Приятно познакомиться

      Путь до Снежной выдался долгим и весьма утомительным. Впрочем, вряд ли следовало ожидать слишком лёгкого и приятного путешествия, когда в собственных планах мелькали упоминания о снежном крае. Люмин плотнее закуталась в теплый плащ, спасаясь от яростных порывов ледяного ветра. «Как хорошо, что по дороге нам с Паймон встретились добрые люди», — облегченно выдохнула девушка, скрашивая последние минуты пути слегка полузабытыми воспоминаниями.       С той поры, как пришлось поменять удобные летние сапожки на непривычно тяжелую зимнюю обувь и переступить невидимую черту, где свежая изумрудная зелень постепенно увядала, превращаясь в мохнатые кучки белого снега, Путешественница стала понимать, что ей с большой вероятностью не пережить половину маршрута в новом климате. По крайней мере, не с тем набором вещей, что она собрала с помощью друзей. Злиться на свою самонадеянность было поздно. Даже ругаться про себя у девушки не было сил: выбирая место для стоянки и разжигая на нем едва живой огонек, Путешественница тратила всю энергию на поддержание еле согревающего кончики пальцев костерка. Часто маленький источник тепла угасал, удерживаясь на суровом холоде не более трех часов. Тогда приходилось со скрипом в сердце забираться в запасы сумки за спасительным зельем, которое Люмин планировала растянуть на две недели пребывания в городе. Как же сильно она тогда завидовала Паймон! Ведь ей было абсолютно все равно на стужу. «Правда, симулянтка она еще та», — хмыкала в такие моменты девушка, наблюдая за невразумительными причитаниями своей спутницы. Казалось, Паймон была обижена на весь свет — она нервно заламывала руки и билась в легкой истерике, не забывая старательно имитировать дрожь от продирающего до костей холода.       Для ночевок Люмин старалась выбирать обжитые людьми места. В деревнях ее всегда принимали с затаенной радостью — меч за спиной у девушки красноречиво служил гарантией пропуска. В небольших поселениях, раскинутых по густому снежному лесу, часто требовалась помощь воина. Люмин это понимала, поэтому за сухую постель и небольшой ужин была готова к исполнению просьб местных жителей. Ночью частым гостем была хищная живность, так что времени на отдых у девушки почти не находилось. Как только вечерние сумерки сгущались, рыцарь выходила на патрулирование. Нередко она находила стаю голодных волков, но они были настолько слабы, что покидали поле боя после пары смертей своих собратьев. Даже из одинокого медведя-шатуна противник оказался низкоуровневый. Но Путешественницу огорчало не столько отсутствие достойного противника, сколько неприятные ощущения из-за мороза — работать с мечом в новых условиях было дико сложно. Рукавицы приходилось снимать — скользили, да и не привыкла путница к таким вещам, почти даже не пользовалась. Держать в руках оружие было адски больно, кисти промерзали до уродливых красных пятен, на которых через несколько часов появлялись заполненные мутно-белым содержимым пузыри. Позже, сидя на печи и греясь после утомительной ночи, Люмин под участливые охи хозяйки сводила полученные от зверей и погоды раны. Лечебные зелья, приятно пахнувшие засушенными травами, с шипеньем въедались в поврежденную кожу, усиливая без того ноющую боль. Ощущения были настолько неприятными, что девушке хотелось отбросить все правила приличия и закричать, выплескивая скопившуюся внутри усталость вместе с безжалостно давящей на кисти резью. Но ее взгляд то и дело возвращался к стоящей рядом добродушной женщине — та с беспокойством сжимала новый пузырек зелья, готовясь по первому зову прийти на помощь. Позволить себе слабость на глазах у хозяйки Люмин не могла, поэтому оставалось лишь молчать, до боли стиснув зубы. Бывало, лежа ночью в теплой кровати и прислушиваясь к сладкому посапыванию жильцов, Путешественница обдумывала свои слова, сказанные капитану еще в таверне. Может быть, стоило тысячу раз подумать, прежде чем называть место своего отпуска? Может быть, стоило выбрать какой-нибудь престижный курорт с жарким климатом и провести там свои законные две недели? «Зачем я только отправилась в эту Снежную? Тут просто невозможно находиться. Хочу обратно домой, в свой любимый Мондштат… Как же я скучаю по друзьям…» — грустные мысли внезапно всколыхнулись в голове, вызывая осиный рой предположений и домыслов. В беспорядочном вихре они носились по уголкам сознания, пробуждая ряд ярких картин из прошлого и возможного будущего. Резко накатившая тошнота, расшвыряв все размышления, едва не довела тогда девушку до обморока.       Люмин осторожно прикоснулась к холодной коже на щеке, вспоминая, как она, испуганно всхлипнув от резкого головокружения, почувствовала на своих глазах влагу — мокрые соленые дорожки бежали по щекам, напоминая собой два больших водопада. — Уже скоро будем на месте! — кричит Паймон, вырывая девушку из воспоминаний. Люмин подняла голову и прищурилась: вдалеке виднелись массивные ворота города. — Мы это сделали, — тихо выдохнула она, давая волю довольной улыбке. Путь в город занял всего четыре дня, но из-за непривычки и неподготовленности Люмин пришлось пережить большие трудности. — Ну и ладно, зато это путешествие дало мне опыт, — фыркнула девушка, в нетерпении приближаясь к своей цели.       Пару дней им с помощницей везло — встречающиеся на пути подвозчики подбрасывали девочек до следующей точки бесплатно. Но все же пришлось хорошенько потратиться, когда путницы пересели на дирижабль. Достаточное количество моры перекачивало в карман кэпа прежде, чем девушки поднялись на борт. Немного повздыхав о сократившемся бюджете, подруги переключили свое внимание на обстановку. А полюбоваться было на что — красота Тейвата с высоты птичьего полета завораживала своей неповторимостью и роскошностью. Удивляло даже то, как плавно меняются регионы.

