки очень сильно наводило смуту в его мыслях. И становилось этим нечто, что даже близко не стояло с Окружающей внешней обстановкой. Тем что могло заставить улепетывать здешних обитателей. Ведь его смущали перевертыши, что шли ровно по его следу. Существа, что давно потеряли рассудок и знали лишь одну цели — испить крови того, кто преградил путь их хозяину. И для этого у них есть вся возможность. Когти их порвут любую не заколдованную броню. А яд с их зубов убивает в доли секунд. Конечно, они тупы, но быстры. Они умрут, но смерть не заберет их. И даже испив кровь тех, кто сами кровь испить не прочь закаленная сталь не спасет хозяина. И шанс выжить все меньше. Да и надежда на малое умения создателей или ошибку близко к нулю. Всего секунда и Акрастона, как не существовало. И лишь ветер шелестел, обвивая ветки живых кустов. А верху пролетели уродливые громадные мыши с клыками, что могли пробить насквозь многовековые деревья. И ведь такому везению позавидовали бы многие. Ведь нюх упырей был четче чем у многих хищников. Хотя везением здесь и не пахло. Магия — вот и все объяснение. Казалось, что глаза мутантов просто отсутствовали. В особенности четко это заметил некромант уставившийся на них всего на долю секунды из-под мутной жидкости. Почти сразу в голове всплыла парадигма — чем меньше белка в глазах перевертыша, тем меньше твои шансы закончить жизнь счастливо. А ведь даже люди с темной силой, что уже далеко ушла от начальной не могли похвастаться возможностью создать ЭТО. Сам же Акростан не был уверен, что ему хватит опыт для создания этой бестии. Акрастон плыл под «слякотью». Вокруг были кубометры зеленой жидкости, что уже привела бы к смерти обычных смертных. Хотя смотря на то как прям перед падением он малым мановением руки сдернул крышку с колбы и выпил содержимое. Сама же бутылочка за малое мгновение времени оказалась у него на поясе. И все это за то время пока он падал в воду. И это заставило его жить там, где живое погибает. Первые его моменты под водой были заняты к привыканию к данной едкой и опасной среде. Насколько бы не было полезной, сея жидкость, место привыкание к ней тоже имеет место быть. Хотя расслабится ему не дали. К нему, как-то очень настойчиво плыло скопление костей и десятков хребтов, соединенных в одно целое. Наш старый знакомый, Увиденный нами еще при осмотре этих окрестностей. Существо бросилось в атаку и заскользило в жидкости в разы быстрее, чем до этого скользило в воде. При этом весь его вид указывал, что плывет оно не просто поздороваться. Тело скопления извивалось с такой амплитудой, что казалось, что эта «хлипкая» конструкция просто развалится. Но нет. Существо оказалось достаточно хорошо скреплено. Да и такой бесплотной надежды даже не пронеслось в голове Акростана. Его в общем сильно и не отожествлял факто того что на него несется нечто очень ужасающее и похоже уж точно не легкое. Всего десятые секунды и все — кажется, что некромант погиб. Но как бы ни так! Акростан за секунду сделал кульбит в воде, что с легкостью позволило ему уйти с направления атаки. Образование из нечисти даже не успело среагировать, продолжая свой натиск на врага. При этом в рукеАкростана уже сверкал в темной воде меч. Его гарда была изящна, изогнута в виноградную лозу и заканчивалась настолько острым шпилем, что казалось, ни какой металл не сможет сдержать попадание всего лишь то гардой. И не важна сила удара. Это вселяло страх и трепет перед одним лишь мечом некроманта. И ведь с такой перспективой уже становилось жалко существо. Глаза Акростана зеленые, как это кислота смерти окинули семидесяти сантиметровое лезвие, которое рассекало воду. Взгляд быстро метнулся на существо, что прямо в рывке стало разворачиваться на него. Еще мгновение и некромант сбоку от твари. Она даже еще не осознало, что ее ждет, но предчувствие уже были в ее голове. А ведь тело этого хребтового обитателя сех озер было изогнуто совершенно в другую сторону. То, что последовало дальше можно легко