4. Головы Гидры

      10 часов с момента кражи.       Спальный район Токио, своеобразные бетонные джунгли нищеты. А также прекрасное место, чтобы спрятаться.       Дверь в маленькую квартирку скрипнула, медленно открываясь. Было удивительно, что дверь была не заперта, от этого напряженность только возросла. Через порог первым делом в квартиру заглянул холодный металл Смита.       Внутри было темно и бесшумно, казалось, что квартира пустая. Возможно, так и было.       Дальше через порог аккуратно, не издавая лишние звуки, перешагнула нога, обутая в берцы. Внутрь квартиры проникли два агента, их движения были медленными и бесшумными, а сами агенты были готовы в любую секунду среагировать на любой шорох. Теперь на Фушигуро была его привычная рабочая форма, а не строгий костюм, двигаться стало гораздо проще. За ним шагала и прикрывала спину Нобара. Даже в полумраке сильно выделялась бледнота на её лице и уставшие глаза, а голова была перевязана.       Сделав ещё пару шагов в узком коридоре и не приметив признаков других людей, они переглянулись. Фушигуро последовал в одну из комнат, в которую выводил узкий коридор, а Кугисаки пошла дальше, к концу коридора. Скорее всего к санузлу.       Нельзя сказать, что квартиру наполняла густая тишина: откуда-то проникал приглушённый звук ночных улиц со своим неприметным гудением и разговорами где-то под домом. Но общее представление было однозначно — тихо. Квартира не выглядела пустой, наоборот, казалось, кто-то поспешно покинул её, даже не закрыв дверь. У входа на вешалке Фушигуро заметил чьё-то пальто. Толкнув кончиками пальцев невесомую дверь, он двинулся вперёд, всматриваясь в полумрак. Окно было открыто нараспашку, впуская тот самый уличный шум и свечение от ближайших фонарей. Оглядев всю комнату и заглянув за дверь, Фушигуро убедился в её безлюдности. Прятаться попросту было негде: стандартные узкие шкафы с одеждой открыты нараспашку, оголяя свои полки и ворохи неуложенной одежды, у стены стоял какой-то стол, на полу — матрас. И больше ничего, кроме поднятых сквозняком бумаг. От этого зрелища Мегуми слегка расслабился, опустив ружьё. Простая некогда жилая квартира. Однако стол заинтересовал его куда больше, чем валяющиеся под ногами вырезки из газет и какие-то распечатки. Всё ещё ступая, как настоящий лесной охотник, тихо и бесшумно, Фушигуро подошёл ближе к столу. На нём стояла странная установка, уставленная пустыми или наполненными чем-то колбами, будто бы в этой квартире решили провести внеклассный урок химии. Это слегка напрягло, но этого было недостаточно, чтобы заставить агента беспокоиться.       Глухой удар. Фушигуро промедлил лишь долю секунды, тут же сорвавшись в направлении к Кугисаки. Шум послышался именно оттуда. Вбежав на крохотную кухню, он заметил только взъерошенную Кугисаки и, на удивление, ещё одну девушку. Его помощь даже не понадобилась. По сбившемуся дыханию Нобары можно было предположить, что незнакомка попыталась как-то оглушить её, но та быстро среагировала и справилась без чужой помощи. Он поспешно потянулся к выключателю, наконец-то позволяя запылившейся лампочке осветить комнату.       На полу, потирая разбитый нос, лежала девушка, слегка приподнявшись на локтях к обидчице. На ней был лёгкий халат, который слетел с одного плеча, обнажая фарфоровую кожу, но стоило приглядеться, как становились заметны мелкие шрамы, рассекающие плоть.       — Она напала, — всё ещё тяжело дыша ответила Кугисаки, указывая пальцем на девушку.       До этого та пыталась подняться, но сейчас прекратила свои попытки, поняв своё положение. Вряд ли ей дадут просто так встать. Поэтому она наблюдала за вошедшими, тонкими пальцами придерживая нос. Вниз, по губам и подбородку, обильно текла кровь, но девушка не издала ни единого звука. Лишь улыбалась, загадочно и отстранённо.       — Кто такая? — холодно спросил Фушигуро, подняв свой ствол на безоружную девушку. Кухня тоже была заставлена какой-то непонятной посудой и завалена бумагами.       — Имеет значение? — шутливо отозвалась она. Её короткое каре еле касалось обнаженного плеча, а по сползающему халату было понятно, что под ним ничего не было.       — Здесь я задаю вопросы.       — Как скажете, мистер, — она улыбнулась ещё шире. Девушка не отрываясь смотрела на лицо Фушигуро, только не конкретно в глаза, а куда-то сквозь, словно гипнотизируя. Видимо, с ней будет не так легко, как хотелось, но с другой стороны — было бы даже скучно, если бы всё было выложено сразу. Фушигуро тоже продолжал смотреть на девушку своим холодным взглядом, выдерживая её давление. Но в какой-то момент её взгляд скользнул куда-то в бок, будто бы заинтересовавшись чем-то куда больше. Сначала он не понял, к чему эта смена, но выйдя из легкого оцепенения, Фушигуро заметил, как Кугисаки навалилась на стену, тяжело дыша.       — Кугисаки? — с опаской спросил Фушигуро.       — Всё… хо-хоро…хорошо, — слова вырывались между тяжелыми вздохами. Она медленно сползла вниз, потому что ноги отказывались её держать, — просто… просто опять…стало плохо. Сейчас, да… сейчас станет лучш…       — Как красиво, не так ли? — Кугисаки отвлёк скрипящий голос задержанной. Она с любопытством и нескрываемой радостью смотрела на поникшую Кугисаки. Её широко распахнутые глаза и стекающая с подбородка кровь пугала, но больше шокировало спокойствие и игривая улыбка.       — Что? — растеряно спросила та.       — Это выглядит красиво… — глаза сощурились от растянувшихся губ, а девушка подалась ближе к Нобаре, но аккуратно, чтобы не спугнуть. — Ты отравлена.       Кугисаки застыла. Не было ничего подозрительного, она всё тщательно проверяла, никто не мог её отравить, за ней была её уверенность и чуткость. Но почему-то от задержанной исходила слепая уверенность, будто бы она читала как на чистой ладони жизнь Кугисаки, все детали и повороты судьбы.       — Ты не мертва. Значит, будешь жить, — растягивая слова, продолжила задержанная, — пей больше молока, возможно, станет лучше.       — Тебе помочь? — Фушигуро сделал шаг к напарнице, но Кугисаки отрицательно качнула. Она стала дышать куда ровнее, будто бы припадок пропал. А может, она забыла, как нужно было дышать? — Как зовут? — сухо продолжил Фушигуро. Его, конечно, беспокоило болезненное состояние Кугисаки, он с самого начала твердил ей бросить эту затею и остаться в больнице, где ей сказали о лёгком сотрясении, но она была, как всегда, непреклонна. Пытаться её остановить было глупым занятием. Возможно, она действительно беспокоилась за судьбу Итадори, ведь всё же как остра она ни была на язык, она бы не осталась в стороне.       — Имеет значение? — повторила задержанная.       — Да.       — Ураюме. Зовите так, — она шутливо закинула голову назад, встряхнув своей чёлкой.       — Где Яку? — Фушигуро краем глаза заметил, что Нобара постепенно поднялась по стенке, справившись с резким припадком слабости. Возможно, на неё так повлияла информация об отравлении или собственная злость. Иногда внутренний гнев творил чудеса, часто придавая сил.       — Ты думаешь, он глуп? — с усмешкой Ураюме вновь заглянула прямо в лицо Фушигуро. Они оба понимали, о ком шла речь. Видимо, эта девушка действительно была подопечной Сукуны. Если бы у них было больше времени, в этой квартире они точно бы нашли неоспоримые доказательства, но сейчас каждый час был на счету. — Можете перерыть всю квартиру. Может, найдёте, может, нет.       Фушигуро раздражённо опустил пистолет. В любом случае вряд ли бы эта хрупкая девушка попыталась бы напасть на двух агентов, при том, что Кугисаки уже удачно ей приложила. Он нервно выдохнул.       — Здесь его нет. И информации. Берём её и уезжаем.       — Может, на квартире есть что-то? — переспросила Кугисаки, косо поглядывая на всё также вальяжно лежащую Ураюме. Она с каждой минутой начинала раздражать её всё сильнее.       — Нет. Здесь ничего не будет. И Сукуна вряд ли сюда вернётся. Но заставить понервничать его мы можем, — Фушигуро кивнул в сторону Ураюме. Та улыбнулась ещё шире.       — Разговорить?       — Нет, просто понервировать. Сюда вызовем пару агентов, чтобы они охраняли квартиру, может, что-нибудь найдут. Ты пока подумай, где тебя отравили, — Фушигуро шагнул вперёд, приближаясь к Ураюме. Та уже не сопротивлялась, достаточно спокойно реагируя на заламывание рук и скрежет наручников за спиной. Возможно, им всё же удастся достать хоть какую-нибудь информацию, или же просто ограничить возможности Двуликого, в любом случае оставлять тут его помощницу (или кем она была) было бы глупо.       — Чёрт, я же ничего такого не пила. Да и ничего не произошл… — Кугисаки оборвалась на полуслове, застыв. Фушигуро, поднявший в этот момент Ураюме на ноги перед собой, с опаской глянул на подругу. На её лице застыло удивление с лёгким отвращением.       — Что такое?       — Этот мудак меня поцеловал, — гневно отметила Кугисаки. Она была точно уверена, что в эту секунду заметила колкую усмешку на лице Ураюме.       — Тебе точно нужно к врачу. Поехали.

***

      На краю Токио жизнь представлялась в другом ключе, когда в самом его центре, в небоскрёбе, возвышаясь над столь малым и наполненным энергией городом, ощущалось превосходство. Тебя не волновало протекающее где-то внизу время, суета, мелкие людские проблемы. Только благородство металла и приглушённый звук манящего города, пульсацией отдающийся по всему телу.       Здесь были покои тех, кто владел этим миром. Благородный запах дуба нежно прикасался к чувствительным рецепторам. Это покой, граничащий с безумной гонкой живого города.       Просторная комната с панорамными окнами, выходящими на подступающий к глубокой ночи город, была освещена тёплыми светильника по краям, но в то же время внутри царил благородный мрак. Этого легкого свечения, как исходящего от ночного города, так и от маленьких вкраплений огня в стенах, было достаточно, чтобы разглядеть очертания мебели и остального пространства, но мало, чтобы чувствовать себя в безопасности. Здесь ты был не просто в чужих покоях, а в чужом логове, таящим в себе множество тайн и ловушек, стоило тебе ступить в сторону, как ты упадешь в бездну. И более тебе не выбраться из неё.       Но как бы мрачно и пугающе не выглядела квартира, в ней было не мало благородства и некого умиротворения. Большую часть на себя перетягивали огромные комнатные растения, выставленные у стен и окон как живая преграда. Или же не менее таинственные «слуги». У стены напротив окон стояло два чёрных кожаных дивана, направленных друг на друга, а между ними расположился стеклянный столик. На нём уже стояла фарфоровая кружка с уже остывшим чаем.       Тишину было сложно прервать. Хотелось вслушиваться в этот манящий гул, еле слышимый за окнами. Он слегка прерывался лёгкой классической музыкой, но она была настолько тихой, что чужое дыхание спокойно перебивало её.       Полная противоположность громкому клубу, не так ли?       С свойственной ему наглостью, на диване лицом к окну расположился длинноногий парень со встрёпанными белыми волосами и не сходящей с лица усмешкой. Его пристальный взгляд скрывали чёрные линзы очков, с которыми тот не желал расставаться ни при каких условиях. На нём был надет привычный чёрный костюм, такая же чёрная рубашка и галстук, контрастом отделяющие мраморную кожу.       