***

      Высокие каменные врата поражали своей суровостью и неприступностью. Снежная буря улеглась и Люмин предстала редкая возможность рассмотреть волшебную архитектуру жителей грозной страны.       Выполненные из грубого камня дорийские колонны величественно тянулись ввысь, образуя массивные перекрытия, в точности передающие непреклонный и свирепый характер людей Снежной. Торжественности добавляли фигуры воинов, облаченных в каменные тоги. Их огромные силуэты, охраняющие вход в город, Путешественница разглядела еще издалека. Но главным украшением ворот являлась возвышающаяся над квадригой, запряженной четырьмя своенравными лошадьми, бронзовая фигура, закутанная в летящие одежды. Запрокинув голову, Люмин постаралась распознать личность, увековеченную в статуе, но, к ее большому сожалению, сделать этого не удалось. Зато девушка вдоволь восхитилась грациозными крыльями, изящно раскинувшимися за спиной неизвестной скульптуры. — Паймон устала, давай поскорее войдем! — малышка скорчила недовольную мордашку и сложила руки на груди, сердито топнув ножкой в воздухе. — Угу, — девушка вздохнула, последний раз окинув врата внимательным и завороженным взглядом, и подошла поближе к Паймон. Вместе девочки пересекли последнюю границу, отделяющую их от намеченной задумки. — Ты заметила стражу у входа? Они были в совсем легкой одежде, — сказала Люмин, заполняя наступившую тишину. — Андроиды, вероятно, — отмахнулась спутница, погруженная в свои мысли. «Думает, какое меню будет в нашей гостинице», — улыбнулась про себя Путешественница, обращая внимание на высокие серые постройки с длинными узкими окнами, тянущимися в строго заданной последовательности. Таких высоких зданий она еще не видела!       На улице было много людей. Они деловито сновали по широким и узким улочкам, спеша по своим делам и останавливаясь только для приветствий, вероятно, со старыми знакомыми. Люмин с восторгом хлопала глазами, стараясь разглядеть как можно больше деталей и не пропустить ничего интересного. Паймон бурчала и неодобрительно покачивала головой, наблюдая за реакцией своей подруги. Ее не удивлял вид Снежной, поскольку она и так знала достаточно об окрестностях Тейвата. «Мама, я хочу на представление кукол», — захныкал где-то совсем рядом малыш. Люмин повертела головой и увидела маленький пестрый комочек, состоящий из большой пуховой куртки и объемных шуршащих штанишек. Он смешно перебирал ножками и размахивал ручками, отчего его походка слегка пружинила, а яркая пампушка на шапочке весело подпрыгивала в такт шагам. Идущая чуть впереди женщина недовольно прикрикнула на сынишку и, взяв его за протянутую в варежке маленькую ручонку, ускорила шаг. «Она была в пышной темной шубе и в изящных кожаных сапожках», — сделала себе заметку Путешественница. Также она заприметила на плече у многих дам сумочки. Эти эффектные аксессуары были на любой вкус и цвет: маленькие, большие, яркие, темные, прямоугольные, квадратные, круглые… От изобилия кружилась голова и разбегались глаза. «Девчонки, вы не представляете, у меня такие ошеломительные новости — сейчас упадете!» — Люмин заметила недалеко от себя смеющуюся группу девушек. Все они были одеты преимущественно в дорогие шубы, но встречались фигурки, облаченные в обычные пуховые куртки и дутые штаны. Хохот немного прекратился, и Путешественнице удалось разглядеть обладательницу сильного голоса. Ее собранные в низкий хвост светлые волосы покрывал цветастый платок, немного сползший вниз и из-за этого обнаживший высокий лоб, на подведенных ярко-алой помадой губах играла широкая улыбка, а на налитых румянцем щеках красовались милые ямочки. «Она такая красивая», — подумала Люмин, решив направить свое внимание на мужчин. Представители сильного пола на внешний вид производили то самое впечатление суровости и жестокости, которое Путешественница готовилась увидеть в каждом жителе Снежной. На лицах мужчины носили густые бороды, из-за чего создавалось впечатление вечной серьезности. Толстые короткие куртки, из-под которых виднелся ворот шерстяного свитера, деловые брюки, удерживаемые увесистым ремнем с золотой бляхой, и массивные ботинки подводили общий вид мужчин к прославленной «снежной строгости». Но приглядевшись, Люмин поняла, что ошибалась в своих доводах — в их светлых, будто лед, глазах теплел добрый огонек. — Паймон, почему люди заходят внутрь зданий? — с недоумением спросила Путешественница, закончив оценивать обстановку. — Как зачем? Паймон разве не говорила, что в Снежной все лавки внутри, а не на улице? Если товар будет прямо на улице, то тогда он замерзнет. — Понятно… Нам нужна гостиница, чтобы там остановиться. Ты же знаешь, где это? — странный вопрос. Конечно, летающему гиду известно, где находятся важные места. Люмин до сих пор не привыкла к тому, что, несмотря на то, что ее спутница выглядит совсем как ребенок, она живет и знает гораздо больше, чем кто-либо еще. — Да, Паймон помнит путь! Паймон уже однажды летала сюда с другим человеком, но это было… Сто лет назад, вот! Не уверена, что гостиница все еще стоит там, но проверить стоит.

***

       Гостиница находилась в деловом и культурном центре исторической части города. Уникальная по своей архитектуре, она радовала посетителей наличием внутреннего тихого дворика, обеспечивающего возможность спокойного отдыха вдалеке от утомительной городской суеты. Всего в нескольких десятках метров от гостиницы располагались многолюдные проспекты с яркими многоэтажными магазинами, заснеженными парками и удивительными крытыми скверами, где всегда пели птицы и цвели в маленьких клумбах живые цветы. Оживленные волшебством парки Люмин поставила на первое место в своей программе по посещению достопримечательностей — уж очень ей хотелось вновь окунуться в климат, чем-то напоминающий ее родной Мондштат. Отдельного внимания заслуживали необычные магазинчики, которые во многом отличались от тех прилавков, что встречали Путешественницу на входе в город. Безликие и скучные, они сливались в однородную серую массу, смешиваясь со скоплением однообразных тусклых домов, таких же унылых и безнадежных, как равнодушная седая зима. Новые магазинчики радовали глаз отделкой из декоративного кирпича, фактура материала которого воссоздавала как будто бы «состаренную» кирпичную кладку. Рифленые крыши отливали насыщенным багрянцем, на некоторые черепицы аккуратными мазками была нанесена золотистая дымка, отчего припорошенные снегом дома казались маленькими островками солнца. Чуть выше, глянцево поблескивая в редких солнечных лучах, лежало озеро, рядом с ним над широкими стенами белокаменной обители сверкали золотые купола далекой церкви. — Люмин, бежим скорее, я замерзла! — вскрикнула малышка, вцепившись в рукав подруги. Девушка с трудом оторвала взгляд от завораживающих улочек и, пообещав себе обязательно изучить все подробнее в самое ближайшее время, поспешила за улетающим гидом. Вход в гостиницу был великолепен. Изящные широкие ступени мягкой дорожкой стелились до массивной парадной, выполненной в оттенках закатного золота. Путешественница быстро преодолела расстояние до главного входа и, с трудом стянув холодную варежку, приложила свою озябшую бледную ладонь к изысканной ручке, украшенной россыпью камней граната. Скользящее движение вниз, которое тут же отозвалось колкой болью в ладони и пальцах, и двери тихо отворились. Переступив порог с чуть заметным волнением, путницы замерли в восхищении — перед ними открылся настоящий пятизвездочный отель. — Вау, как же здесь