предугадать — меч ударил по много костного скелету «хребтового». Лишь миг и на половину живой человек отталкивается от почти отрубленных друг от друга движущихся частей. Вой, что был издан при ударе услышал бы любой, несмотря даже на то что он разразился под водой. А ведь этого не должно было случиться. Ведь звук изданный под водой является совершенно неправильной для обычного мира и существ вещью. Страх почти сразу заполнил разум некроманта. Чувство, которое он презрел, опять всплыло на поверхность. Он никак не мог отделаться от чувства смертных. От чувства низших. От того что сбивало холодную ясность его рассудка. Что без проблем ослабляла его силу, и делало то, что он не позволил бы ни кому. Это отрубало на кону все его надежды, вывешивали на общий вид слабость, и делало из него лишь животные. Грязное, потерявшее честь и чувство долго животное. А что же побудили этот страх — не уж-то тот слабенький подводный вой боли, как назвали бы его обычные путники с «легких» земель. Но это совершенная ошибка, и ведь стоит она уже не жизни, нет. Теперь это будет стоить и состоянья, что идет в тех мирах, настолько далеко ушедших от смертного мира, что, кажется, до них не достать из оного измерения. Но… И этот шум не более чем защитный рефлекс. Существо знает, что мало кто оспорит его права, но не хочет драться с инородным элементом, приведшим к внешним повреждениям. И поэтому сейчас со всех сторон топи идут, плывут, летят самые разные твари. И преследователи нашего темного мага тоже не поскупятся на приманку. Не успел Акростан как-либо обмозговать эту ситуацию, как нечто с нечеловеческой силой выдернуло его из «кислоты смерти». Всего секунда и он летит, а нечто над ним позволяет себе короткий визг от боли, вызванный ожог об плащ некроманта.Ничему нельзя верить — плащ и тот заколдован.Хотя сам крик слишком малый и обрывистый. За вскриком существа полетел меч. Рука же удерживающая меч лишь чудом смогла вырваться из крепкого замаха. Перевертыш вскрикивает намного солидней, чем в прошлый раз. Некромант не успел еще коснуться земли, как уже перевел вес собственного тела. Мягкое приземление произошло из-за подобранного правильного времени для совершения переката. На подготовку к бою не понадобилось и малой секунды. Меч уже лежал в его руки, а взгляд уперся вперевертыша, который всего за секунды превратился в бесполое существо, отдаленно напоминающие человека. Руки до кистей были в точь-точь, как у человека, а запястье при этом наоборот — разительно отличались от человечьих. Их вытянутая форма и когти вместо ногтей пробирали до ужаса костей. Ровный нос Акростана на секунду поморщился от слишком неприятного запаха разложения, так не аккуратно смешанного с сильной магией. Единственное радовало — есть запах, значит, перевертыш не был сделан аккуратно и качественно. Об этом же говорила перекошенная осанка и неровно расположенные пресс и грудь. Его перекошенность была слишкомотвратна взору. А в голове вставал лишь один вопрос: «как он с перекошенностью в сантиметров тридцать может жить?!». Хотя был еще один не мало важный вопрос — «почему такое не качественное существо отправили в погоню за ним». Но Акростан быстро отмел все предположения и сосредоточился на бое. Первым же действиям меч нашего некроманта опустился наискось прям на левое плечо урода. Удар был нанесен с настолько коротким замахом, что, казалось бы, вреда твари быть было не должно. Но перевертыш вопреки предположениям был рассечен аж до правого бедра. И казалось бы бой должен был закончиться. Но Акростан, который фактически отлетел от нечисти, так не думал. И вот всего секунда и раны как не было. Это настолько поражало взор, что об уродстве данного перевертыша можно уже не вспоминать. Хотя для некроманта это было ожидаемо. Только вот существо кинулась в атаку. Тонкие губы на орлином лице человека, что-то прошептала и растянулись в улыбке, что совершенно не уступала оскалу перевертыша. Левая кисть с очень длинными когтями почти попало по груди