По-хозяйски облокотившись на спинку и закинув одну ногу на колено, глава подразделения МК не отрывал свой взгляд от собеседника. Будет точнее сказать, от хозяина этих молчаливых покоев. Никто из них не начинал разговор уже длительное время, казалось, что человек напротив будто бы уснул или же погрузился в транс, но это было не так. Каждый выжидал чего-то. Это было непростительной роскошью, когда каждая минута была ценностью в несколько месяцев чужой жизни. Но в то же время было дерзостью торопиться в этой квартире, полным неуважением, а у Годжо Сатору не было желания обрывать эту беседу до её начала. Но всё же терпение его было на исходе.       — Удивлен, что у вас, госпожа Ханами, нет никакой охраны, — сказал Годжо, выжидая реакции. Напротив него, спиной к окну, сидела пожилая женщина. Но, несмотря на свой возраст, в ней ощущалась сила и статность. Для женщины она была немного неказиста: большой рост, чересчур широкие плечи, будто бы в прошлом ей была подвластен баттерфляй*, вытянутое бледное лицо с растянутой кожей, чёрные, как смоль, жидкие волосы, уходящие куда-то за широкую и мощную спину, грубые руки, лежащие на её коленях, говорившие о тяжелой работе прошлого, и не менее сильные ноги. В прошлом когда-то эта женщина была настоящей угрозой, стихией бедствия, способная своей грубой силой уложить крепкого мужчину на лопатки, но сейчас в доказательстве чего-то силой не было необходимости. За ней шлейфом следовал статус.       — Глупцы не суются сюда, Годжо Сатору, — тихо ответила женщина, подняв подбородок. Её мрачный и сильный облик пугал, как и уверенность в голосе. Но больше отпугивало мутное серебро в её глазах — она не видела оппонента на против, пронзая его своей пустотой. И гордостью. По этой причине она предпочитала тихие помещения, чтобы слышать всё, что происходило вокруг неё.       — Значит, я глупец? — шутливо отозвался Годжо. Его наглости было достаточно, чтобы просто так заявиться в эту квартиру без особого на то приглашения. Когда-то давно в нём горело желание посадить за решётку всех негодяев, а тем более их боссов, но с охлаждением его крови пришли более рассудительные взгляды — не стоит беспокоить тот механизм, который исправно работает и не приносит проблем.       — Возможно, дурак. Но карта шута всегда несёт за собой куда больше тайн и проблем.       Годжо улыбнулся.       — Но всё же, грубо так обращаться с пожилой и уважаемой женщиной, — плавно отвечала госпожа Ханами. Её голос был спокоен, будто бы она контролировала каждый шаг вторгшегося, ей не было дела до этих дерганий и попыток что-то изменить. Она знала цену времени и цену собственных сил. А также влиятельность своего имени.       — В чём же грубость? — одежда Годжо зашуршала, когда он наклонился вперёд и поставил локти на колени.       — В том, кто стоит за моей спиной.       В полумраке слабо был отличим силуэт ещё одной фигуры, но на фоне горящего в огнях города можно было увидеть кого-то. Металл в его руках поблескивал от теплых огней комнаты, уставленный прямо в затылок женщины.       — Это? Так, лишь моя подстраховка, не стоит принимать как оскорбление, я же не такой грубиян, — на лице Годжо ещё сильнее растянулась зловещая улыбка. Всё же ему нравилось чувство превосходства.       — Я бы выслушала тебя и без этой подстраховки. Что тебе потребовалось, юноша?       Годжо усмехнулся. Она всегда была высокомерна. А чего следовало ожидать от одной из влиятельных личностей этой преступной паутины? За фамилией Ханами скрывалась сеть подпольных казино и ещё не менее огромный оборот нелегальной торговли оружием. Хотя, в её крови было и благородие, позволяющее ей с лёгкой руки отписывать крупные суммы на благотворительность, но всё же на руках этой женщины было много крови, а за спиной — сотни закопанных заживо в Токийском пригороде. И обо всём этом Годжо знал, но у него не было прямых доказательств на руках, да и причины свергать верхушку власти не было — тогда подпольный мир станет куда хаотичнее и опаснее.       — Не всё подвластно главам гидры, так?       Повисла тишина. Госпожа Ханами не дрогнула, но пальцы сами потянулись к огромному золотому перстню на её руке. Она протёрла его, пробуя знакомый металл.       — Что ты имеешь под этим?       Если бы Ханами могла видеть лицо Годжо, то ужаснулась от его гордой и довольной улыбки. Он попал прямо в то самое нужное место, в ту слабость, в «слепую» зону Ханами, которая ненавидела, когда что-то происходило без её ведома. Эта игра в гадалки доставляла Годжо невероятное удовольствие и чувство превосходства.       Он вновь откинулся на спинку дивана, но в этот раз куда более расслабленно, позволяя мягкой коже принять его в свои объятья. Ханами выжидала его ответа, терпеливо и молча. Нет, она знала, что он точно выложит всё, что ей потребуется.       — Есть малые догадки, точнее, нет, не так. Есть полные причины ставить на другие фигуры. «Головы» не такие уж и зрячие, уже не могут контролировать всё, да? А что же это повлечёт за собой?       — Будешь говорить загадками передо мной? — голос Ханами наполнился сталью. Впервые она показала, что недовольна происходящими новостями в её личной квартире. Кого вообще устроит появление нежеланных гостей в столь позднее время.       — Ну что ты, я не такой уж рисковый парень, — Годжо опрокинул голову назад, уставившись в тёмный потолок. Если сощурить глаза, то перед тобой будто бы открывалось безграничное пространство, уходящее всё выше и выше. В бесконечность. Эта мысль заставила мягкой улыбки коснуться его губ.       Он буквально пытался выжать реакцию из Ханами. Но это было глупой затеей, столь сдержанная и гордая женщина никогда не покажет свою слабость, даже каплю удивления.       — В последние месяца я позакрывал пару подпольных и укромных местечек. И все они говорили по-разному, но ясно одно — они не под вашим крылом. А значит, появился кто-то подмявший под себя пока что ещё мелкие сошки. Но это лишь те, что прокололись.       Было приятно видеть, как уголки губ, до этого недовольно опущенные вниз, дрогнули на лице Ханами. Она не знала этого. Действительно главы думали о том, что всё преступное Токио подмято под них? Так было раньше, но не сейчас.       — Тем более, — продолжил Годжо, получая безграничное удовольствие, — не в вашем стиле травить людей.       — Травить?       — Я о будущем теракте, — Годжо подался вновь вперёд, наваливаясь на свои ноги, — теракт с массовым отравлением. Он будет в Токио, я это знаю. И знаю, что по этому городу шатаются весьма опасные ключики, открывающие к нему дверь.       Повисла тишина. Казалось, что даже та классическая музыка, наполняющая эту квартиру, стихла, боясь спугнуть медленно разворачивающиеся думы. Ханами кивнула, а после плавно, совершенно забыв о течении времени, потянулась за чашкой чая. Годжо знал, что это признак её спутанности, он уже успел изучить повадки столь опасного оппонента, с которым вёл холодную войну долгие годы. Ни она, ни он никогда не осмелятся вонзить свои клыки в шею друг друга, но всё время их действия были направлены на перекрытие живительного кислорода. Ханами, как глава преступной сети, стремилась ограничить действия МК, как главного препятствия её бизнеса, Годжо же обрубал связи и вставлял палки в колёса экономической машины чёрного рынка. Однако до сих пор, сколько бы он ни копал под эту женщину, не было прямых доказательств её незаконной жизни. Это раздражало, но он уже давно отпустил эту затею — так ведь неинтересно.       — Что ты хочешь за такую информацию? — несомненно, даже слухов было достаточно, чтобы начать перепроверять своих подчинённых. А уж тем более слова, сказанные из уст одного из членов МК. Его глаз был куда яснее, чем её.       — Желаю лишь твоих действий. Только и всего. Считай, это подарок от меня, — ответ удивил Ханами, поэтому она на несколько секунд подняла свои тонкие брови, пытаясь слепыми глазами разглядеть что-то перед собой. Даже показалось, что она посмотрела прямо в глаза Годжо, но это было невозможным. После она поставила кружку обратно.       — Всё же никогда не пойму твоих мотивов, Годжо Сатору. Но в моей жажде власти не сомневайся, — то, чего он и ждал. Он заявился к одной из глав почти без охраны и без оружия, рискуя всем, лишь ради того, чтобы сказать о предательстве в преступных кругах? Выглядит безумством, но Ханами знала, что за безумством Годжо всегда скрывался чётко продуманный план на десятки шагов вперёд. Это и была причина страха его начальства, ведь в какие-то моменты казалось, что он был сильнее их.       — Однако я за честную сделку. Поэтому, скажу и я пару слов.       Годжо напрягся. С одной стороны, было логично, что за какую-то информацию он получит что-то взамен, но чувство интуиции редко его подводило — в этом была странность.       — Дзюго мёртв.       — Глава? — удивлённо переспросил Годжо. Этого он ещё не знал, хотя, были сомнения в этом направлении.       — Он убит. И убит Двуликим, — чётко проговорила Ханами. — Как понимаю, за моей спиной его брат?       Тень позади дернулась от неожиданности. Даже в кругах преступности было не много информации о Двуликом и его родстве с агентом из МК, все слухи искоренялись в моменты их появления, чтобы избежать лишних проблем. Годжо слабо улыбнулся.       — И как же узнала?       — У людей есть особенный запах, а родственные люди пахнут одинаково. Его выдал запах мяты. Ты не будешь просто так приводить сюда брата Двуликого, я тебя слишком давно знаю.       — Ну конечно, — на это Ханами положила свои руки обратно на колени и глубоко вдохнула, от чего казалось, будто бы она стала ещё выше.       — Знай, если мне в руки попадётся Двуликий, его карьере придёт конец. Как минимум. На этом наш разговор закончен.       Годжо поспешно встал. Тишина сильно давила, он буквально ненавидел эту удушливую пустоту вокруг, лишённую звуков.       — Конечно.

***

      — Босс, я… — уже на улице Юджи, перед тем, как сесть на пассажирское сидение, отозвал своего руководителя. Весь путь обратно он непривычно молчал, что-то обдумывая в своей голове, чувствовалось только напряжение. Но в то же время счётчик мерно отсчитывал часы не в его пользу.       — Да, Юджи, ты же понимаешь, что об этой встрече ты должен забыть? — весело кинул Годжо, обходя своё ауди. — Если начальство узнает, что у меня есть личный адрес одной из главы Гидры, меня по головке не погладят. Понятно?       Итадори кивнул, поспешно садясь в машину.       — Как это поможет нам достать Яку? Простите, я не понимаю, — до сих пор тяжёлый ком стоял в горле после слов той женщины. Его брат уже умудрился убить одного из глав, а это обозначало и то, что на его голову откроют новую охоту внутри преступности. Он копал себе две могилы одновременно, не иначе: с одной стороны была оскорбленная преступность, а с другой — госбезопасность.       — Достать? Ты так нетерпелив, Юджи, — усмехнулся Годжо, с нескрываемым удовольствием заводя автомобиль, — тут важна каждая деталь. Наверное, Сукуна продавал Яку Дзюго, но что-то пошло не так. В его интересах сбыть этот товар как можно быстрее, поэтому, ждём новых встреч и в новых местах!       — Вы знаете где?       — Есть догадки. И очень неплохие!       Годжо как всегда игриво улыбался. Каждое происшествие приносило ему не меньшее удовольствие, особенно когда он самостоятельно мог разобраться в том, что считали невыполнимым. Наверное, Годжо Сатору можно было назвать одним из самых азартных людей. И самых опасных в этом городе.