красиво… И тепло, — тихо произнесла Люмин, медленно осматривая ресепшн. Милее всего глазу была стойка регистрации, сделанная из пламенного эбена. Безупречная работа мастера делала эту стойку настолько привлекательной, что взгляд было просто не оторвать. Гладкая глянцевая поверхность отражала свечение хрустальной люстры и бра из гипса, что создавало эффект глубокого теплого мерцания. В зоне ожидания, друг напротив друга, стояло два больших кожаных дивана, между ними располагался прозрачный журнальный столик с закусками и буклетами. На стенах, невысоко от пола, висели картины. Одна особенно приглянулась Путешественнице — она, окруженная позолоченными карнизами, висела на самом видном месте и походила на широкое окно, расписанное масляными красками. Это был пейзаж Снежной. — Да-а… Паймон была здесь, когда она выглядела как старенькая деревянная избушка. Паймон уже представляет, как тут хорошо кормят! — Подотри свои слюни, маленькая обжора. Мы не сможем здесь поселиться. Я просто уверена, что проживание в этом отеле будет стоить нам очень дорого. Я не настолько богатая. Нам нужно искать вариант подешевле… Эх, где же этот мешок с деньгами, когда он так необходим? — Правда-правда не можем остаться?! Паймон тут так нравится! Давай хотя бы спросим, сколько стоит, пожалуйста, — ее выразительные серые глаза приняли жалобный вид, как у малюсенького котеночка. Ну как тут отказать? — Хорошо… Я спрошу, — произнесла Люмин с тяжелым вздохом. Девушка понимала всю бессмысленность предложения своей подруги, ведь со вкусом расставленная дорогая мебель уже говорила о завышенном ценнике гостиницы. Путешественница подошла к стойке, а за ней медленно, с какой-то удивительной скромностью, парила Паймон. — Здравствуйте, чем могу Вам помочь? — вежливо спросила миловидная девушка администратор. — Здравствуйте, я бы хотела узнать, сколько будет стоить проживание на неделю и три дня. — Обрабатываю информацию, подождите… Идет обработка информации, подождите немного, — в этот момент регистратор, резко запрокинув голову, начала быстро-быстро моргать. Поза ее была расслаблена, а лицо не выражало никаких эмоций. Безусловно, это был андроид. У подружек даже закралось подозрение, что с минуты на минуту она взорвется. И все же, количество машин в Снежной не могло не удивлять. Казалось, ритм большому городу задавали именно живые механизмы, глубоко проникшие во все сферы жизнедеятельности. Как минимум, путницам лично удалось встретиться с тремя из представителей бездушных человекоподобных устройств. — Информация получена. Проживание длительностью в десять дней и три дня в отеле «Красный александрит» обойдется Вам в восемьдесят восемь тысяч моры. — Что?! Почему так дорого? — ужаснувшись, Люмин вспомнила о своем среднем бюджете, который составлял немного больше, чем пятьдесят тысяч моры. И это был весь ее запас вместе с подарочными от Дилюка! У Паймон же глаза стали размером с чайные блюдца и полезли на лоб от неподдельного изумления. Девочки, конечно, предполагали, что это будет дорого, но чтоб настолько… — Я не понимаю вопроса. Перефразируйте, пожалуйста, Ваш вопрос. — Пойдем, Паймон. У нас недостаточно денег, как я и говорила. Нам нужно найти что-то еще, только как? — Путешественница проигнорировала андроида, полностью повернувшись к гиду. — Ох, ладно, разберемся по пути, дико хочу есть… Знаю, что ты тоже, — потянувшись в карман за одним из оставшихся трех зелий, Люмин с отчаянием посмотрела на свою спутницу. Скоро стемнеет и будет совсем холодно, а они до сих пор не нашли теплое место, в котором можно остановиться за недорогую цену. Развернувшись к выходу, девушка задумалась: «Стоит ли дальше оставаться тут? Мне здесь совсем не нравится. Несмотря на все свое величие и красоту этого города — он пустой. Пустой и ничего больше. Лучше бы дальше выполняла свои задания в Мондштате, где тепло и весело, где есть родные люди. Зачем мы пришли сюда? Я даже не смогу узнать где живет Тевкр…» Маленькими, но уверенными шажками, она двигалась к единственно верному сейчас решению покинуть нелюбимый город, но внезапно раздавшийся голос заставил бушующий поток мыслей остановиться… — Не хотел вмешиваться, но, видимо, надо. Не думал, что у юной леди настолько проблемы с финансами, — из-за угла с некой надменной улыбкой показался высокий красивый парень в однотонном сером костюме с элегантно перекинутым через плечо алым шарфом. Густая копна рыжих волос обрамляла его симпатичное лицо с большими небесно-голубыми глазами, в которых сейчас плясали смешинки, — мешок с деньгами, так полагаю, это я? — Тарталья?! Что ты тут делаешь? — Вскрикнула от удивления Паймон, поспешно заняв оборонительную позицию против «мерзкого Фатуи». Люмин опасно сузила глаза, посмотрев на своего старого знакомого… Или приятеля? Пару минут наступившее молчание нарушало только копошение администратора возле стойки ресепшена. — Оу, тише-тише, малышка Паймон, я не пришел вам вредить, просто хочу помочь. Если я правильно расслышал, вы планировали остановиться здесь. Позвольте оплатить ваше проживание. Все же, я пригласил вас в гости, — Одиннадцатый из Предвестников Фатуи примирительно поднял руки и непринужденно улыбнулся, разряжая недружелюбную обстановку. — Я тебе не «малышка Паймон», нахал! — недовольно закричал летающий гид, сморщив при этом аккуратный носик. — Отвечай, Тарталья! Что ты тут делаешь и как тут оказался? Следил за нами? — Блондинка еще сильнее сузила глаза, внимательно наблюдая за молодым мужчиной. Тот же хитро ухмыльнулся и сложил руки, обтянутые короткими перчатками, на широкой груди. — Знаешь, у стен есть уши не только в Ли Юэ, но и в Снежной. Я тебе больше скажу: в Снежной есть еще и глаза, — лукаво подмигнув, Тарталья невозмутимо обогнул застывшую девушку и неторопливо подошел к стойке. С какой-то заторможенностью Люмин следила, как Чайльд, указав на нее, передал администратору тугой мешок с морой, даже не считая свои деньги. «Мол, сдачи мне не нужно, ведь я уверен, что там достаточно», — язвительно передразнила Путешественница своего благодетеля, получавшего ключи от ее будущего номера. Надо признаться, внезапное столкновение с Тартальей повергло девушку в замешательство. Она до сих пор не могла понять, что принесла ей эта нежданная встреча. С одной стороны, было стыдно, что малознакомый и, по правде говоря, малоприятный человек выложил за нее огромную сумму денег, которую потом нужно будет обязательно вернуть, не влезая в долги. С другой стороны, к одному из Предвестников Фатуи она не питала дружелюбных чувств, так что можно было с уверенностью сказать, что хорошими знакомыми они не являлись. «Поэтому то, что он отдал восемьдесят восемь тысяч моры, можно принять за простую благотворительность, которая ни к чему не обязывает», — заключила про себя блондинка, решив настаивать на этом варианте, если мужчина попросит вернуть все до последней монетки. — И куда ты хочешь отправиться, Путешественница? — прозвучал над ухом вкрадчивый голос, от которого у девушки побежали мурашки. Задумавшись, она не заметила приближения Тартальи и теперь нервно сжимала рукоять меча, находящегося за спиной. Смущенно прокашлявшись, Люмин внимательно посмотрела на парня. — Вообще, я пришла, чтобы навестить Тевкра и… — Так ко мне домой девушки еще не просились, — перебил ее веселый голос Чайльда, — ха-ха, ну раз ты так настаиваешь… — он заговорщицки подмигнул своей собеседнице, расслабленно прокручивая ключ от номера на указательном пальце. — Идиот. Почему ты решил, что я прошусь к