некроманта. И только тварь пыталась отдернуть руку, как странно вибрирующий меч некроманта, что состоял из стали, цена которой не по карману даже богатому дворянину отсекла руку перевертыша. Но бой не закончен. Вторая рука сверху вниз попала, ровна по броне на грудной клетке. И вместо того, чтобы некромант вскрикнул и упал мертвым, что совершил бы любой смертный с обычной броней, это сделал перевертыш. Ведь его рука горящей культяпкой была прижата груди. А огонь. Казалось бы, должен бы сжечь всю тварь, но рука стало единственной жертвой защитной огненной магии. А до этого черные, как ночь глаза твари с небольшим количеством белка, резко перевоплотились в человекоподобные. И в них, конечно, выражались лишь страх и удивление — «как этот смертный сразил меня, когда должен быль лишь дать мне всю свою кровь?». Возликовав, некромант нанес тяжелый рубящий удар, сделав из одной твари две части, совершенно не приведя их к симметрии. После этого, уняв свой пыл, некромант отпрыгнул на далекое расстояние. Губы некроманта зашевелились, оглашая на всю окрестность сложносочиненное предложение на языке древних. Казалось, что все замолкло в ожидании развязки этого сюжета. И лишь одной груде из плоти не находилось покоя. Перевертыш в достаточно быстром темпе сращивал свои остатки, возвращая их в боевое положение. С каждой секундой Акростан ускорял темп прочтения, сей смертельной неурядицы, как сказал какой-либо простак из «легких» краев. И как только тварь побежала на некроманта, все было решено. За секунды перевертыша обдало пламя, заканчивающее его путешествие. Лишь воздух размел остатки тела, мелкие клочки несгоревший кожи. А некромант вслух выдал свои мысли — «Пока он не возродится из пепла, почти как феникс у меня есть еще минут тридцать». И лишь подготовился он бежать, как его тело ушло совершенно в другую сторону от ожидаемый. А то место где секунду назад была наркоманская плоть, уже пылало черным пламенем. Хотя гореть суждено ему было не так уж долго. Совсем не долго. Акростон же уже подготовил свой меч, которой не мог попасть в ножны уже несколько минут. Еще малое мгновение и клинок направлен на своего коллегу, если так можно назвать некроманта, презрительно смотревшего на него. Его темные одеяния были во всем одинаковы с плащом Акростона. Лишь одно разительно выступала на фоне черного одеяния. Герб змеи из черных костей, вылезшая из черепа с паучьими ногами, что совершенно неестественно движутся с постоянной скоростью. Герба одного из трех высших союзов некромантов. И как же исказилось лицо Акростана от ненависти. А перед лицом быстро пронеслись те времена, когда его звали просто Глебом. Когда он не умел еще хорошо сражаться. А некромантия только зарождалось. И слухи о ней еще не успели дойти до короля Карла VIII, ставшего приемником своего отца. Отца, что погиб в первом крестовом походе. В те времена, когда его дворянская семья устроила прекрасный пир. Пир, ставший кровавой жатвой. ………………… В тот день мелкий мальчишка Глеб, которому совсем недавно стукнуло девяток зим смог присутствовать на прекрасном пиру. Причем не какой-то там пирушки и то «левой», а на пиру своего отца. В красивом зале с картинам, таящими в себе многовековую историю его великого рода. Корни, которого произрастают аж из великой королевской семьи. Мальчик был тогда не разумен, не отожествлен опытом. Но гордость за себя, отца и братьев перебирала его. Тогда он еще не знал, что королевская кровь, куда ценнее крови обычных родов. Ведь кровь королей чиста. А это прекрасный материал для некромантии. Не говоря уж о том что там сидели представители многих других знатных родов. В тот век шел первый великий крестовый поход против самой смерти. Но совсем юный Глеб еще н чего не знал об этом событии, положившим начало великой смуты, прошедшей сквозь века. Мальчик знал лишь об одном. Все эти люди празднуют победу над нечестью и тьмой, что лезла из какой-то там «глубокой ямы», как рассказал ему старший брат. И сюда обещал явиться сам король. На пир, которой закатил обычный феодал. Событие не равное прочим. Тем хуже в ответе оно стало. Изначально все начиналось так прекрасно. Его одели в красивейший камзол, оббитый золотом. Блеск его затмевал даже радость Глеба. Гордый, вышитый рубинами орел– герб его рода красовался на груди такого юного мальчика. Голова его была оголена. Темные, длинные волосы, как вороньи перья были заглажены на спину. Удобные штаны, т.