тебе? — рассердилась Люмин, упирая руки в бока. — Ха-ха, юная леди, не горячитесь. Я всего лишь пошутил. Тевкр очень ждал тебя, даже думал, что ты забыла. Рад, что ты навестила Снежную. Мне нужно будет много всего тебе показать, но сначала… Твой внешний вид, — он окинул критическим взглядом одежду Путешественницы, остановившись на ее светлых волосах, небрежно торчащих сейчас из-под шапки, — Ха-ха, ты что, правда ходила так? Жарко, наверное, ходить в одном пальто, да в совсем тонких ботинках. Нам нужно сходить в магазин. Не волнуйся, за все заплачу сам, возвращать не придется, — ехидно ухмыльнулся Тарталья, поворачиваясь к выход, — Ты же все-таки гостья, — добавил он, слегка обернувшись с чуть заметной улыбкой, открывающей милые ямочки на щеках. Его кратковременная открытость, пусть мимолетная, но такая искренняя, приятно поразила Люмин. Однако девушка была настолько сильно оскорблена тем, что Тарталья назвал ее нищей, что она быстро отбросила в сторону промелькнувшее приятное чувство, сосредоточившись на несправедливых словах. — Не нужно мне ничего покупать. Я сама могу купить себе все, что нужно, — недовольно пробурчала Путешественница, сверля спину своего провожатого сердитым взглядом. Плечи мужчины мелко затряслись, и спустя мгновение приятный бархатный смех зазвенел над заснеженной дорогой. Удивленно хлопнув глазами, блондинка слегка нахмурилась. «Он думает, я сказала какую-то бессмыслицу?» — воскликнула про себя бедняжка, еще больше начиная злиться. Просто так Тарталье это с рук не сойдет! — Чего ты смеешься?! Чайльд внезапно развернулся, загораживая собой узкую тропинку, по которой они двигались прочь от гостиницы. Слегка наклонив голову так, что рыжие пряди упали на гладкий лоб, Тарталья внимательно посмотрел на свою спутницу. На миг в его глазах появилось выражение, которое Люмин не успела прочитать — оно тут же исчезло за наглой ухмылкой. — Ха-ха-ха, ну ты даешь! Ха-ха-ха! Насмешила. Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь здешние цены. Это тебе не родной Мондштат. Люди пользуются положением в стране, завышая цены на теплую одежду. Ты еще не видела, сколько стоят твои зелья, припрятанные в кармане. Ха-ха, в чужой стране турист — это просто мешок с деньгами, который все норовят поскорее опустошить. Путешественникам хочется посмотреть на что-то новое, но в итоге — их обдирают до последней нитки. Хочется так же? — Передернув плечами, Люмин нерешительно переступила с ноги на ногу. После всего сказанного она готова была признать, что ее знакомый оказался прав. Конечно же, девушка не собиралась признавать истинность его слов вслух, вместо этого она упрямо вздернула подбородок, стараясь напустить на себя как можно более равнодушный вид — Хватит болтать! Я тебя услышала. Давай пойдем скорее, уже вечереет, — Кивнув каким-то своим мыслям, Фатуи молча отвернулся и ускорил шаг, ведя девушку в самый большой торговый центр.

***

Люмин не могла поверить собственным глазам, когда увидела сияющее здание, состоящее из крупных стеклянных панелей и величественно возвышающееся среди привычных многоэтажек. Игрушки, сувениры, овощи и фрукты, одежда, аксессуары, обувь, оружия, руды и многое другое — все размещалось в одном месте, было в приятной пешей доступности и радовало обилием различных вариантов. «И таких магазинов куча!» — восторженно пропищала Паймон, сжимая от предвкушения свои маленькие ладошки. Она тоже удивилась, увидев преображенное внутри здания пространство. Блондинка согласно кивнула — от колоссального разнообразия глаза просто разбегались! Столько ярких цветов и еды… Сначала Чайльд повел подруг в магазин обуви, где купил Путешественнице белые, как снег, длинные замшевые сапоги с подкладкой на невысоком каблучке. Сидели они, к слову, просто идеально. Двигаться, правда, в них было не очень удобно, особенно бегать, но зачем бегать на отдыхе? Под чутким руководством Фатуи, они посетили меховой салон, где Чайльда знали с малых лет. Он был постоянным клиентом, делающим дорогие подарки членам своей семьи: матери и сестре. Поприветствовать молодого господина вышла сама хозяйка салона. Она приветливо улыбнулась Тарталье, увлекая его к небольшому диванчику на разговор. Люмин непроизвольно сжала хрустящий пакет, в котором ждали своего часа ее новые сапожки, и сделала вид, что ее ничуть не задело пренебрежение, с которым хозяйка проигнорировала ее персону. Стараясь не концентрировать внимание на весело болтающей парочке, блондинка оглянулась вокруг. Пуховики, куртки и, конечно же, шубы пестрили разнообразием оттенков, цвета начинались от строгого черного и цветовой гаммой уходили до самых немыслимых сочетаний. — Хочу примерить! — решила для себя Люмин. Она уже было собиралась двинуться к симпатичной белой курточке, но неожиданно ее окликнул Тарталья. — Мадам Эйбрасон, это моя дорогая подруга. Она приехала погостить к нам, но собиралась в такой спешке, что не успела подготовиться должным образом, — парень сделал паузу, выразительно поглядев на Люмин. Почувствовав, что к щекам приливает краска, девушка поспешила отвести взгляд, найдя крайне занимательной мраморную плитку на полу. «Вот негодяй! Выставляет меня последней дурой», — шипела про себя Путешественница, пока Тарталья продолжал обмениваться любезностями. — Мадам, всем известно, что на ваш вкус ориентируется меховая мода всей Снежной. Прошу Вас, помогите моей спутнице с выбором, — заливался соловьем парень, нежно держа женщину за руку. Та намек поняла, величественно кивнула и повернулась к блондинке. — Приятно познакомиться, леди… — Путешественница, — подсказала Люмин, уловил в речи заминку, — просто Путешественница, — добавила она, стараясь улыбнуться как можно дружелюбнее. Подведенные черной подводкой узкие миндалевидные глаза с прищуром уставились на девушку. — Пойдемте, моя милая, пока ваш кавалер лично не затащил вас в примерочную, — плавно качнув бедрами, бесцеремонно заявила мадам, увлекая обескураженную и покрасневшую гостью в своё царство. Через полчаса пыток Люмин вышла из салона уставшая, но очень довольная. Ее хиленький плащик, еле удерживающий тепло человеческого тела на промозглом ветру, с достоинством ушел в небытие, уступив место обновке — новенькая шубка из меха норки гармонично смотрелась с белоснежными сапожками, которые блондинка поспешила надеть, как только стала свободна от вездесущего взгляда мадам Эйбрасон. «Какая чопорность», — скорчила лицо Путешественница, продолжая следовать за Чайльдом. Парень приятно удивил, когда предложил подругам сделать перерыв и посидеть в кафе перед дальней дорогой. Уютное кафе, расположенное на верхнем этаже торгового центра, заставило Люмин восхищенно выдохнуть. Декораторы постарались на славу, создавая контраст из волшебных снежинок, парящих над столами гостей в одной части зала, и фантомных ромашек, неторопливо кружащихся в противоположной стороне. Выбрав столик с магическими цветами, Путешественница открыла меню. Хотя разнообразие блюд манило, девушка решила ограничиться десертом для себя и своей спутницы. Через пятнадцать минут уже было слышно довольное причмокивание Паймон, для которой Чайльд лично выбрал одно из безумно дорогих и, конечно же, безумно вкусных пирожных в глазури с разноцветной посыпкой. Люмин остановилась на шоколадных эклерах и небольшом кусочке бисквитного торта, аппетитно украшенного спелой клубникой. Запивая жасминовым чаем таящие во рту сладости, блондинка жмурилась от восторга и думала о скорой поездке в гости. Тевкр, вероятно, страшно соскучился по ней.

***

«Добро пожаловать в мой дом. Чувствуйте себя, как дома и ничего не стесняйтесь», — сказал Чайльд, указывая рукой на коттедж, огороженный синим забором. Парнишка достал ключ из своего заднего кармана, покрутил его в руке и вставил в скважину калитки. Раздался мелодичный перезвон, оповещающий обитателей дома о визите гостей. Люмин в задумчивости коснулась подбородка. Больше напоминающий отголосок романтической баллады, звонок явно не соответствовал критериям обычного дверного гудка. Пришлась ли по вкусу такая новинка? Люмин пока не могла ответить на заданный вопрос. Тем временем из коттеджа, весело смеясь и подталкивая друг друга, выбежали дети. Кажется, это их неугомонные тени сновали между окнами и не на шутку взволновали Паймон, о чем та не преминула сообщить своей спутнице. Конечно же, шепотом. Худенькая девочка лет двенадцати бежала впереди. Ее большие светло-голубые, как и у старшего брата, глаза были широко распахнуты, а маленькие, но пухлые розовые губки изгибались в радостной улыбке. Мальчишки бежали следом, явно уступая почётное первое место сестре. Тевкра девушка сразу узнала. Сейчас ему было десять лет, он немного подрос, но в целом остался таким же, каким она его сохранила в воспоминаниях. Кончики пальцев начало немного покалывать, и Путешественница поняла, насколько сильно ей хочется обнять своего маленького друга, вдохнуть забытый запах миндального молока и счастья. — Привет! — звонкий голос девчушки раздался неожиданно близко. Люмин удивленно перевела взгляд на храбрую малышку, подметив ее непослушно торчащие из-под наспех надетой шапки русые волосы и смело вздернутый курносый носик. Продолжая разглядывать маленькое круглое личико с россыпью золотистых веснушек, девушка все больше осознавала, что уже безвозвратно попала в сети этой святой невинности. Путешественница медленно подняла руку и нежно коснулась яркой пампушки, украшавшей шапку девочки как вишенка на торте. — Привет, — выдохнула она в ответ, все же найдя в себе силы. — Помню. Вы та самая великая Путешественница, с которой мой братик хотел отправиться на поиски приключений? — спросила с восторгом девочка, протянув руку — Меня зовут Тоня! Очень приятно познакомиться с Вами! Люмин довольно улыбнулась. Неприкрытое очарование ее персоной очень льстило. — И мне очень приятно познакомиться с тобой, Тоня, — проворковала она, пожимая крохотную ладошку. В глазах ее новой знакомой засияли искорки, девчушка заливисто рассмеялась. — Эй, Тоня! Вообще-то это моя сестренка, и она приехала ко мне! — до этого молчавший Тевкр зажадничал и показушно обнял девушку, чтобы все видели, как они близки. Люмин шумно выдохнула, почувствовав до боли знакомое, но далекое сейчас чувство. Времени, да и желания, долго раздумывать над собой не было. Она аккуратно присела на корточки, чтобы быть с мальчиком одного роста, и с нежностью заключила в объятия прильнувшую к ней тоненькую фигурку. — Тевкр, Путешественница приехала сюда, чтобы со всеми вами познакомиться. Не бойся, ты еще с ней поиграешь, — вмешался Тарталья, — знакомься, а это самый младший — Антон. Девушка удивленно распахнула глаза, высматривая третьего ребенка. Он прятался за спиной у Тони, скромно перешагивая на месте, но время от времени тянул свои крохотные ручки к Тарталье. — Меня не было всего-то пару часов, а вы уже успели по мне соскучиться? — на лице Чайльда сверкала искренняя и любящая улыбка, направленная на своих братьев и сестру. Он широко раскинул руки, приглашая в свои объятия. Радостно пища, дети кинулись на старшего брата. Семейные объятия… Люмин вспомнила, как они обнимались с Итэром, ей этого так не хватало. Девушка нахмурилась, отбрасывая в сторону грустные мысли. «Нельзя, чтобы меня видели расстроенной», — напомнила себе Путешественница. Заведя руки за спину, она незаметно себя ущипнула. Этот дом, эти люди… От всего веяло счастьем и уютом. Чувства, которые могут создать только крепкие семейные узы. Тем, чем она дорожила и тем, чего лишилась. Сердце болезненно сжалось от понимания, что ей придется бороться с завистью и сожалением, как только она войдет в поместье. Сомневаться в своих рассуждениях не приходилось, энергетика, исходящая от дома, служила наглядным доказательством. Но отказаться от приглашения Тевкра сейчас — значит проявить слабость. Да и пойти на поводу у собственных желаний, бросив мальчика и разбив его мечты, Люмин не могла. Слишком много для нее значил этот рассудительный малыш. «Мне так нравится его улыбка», — Люмин склонила голову на бок, наблюдая, как Тевкр блаженно щурится в объятиях брата. Сможет ли она сохранить то, что сейчас в ней есть после своего визита? Не станет ли это приятное место предметом ее черной зависти? Она сильная. Она сможет. Должна. — Путешественница! — Тарталья подхватил на руки самого младшего из компании встречающих, — Он очень стеснительный, но я уверен, вы подружитесь с ним, — мальчишка опустил зеленые глаза вниз, робко произнеся кроткое: «здравствуйте». Люмин легко вздрогнула, отстраняясь от тяжелых мыслей, и кивнула в знак приветствия. Вышло чуть скомкано, но она постаралась исправить натянутость, привычно беззубо улыбнувшись. С немного большеватой ушанкой, едва прикрывающей густую рыжую челку, и очаровательной родинкой под левым глазом малыш казался особенно прекрасным. Пусть на его лице не было замечательных веснушек, но его глаза, такие же большие и таинственные, светились изнутри пронзительным светом. Они показались Люмин грустными, хотя Антон улыбался и был счастлив. Невольно девушка начала рассматривать руку, обхватывающую острые коленки ребенка. Неизвестно по какой причине, но темная ткань так и притягивала к себе взгляд. С неожиданным удивлением Путешественница заметила, что материя, которой она любовалась, сменилась знакомыми синими омутами. Тарталья задумчиво смотрел на девушку, прикусив нижнюю губу. — Давайте возвращаться, — не отрывая от нее взгляда, хрипло произнес парень. Дети, громко выразив согласие, первыми помчались через калитку. Было неловко, но еще больше Люмин поражало собственное нежелание уходить. Разрывать зрительный контакт с Тартальей не просто не хотелось, это казалось чем-то неправильным, сверхъестественным. Положение спасла Паймон, недвусмысленно пихнув девушку в спину. — Надо возвращаться, — очнулась блондинка, разворачиваясь к поместью.