к. напоминающие по форме военные давали простора его ногам. А прекрасная роспись позволяла возвыситься над обычными людьми. И все это ему рассказ его старшей брат, являвшийся тогда путеводной звездой для Глеба. Начиналось все с обычной для таких событий церемонией. Ну или почти обычной. Впервые первым зашел дворянин, а не король. И во главе стола сидел феодал, а не высшая власть. Это было величайшее событие, которое запомнилось историкам на многие столетия. Но как же прискорбно, что в исторических летописях идет она, как событие печальное. Событие, приведшее к смерти короля. Изначально прошла обычная церемония. Десятки людей в пестрых одеждах, каждая со своим гербом исходили их дверных проемов. Медленное шествие, каким и полагалось быть ему, завораживало будущего Акростана. Его восхищенный взгляд переходил с одного лица на другое. Он пожирал глазами красоту одеяний. А гербы были просто восхитительны в его глазах. Вот змея распласталась на сочной зеленой траве. А вот бусинка росы падает с листка на короля зверей. А несколько капелек заставляет льва склонить голову. И как же хорошо сшит этот герб, что Глеб прямо чувствует раздражения отдыхающего льва. «Ну, вообще отдохнуть не дают такому прекрасному зверю» — думает своей детской фантазией наследник рода Маори с мудрым орлом на гербе. Вот его взгляд перемещается на человека, строгие взгляд которого оглядывает все вокруг. Он был одет куда более пышно, чем остальные. Бриллиант стоимость, которого была не по богатству мелкому феодалу, занимали каждый свободный сантиметр его одежды. А ведь одно лишь это платье короля стоило, как все атакованные тьмой провинции. Лишь это часть его наряда показывала, насколько же сильна была любовь к богатству человека, что не видел бедности. Но он король. Кто ж ему сможет только возразить. Даже эта церемония, где король не возглавил пир, была чисто символическая. Десятки, а может и сотни гербов, пронеслись перед глазами мальчика прекрасной вереницей своеобразного калейдоскопа. Казалось, что Глеб отдал бы все, чтобы опять увидеть такое разнообразие цветов и картин, что смогли на долгие миги украсть егомысли. И даже во время продолжения церемонии он думал о этом прекрасном деле. За своими размышлениями он просидел на пиру несколько часов. Но лишь один герб он запомнил на всю жизнь. На тот момент, когда пир был в самом разгаре, его отец выдал речь. Будущий Акростан, как прилежный сын дворянина должен был вслушаться в него, но его занимал лишь разговор с его старшим братом по поводу гербов. И так отчетливо он запомнил эту беседу, переросшую в жаркий спор, что казалось они, проводили ее не в шумном зале, а в уединенной комнатке. И так было стыдно за тот разговор. Этот стыд он пронес сквозь столетья. Как только его отец опустился в свое мягкое кресло из шкуры медведя, встал король. И только зашевелились его губы, как одна из дверей распахнулась. Через нее вбежал стражник, у которого прям на ходу, плавилось рука. Это зрелища было настолько пугающим, что Глеб зажмурил глаза. А охранник успел лишь вскрикнуть и упасть, превращаясь в жижу плоти и металла. А через секунду король упал. Из его горла вышел крик, оглушивший всех в зале. А еще через малое мгновение левая часть груди короля взорвалась темным пламенем. Так стал королем КарлVIII. И пир стал кровавой жатвой, начало которой возвестило разорванное сердце короля. Пока все опомнились и схватились за мечи, уже десятки человек погибло. А кровь быстро заливал стол, стулья, еду и сливалась с вином, что было в страхе разлито дамами голубых