***

Возбужденно гомонящая толпа зашла в дом. От самого порога солнечная атмосфера поместья бежала по элегантным винтовым лестницам, уводящим на вторые и третьи этажи, пряталась на люстрах, выполненных в старинном стиле, и плавно перетекала в уютную семейную обстановку, наполненную комфортом и небольшой сонливостью. Люмин тяжело вздохнула — она давно не чувствовала чего-то столь трогательного и сокровенного. Миновав прихожую, Путешественница в сопровождении своих приятелей вышла в просторную комнату, поражающую изысканным интерьером. Первой в глаза бросилась миниатюрная женская фигурка, в ожидании сидящая на одном из диванчиков. Услышав голоса вошедших, она слегка повернула голову и поднялась, приветственно разведя руками. Как выяснилось позже, стройной женщиной в красивых летящих одеждах оказалась сама хозяйка поместья. Она радушно приняла гостей, сразу же проведя для них небольшую экскурсию по дому. Артур, хозяин особняка, нашелся в одном из рабочих кабинетов. Он вежливо кивнул на приветствие подруг и вновь углубился в ворох бумаг, потеряв к визитерам интерес. Хозяйка только легко махнула рукой, с лукавой улыбкой шепнув: «занят». Ее, кстати, звали Мария. Женщина представилась первой, когда девочки поравнялись с ней в гостиной. Пока они осматривали убранство дома под мягкую речь идущей впереди леди, Люмин едва сдерживала довольную улыбку — в поместье превалировала коричнево-бежевая гамма, а не золотая и насыщенно алая, как в большинстве особняков богатых аристократов. Путешественнице часто доводилось бывать на званых вечерах в качестве почетного рыцаря Ордо Фавониус, поэтому приевшиеся до чертиков цвета просто-напросто мозолили глаза. В доме было все для хорошей и комфортной жизни: просторные солнечные комнаты, где возвышались великолепные мраморные камины, веселый огонек которых отбрасывал свет на дорогие диваны и ворсистые ковры; глаза разбегались от огромного количества пышного декора, со вкусом обставленного по всему особняку и теперь привлекающего внимание невольного зрителя. Жгучее любопытство вызвала аккуратная полочка со сладостями. В жаркой кухне она пряталась в самом дальнем углу от пышущих зноем белокаменных печь. Из пояснений хозяйки стало понятно, что данный предмет мебели принадлежал исключительно детям. На резной полочке бережными стопочками хранились переливающиеся сахарные леденцы и сочный жевательный мармелад, размещенный в маленьких декоративных банках. — Разве здесь не должно быть беспорядка? Дети большие сладкоежки, неужели они не воюют за сладости? — спросила тогда Люмин, пораженно рассматривая расставленное в строгой последовательности лакомство. — Всё, что нужно детям, это любовь, — ответила девушке Мария с присущей только ей открытой и вежливой улыбкой, — ну, и еще немножко шоколада, — добавила хозяйка, приглашая гостей следовать за ней в обеденный зал. Отворачиваясь, Люмин успела заметить, как Паймон наградила многообещающим блестящим взглядом детскую полочку. Тяжело вздохнув, девушка потрепала своего гида по голове, подталкивая его к выходу. Путешественница уже поняла, что простым ее отдых точно не будет. По крайней мере, сейчас в списке важных дел на первом месте стояла активная слежка за подругой и охрана несчастной полочки от нее. Позже, сидя на полукруглых диванчиках в столовой в ожидании ужина, Люмин рассеянно блуждала взглядом по комнате и лицам присутствующих, она пыталась сосредоточить свое внимание на беседе с улыбчивой Марией, но выходило откровенно плохо. «Было бы интересно еще пройтись по особняку», — вздыхала про себя блондинка, бросая взгляд на детей. Подошло время ужина, и экскурсию пришлось отложить, так что большинство комнат для Путешественницы, любившей исследовать и привыкшей доводить дело до конца, пока оставались загадкой. Это огорчало и вводило в уныние, но Люмин старалась подбадривать себя тем, что Мария не бросит слов на ветер и обязательно прогуляется с девушкой по поместью. — Расскажите, Путешественница, чем вы занимались все это время? Нам интересно послушать о ваших подвигах, — Мария протянула кисть и коснулась руки девушки, возвращая к себе внимание. Женщина всегда мечтала поговорить с настоящим путешественником, ведь сама она никогда не связывала свою жизнь с приключениями, и ей было интересно и трудно понять уклад жизни людей, посвящающих себя странствиям. — Мы ничего особого не делаем, — сказала блондинка, прожевав кусочек пирожка с картошкой. Ужин уже подходил к концу, и теперь Путешественница с удовольствием принимала участие в беседе, — сражаемся с монстрами, помогаем людям. — И как это? Сражаться с настоящими монстрами? — Разговор очень увлекал женщину, она положила подбородок на согнутую в локте руку и слегка наклонила голову, не теряя зрительного контакта с уже полюбившейся гостьей. — Это очень утомительно. Каждый день одно и то же, не хочу разочаровывать Вас, но это правда очень скучно. Выполняю задания с утра до позднего вечера. Сначала, это было страшно, потом весело, но все веселье пропадает, когда ты делаешь это постоянно, — Мария действительно огорчилась, а Тарталья наоборот взбодрился, почувствовав родственную душу. Ему тоже в этом плане не весело, когда ты точно знаешь, что повергнешь противника. — Но ведь Вы совершили столько подвигов, разве Вы не совершаете такие масштабные подвиги каждый день? — Ха-ха, что Вы, вовсе нет. Да, я много чего сделала для мира, но из-за этого от меня высокие ожидания. А насчет того, что я делаю их каждый день… Эти задания, что выполняю — тоже небольшой подвиг, мне кажется. Я должна помогать людям, это моя работа. Еще, Вы можете называть меня на «ты.» Не стоит формальностей. — Мария восторженно посмотрела на Люмин. Вот он — настоящий герой, который помогает людям невзирая ни на что! — Какая хорошая девушка, Ая… — Мама! Я же просил… — перебил свою мать вдруг Тарталья. Глаза его немного забегали, но он быстро пришел в себя. — Прости, мой мальчик. Я всегда забываю о твоей просьбе, пускай она уже и давняя, но ты все равно мой сын. Прости свою мать, — расстроенная женщина опустила глаза, прямо как Антон. Сразу было понятно, в кого он такой, — ладно, дорогая. Спасибо тебе за разговор. Надеюсь, мы еще как-нибудь сможем поговорить с тобой о твоих приключениях. Столько всего хочу спросить! — Спасибо Вам за гостеприимство и за такие вкусные пирожки. Паймон понравилось, — последняя довольно закивала головой, поглаживая свое пузико. Мария звонко рассмеялась и удалилась в комнату к своему мужу. Затаившая дыхание тишина повисла над столовой. Люмин пристально вглядывалась в кружку, пытаясь поймать на ее дне изредка мелькавшее в отблеске люстр напряженное отражение. Разговор сошел на нет, и никто не спешил нарушать наступившее затишье. Оно не было угнетающим, но и спокойствия не внушало, поэтому Странница решила, что намного продуктивнее и уютнее для нее будет посетить комнату своего маленького друга. Поблагодарив за вкусный ужин, она со звоном отставила несчастную посуду и спешно удалилась. Проследив за скрывшейся в дверях светлой макушкой, Тарталья недовольно выдохнул сквозь зубы, борясь с желанием последовать за девушкой. Чуткий слух улавливал топот и улюлюканье детей, к которому через пару мгновений присоединился ее мягкий чистый смех. Парень понимал, что Путешественница чувствует себя некомфортно в его присутствии, что она совершенно обоснованно избегает одиночества с ним, но сейчас, слыша ее звонкий голос и зная, что она находится совсем рядом, он готов был наплевать на чувства девушки, ворвавшись в комнату брата с целью стать навязанным участником их совместных игр. «Как бы нам с ней сблизиться? Если мои мысли кто-то слышит, пожалуйста, дай мне шанс поговорить с ней. Я так хочу с ней дружить, пожалуйста», — какие странные мольбы были у Чайльда. Парень понимал, что блондинка видит его излюбленную дерзкую маску, скрывающую в своих недрах понимающую и отзывчивую личность. Он носил ее для защиты, но дома навеянные обществом манеры сами собой исчезали, показывая близким бескорыстного и преданного семье человека. Сам не понимая почему, но в глубине души молодой мужчина надеялся, что Путешественница увидит его настоящего и предложит дружбу. Хотя друзей у Тартальи было не много, да и друзьями людей, остающихся с ним из-за высокого положения, назвать было сложно. Чайльда не устраивало общение со «слабыми» — скучно, глупо, неинтересно. Быть с волками в овечьей шкуре тоже было неприятно, но они хотя бы соответствовали силе и статусу, так что парень даже не пытался вырваться из узкого круга лицемеров. Встреча с Путешественницей изменила все. Впервые он встретил настолько сильного оппонента, при том и интересного человека… Тоже доброго, тоже светлого, только она была настоящая всегда, а он… Всего лишь фальшивка. Разбитая и никчемная. Ему некуда девать все свои добрые намерения, не считая семьи. Забота о ком-то, взаимная забота друга — вот, чего хотелось страдальцу. Высокие чувства забываются в сражении, точно также как и сосущая где-то под сердцем тоска по второй половинке души, такой же одинокой и запутавшейся, бродящей где-то по миру и, возможно, ищущей его. Сбегая на частые тренировки, он искренне надеялся, что те давали мотивацию стать сильнее, в чем- то лучше, спасали от ощущения пустоты и отчужденности. Изматывая себя тренировками, он бережно хранил в сердце мечту о новых ощущениях, хотел почувствовать волнение прекрасной влюблённости, радости от новых знакомств. Неожиданный порыв ветра пронесся по комнате, принося с собой новые звуки — скрипучие и режущие слух. С неба посыпался град. Он глухо бил по окнам, отчего последние боязливо дрожали. Деревья, аккуратно высаженные вокруг поместья, переплетаясь между собой, неестественно изгибались под крупными частицами льда, низко пригибаясь к земле под свирепым напором небесной силы. Поднялась снежная буря. Именно она откликнулась на просьбы парня. Довольная ухмылка появилась на его лице, и он слегка обескуражено, будто бы не веря удаче, по-мальчишески взъерошил челку. Терять время не хотелось, поэтому, закрыв распахнутые окна в Большой столовой, Тарталья поспешил к отцу. Мария и Артур встретились ему на подходе к Центральному залу. Они о чем-то увлеченно спорили, закрывая ставнями дребезжащие стекла. Парень уже было шагнул им навстречу, но движение у боковой лестницы привлекло его внимание — со второго этажа спускалась взволнованная Путешественница. — Не стоит устраивать переполох из-за расстройства погоды, — наставительно вещала Паймон, летя, как обычно, следом за Странницей. — Я не хочу доставлять неудобств Тевкру и его семье своим затянувшимся визитом, — Люмин удрученно покачала головой, продолжая спускаться по массивной лестнице. Паймон уже объяснила ей, насколько опасно может быть длительное нахождение на улице в такую погоду. Человека может просто разорвать на кусочки… Но девушка не собиралась так просто сдаваться. Она решила разыскать хозяев поместья, чтобы спросить о дальнейших вариантах развития событий. Возможно, Мария и Артур подсказали бы ей способ вернуться в гостиницу даже при разыгравшейся буре. — Путешественница! Как хорошо, что Вы спустились к нам, — первой девушку заметила хозяйка дома. Она приветственно махнула рукой, подзывая Люмин к себе. Муж Марии стоял подле нее. Его лицо, казалось, не выражало никаких эмоций. Поравнявшись с супругами, девушка склонила голову в знак уважения и приветствия. Она чувствовала, как пристальный взгляд Артура сканирует ее фигурку, пытается проникнуть под ребра к самому сердцу. Тихо вздохнув, Люмин подняла голову, встречаясь с серьезными глазами, в глубине которых плескалась непонятная ей задумчивость. Спокойный голос главы рода разнесся по залу:  — Путешественница, тебе придется остаться у нас на ночь. Ветер стихнет только к утру. Наш сын говорил, в каком отеле ты проживаешь. Это далеко отсюда, ты не успеешь дойти, особенно, если попадешься вихрю. Он просто будет засасывать тебя, пока твое тело будет царапать острый снег. Мы не хотим, чтоб ты пострадала. — Да, дорогая, тебе лучше остаться у нас. Не волнуйся, чувствуй себя, словно находишься дома, — вторила мужу Мария, видя колебания гостьи. «Другого способа нет», — огорченно подумала Люмин, и приняла приглашение.

«Вот он — мой шанс. Спасибо», — радостно подумал Чайльд, поворачивая в сторону своих покоев.