кровей. Отец Глеба побежал на одного из нападающих. И какого же было удивленье Глеба, на тот момент распахнувшего глаза, что старший Маори взлетел в воздух. Хотя это неестественное состояние для наземного существа продлилось не долго. Он почти сразу опустился, причем с куда большей скоростью, чем предполагалась. В ответе от него осталась лишь лужа крови. Такой силы было это падение. А предполагаемый убийца, вскрыл странную колбу, сделал мимолетное движение рукой от трупа к себе и точно отмеренным движением закрыл колбу. Сейчас бы Акростон с легкостью констатировал бы факт — «забрал душу». Глеб, открыв глаза, увидел герб, так удобно красовавшийся на плече убийцы. Череп, из которого вылезла мертвая, состоящая из черной, как смерть кости змея был тем гербом, что и запомнил Глеб в тот вечер. А сам череп поражал своей неизведанной сущностью — ни один мастер не смог бы заставить передвигаться лапы огромного паука, торчащие из черепной коробки. Это нельзя сделать ни как — не один иллюзионный момент не сделает этого, лишь темная магия дала такую силу. Все это навевало на еще более страшные мысли. Но будущий некромант об этом не задумался ни на миг. Он лишь побежал в обратную сторону от битвы. Битва, где вся его семья умерла. Почти, как стало ему известнее позже. Битва, в которой вопреки всем условиям он выжил. Хотя тогда к нему просто повернулся лик суровой удачи. Это было лишь везение. ……………………………………… И вот сейчас его глаза, налитые ненавистью уставились во врага. В одного из тех, кого он пообещал в тот день искоренить. Его вендетта продолжается. И куда более интенсивно, чем до этого. Он быстро метнулся вперед. Рука с мечом была отведена назад. Замах для прямого выпада был такой, что не заметить его мог только совсем слепой. Побежал же Акростан со скоростью раза в семь раз, превосходящую человечью. Хотя объясняется это легко. С его уст слетело заклятье, что давало не человечьи силы любому владельцу такого «проклятья». Коллега же просто выставил вперед руку со щитом, который у всех некромантов не должно быть. У всех кроме новичков. Но на тот момент это даже не смутило Акростана. В его мыслях торжествовала жажда крови его объектов мести. Казалось, в мире ни чего его не смущало — ни огромная толпа тварей, что шла со всех концов болота. Ни нечто пострашнее. Он лишь несся вперед, совершая свой смертоносный выпад. А мелкий некромант лишь шепчет какое-то заклинание и надеется на свою удаль против усиленного магией существа. Слишком самонадеян. Или просто ни знает, ни какого противодействия. Всего секунда и выпад превращает щит в щепки. Рука, держащая его, становится лишь месивом из крови и плоти, кости же до локтя раздроблены мечом. Новичок в деле смерти падает и стонет от нестерпимый боли. Слезы из его глаз льют ручьями. А губы его шепчут надрывающимся голосом — «пощады». Но Акростан лишь улыбается. И совершает странное движение пальцами. Он сжимает невидимое нечто и во все стороны распыляется остатки миража, заметного только владельцам темной магии. А миражом было сердце. Кровь быстро залила тело некроманта. А выживший облегченно и одновременно радостно вздохнул. Но ненадолго… Ему выдалось мгновение поразмышлять, и головоломка погони встала на свое место. Ему подослали приманку. Пожертвовали пешкой. Не зря его атаковал слабый упырь, что стал лишь золой со смертью хозяина. Не зря перевертыш был совершенно не качественно сделан. Ни кому не нужно было, чтобы в защите пешки потерять фигуры поважнее. А чем лучше упырь, тем сложнее его создать. Эта аксиома в его размышлениях заняла не малую долю. А не зря его смутили точки на горизонте. Те самые перевертыши, что гнались за ним изначально. Он побежал в тщетной попытке спастись. Об этом говорило хоть не убранный меч, не говоря уж о полу боевой стойке, бежать в которой не шибко удобно. Все говорила о том, что он готовится к бою со смертью. Каждая его клетка напряглась. И ой как мал шанс выжить. Его ненависть сыграла с ним злую шутку. Продолжение следует…