***

Люмин уже застелили постель в малых гостевых апартаментах на правой запасной половине. Свежее белье пахло мятой и лавандой, а большая бархатистая подушка так и притягивала взгляд. Если о побеге время от времени и мелькали шальные мысли, то сейчас они были полностью вытеснены желанием остаться. Спать на чем-то мягком, а не на земле… О таком она и мечтать не могла. Иногда Люмин задумывалась, почему же она никак не может получить свой дом, а потом вспоминала, что Мондштат — небольшой городок, свободное местечко для Моны было сложно достать, а тут… Просить жилье, когда его просто нет… Даже на постройку места не было. Конечно, иногда Люмин могла переночевать у друзей, но ей было так неловко. Мысли о том, что она нарушает их привычный быт, заставляли ее краснеть. Но почему-то сейчас неловкости не чувствовалось. Служанка, присланная заботливой Марией, принесла ночную одежду, большое махровое полотенце и набор для личной гигиены. Также на краю кровати Люмин обнаружила небольшую коробочку, перевязанную золотой атласной лентой. В ней оказалось новое нижнее бельё приятного бежевого оттенка. Подарок был обворожительным и, безусловно, дорогим, но неуместным. Полюбовавшись на красивое переплетение кружев и повертев в руках невесомую ткань, Странница аккуратно убрала белье, оставив коробку на прикроватной тумбе. Служанка не стала долго задерживаться. Сообщив, что ванна наполняется, она с поклоном удалилась. Побродив еще немного по комнате и поболтав с Паймон, Путешественница решила готовиться ко сну. Раздевшись и почувствовав босыми ступнями холодный пол, она спешно направилась в ванную, откуда все еще доносился шум льющейся воды. Вдоволь наплескавшись, Люмин переоделась в приятную футболку бледно-лилового цвета и такие же штаны с нанесенным на них рисунком милых вишенок. Паймон уже давно спала, свернувшись калачиком на заправленной постели. Она тихо посапывала, подложив под щеку обе ладошки. Должно быть, сильно устала после игр с детьми. Тихий стук заставил Люмин обернуться. Она еще не успела дать разрешение, как дверь отварилась, являя на пороге хозяйку поместья. Стройная женщина, одетая в теплое домашнее платье без излишеств, мягко улыбнулась, осматривая свою гостью. — Милая, ты прекрасно выглядишь в этой пижаме. Сначала я волновалась, что не угадала с размером, но все сидит просто идеально, — Путешественница открыла было рот, чтобы поблагодарить за комплимент, но Мария тут же протестующе выставила вперед ладонь, продолжая монолог, — я пришла убедиться, что тебе комфортно в комнате. Мы мало используем правое запасное крыло, гости у нас появляются не часто. Должна заметить, здесь гораздо прохладнее, чем в центральной части дома. — Женщина сложила руки на груди и обвела комнату нахмуренным взглядом, стремясь как можно заметнее показать разницу между перепадом температур. — Мама, пусть Путешественница спит в моей комнате, в доме она одна из самых теплых. Я могу найти себе место как в одном из залов, так и в любой из гостевых комнат, — предложил Тарталья, заходя в комнату почти следом за матерью. — В моих покоях полы снабжены системой подогрева. Там ты, Странница, точно не застудишь себе ноги, — продолжил юноша, бросая красноречивый взгляд на поджатые пальцы девушки. Он старался показать, что относится ко всему происходящему положительно. — Замечательная идея, дорогой. Сейчас я распоряжусь насчет смены постельного белья, — Мария стала очень горда своим сыном. Не каждый человек может пожертвовать своей комнатой. «Хорошо воспитала», — подумала она. — Не нужно, я сам все сделаю, отдыхай. — Я помогу, — подорвалась Люмин. Сидеть сложа руки неприлично, нужно обязательно помочь. Пожелав хороших снов госпоже Марии, они вдвоем направились в покои Тартальи. По дороге парень неожиданно склонился к Путешественнице, тихо прошептав: «тебе очень идет моя футболка, юная леди», — и подмигнул. За этим последовал сухой, простой и однозначный ответ: «спасибо». Близость Чайльда взволновала Люмин, но девушка не хотела давать кому бы то ни было власти над собой, поэтому ей только оставалось крепче сжимать зубы и зажмуривать глаза. Было желание закрыть еще и уши, но это уже выглядело слишком подозрительно. За собственными размышлениями блондинка не заметила, как они добрались до цели. Владелец комнаты вытащил из шкафа свежее постельное белье и кинул две наволочки и простынь Путешественнице. Белье пахло нежными цветами, кажется, ландышами. Девушке очень нравились ландыши. Они с братом часто собирали их в детстве, чтобы подарить букет матери. Мать и отец умерли, брат пропал без вести, Люмин осталась совсем без родственников. По ее щеке покатилась слеза, а потом вторая, третья… Но она совсем не чувствовала того, что плачет, даже не осознавала этого. Напевая легкий мотив какой-то знакомой старенькой песни, Тарталья, повернувшись к девушке с мальчишеской ухмылкой, замер с ошарашенным видом. — Что случилось? — поинтересовавшись, он подошел немного поближе к Путешественнице. Девушка выглядела такой напуганной и потерянной, что ее немедленно хотелось заключить в объятия. Вот только примет ли она их? Она стояла неподвижно и никак не могла понять, почему парень стоит так близко и почему спрашивает такое. Не понимала, пока что-то горькое не попало ей в рот. — Что? — попыталась сделать вид, что ничего не произошло. Напрасно — ее собеседник не может опустить такую деталь. — Как что? Ты плачешь. Почему? — Это не твое дело, Тарталья. Почему ты интересуешься такими вещами? — опять злость, опять гнев, раскаленной лавой стекающий по обожженной душе. Люмин сама не понимала, почему так недовольна и груба с ним. — Тебе может стать легче, если ты расскажешь. Я не заставляю тебя, просто прошу. Если ты не хочешь — хорошо, понимаю. Просто я думал, что мы друзья, — он сделал небольшой шаг вперед, избавляясь от разделяющего их пространства. Он стоял так близко, что она чувствовала приятный аромат его парфюма. Ей невыносимо захотелось прильнуть к его груди, ощутить силу его объятий и почувствовать тепло и заботу, которую он подарит только ей одной. И сейчас, стоя совсем близко, парень провоцировал ее. Подталкивал к эгоистичному, но единственно правильному решению все рассказать. Она понимала это, но продолжала протестовать, задыхаясь от жажды и желания хоть с кем-то поделиться своей болью. — Друзья? Ты даже не знаешь моего имени! Даже никогда и не интересовался. Еще и называешь меня странно, нервирует. И еще, какими мы можем быть друзьями, если ты пытался убить меня в Золотой палате? — она так сильно нахмурила брови, что они прижались к широким ресницам, сделала шаг назад. — Это было так давно, я уже извинился за этот инцидент, и не один раз. Могу извиниться еще. Прости, я тогда совсем не думал об этом, но я правда очень хорошо отношусь к тебе, пойми это. — Да? Почему я должна верить тебе? Ты Фатуи. Вдруг ты прямо сейчас возьмешь и убьешь меня, или когда я буду спать. — Не неси ерунды, я не могу убить тебя у себя же дома. — То есть, тебя только это останавливает? — Нет. Что за глупости? Если бы я хотел тебя убить, то, наверное, сделал бы это уже давно. — Не недооценивай мои навыки боя. Ты бы никогда не смог меня убить, нападая вне дома. Тарталья устало потёр переносицу суставом указательного пальца, досадливо вздохнул: — В общем, Путешественница… Я просто хочу, чтобы ты ощущала себя лучше сейчас. Мне не все равно на твои чувства. — Тогда уйди, — резкий холод в голосе и максимальная серьезность. Она не даст себе обмануться ложным проявлением заботы. Лишенные любезности слова не могли не ранить, но Чайльд не смог противиться. Все его старания оказались напрасны. Ответ Странницы принес резкую давящую боль в груди. Его не захотели принять, не захотели выслушать. Неужели, он ошибся? — Хорошо, я уйду. Доброй ночи, Путешественница, — девушка услышала грустные нотки в голосе Тартальи. Что-то и в ее груди заболело, вернее, екнуло. — Люмин, — тихо и чуть хрипло прошептала она вслед уходящему юноше. — Что? — тот обернулся. — Меня зовут Люмин. Парень покачал головой, горько хмыкнул. — Очень приятно, я Аякс.