Белочкин Яр

Холодный северный ветер дул в спину волшебнице, одиноко летевшей над обширной долиной, простиравшейся на час лёту от речного русла. Вдалеке серебристой ленточкой блестела река Серая, куда все мелкие окрестные ручьи и речушки несли свои мутноватые воды, исчерчивая равнину причудливой узорчатой сетью. Недалеко за ней рваной чёрной полосой уже виднелся Белочкин Яр, имевший весьма дурную славу, ведь из входивших туда возвращался мало кто. Особенно это касалось северо-восточной его части, крупного лесного массива, в самом сердце которого, по рассказам, скрывались руины древнего замка невероятных размеров, так и сочившиеся тьмой, отравляя всю округу. Дикий зверь там не рыскал, птица свободная отродясь не подлетала к ним ближе чем на неделю пути — всё живое в страхе шарахалось от этого проклятого места, и только мерзкие уродливые чудовища и днём и ночью гуляли среди замшелых развалин, окутанных мглистой дымкой, куда даже в полдень не мог пробиться солнечный луч. Зло давно хозяйствовало в этих краях, но было изгнано, однако теперь понемногу возвращалось. Люди предпочитали обходить Белочкин яр за версту, а то и дальше, но, если сильно нужно, проще всего было пробраться сквозь него через Перелесок, там, где с одной стороны Серая сильно изгибалась, врезаясь глубоко в чащу, а с другой от большого пожара появилась прогалина, заваленная ядовитым пеплом, сквозь который вот уже много лет даже терновник и чертополох не могли прорасти; в этом самом месте образовался относительно тонкий перешеек между основным массивом и весьма обширной западной окраиной, а пробиться через него можно было где-то за полчаса, если сумеешь выжить. Это и намеревалась сделать Соня. Её цель находилась в молодом светлом лесочке прямо за прогалиной, и отыскать нужный изгиб реки было проще простого, но что-то всё же пугало молодую волшебницу, правда она и сама не могла точно сказать, чего боится. Спустя некоторое время, девушка здорово подмёрзла, решила спуститься ближе к земле, где было куда теплее, чем на высоте, да и ветер дул не так сильно. Соня даже немного успокоилась, решив, что, возможно, не так всё и плохо в лесу, как об этом рассказывают, однако, её не покидало дурное предчувствие, появившееся ещё утром. Даже спать из-за этого в общем-то не хотелось, несмотря на бессонницу прошлой ночи. Волшебница все последние сутки будто на иголках сидела, но теперь ей казалось, что то, чего она так боится, непременно скоро случится, и от этого становилось ещё страшнее. Так она и летела в задумчивости, почти что касаясь ногами пушистых жёстких метёлок луговых трав. Над долиной стояла мёртвая тишина. Не слышалось даже стрекотания сверчков, только ветер свистел в ушах, да тихо поскрипывал посох, однако, незаметно возник ещё один звук. Софья невольно прислушалась: будто бы скачет кто-то, но, оглянувшись, никого не увидела, и шум тот пропал, только трава тревожно зашелестела, волнуемая потусторонним вихрем. Стоило девушке отвернуться, дробные удары по мягкой земле послышались вновь; обернулась — опять никого. «Неспроста это!"-подумала волшебница, ускоряясь в надежде оторваться от странного спутника. До Перелеска оставалось меньше версты, как быстро бы не летела Соня, невидимка не отставал ни на шаг. Стук копыт слышался ясно и непрерывно, всё ближе и ближе, девушка старалась не обращать на это внимания, но когда почувствовала на своей шее ледяное дыхание невидимого коня, сердце её сжалось от страха, Софья рванулась в сторону и резко остановилась. В шаге от неё, мелькнув, ушла в землю прозрачная серая тень. «Кто ты?!» — крикнула волшебница в темноту, не надеясь на ответ. Из-под земли послышался тихий, слегка свистящий смех. Почва треснула, сочась тьмой, невесть откуда вдруг потянуло холодом, а из мглы разлома показалось чёрное конское копыто. Соня молнией сорвалась с места и, не оборачиваясь, взмыла в небеса. Она и не догадывалась, что на этом дряхлом посохе можно так разогнаться. Меньше чем через минуту волшебница была уже у реки. Не сбавляя скорости, благо ветер был попутным, девушка поднялась ещё выше и пролетела перелесок, даже не обращая внимания на парящие среди тёмных уродливых деревьев мерцающие огоньки — свечи мёртвых. Оказавшись над прогалиной, Соня с облегчением вздохнула и замедлилась — самая страшная часть пути, как ей казалось, была уже позади, однако, несмотря на холод, снижаться она не решилась. И не зря. Не прошло и четверти часа, как в дали, среди пепла, у толстого обгоревшего ствола привиделась волшебнице тёмная зловещая человекоподобная тень, а рядом с ней склонив шею бродило что-то четвероногое. Соня постаралась облететь её. Тень не сдвинулась, только из-за груды угля показалась лохматая конская голова и залилась хриплым ржанием, больше похожим на лай. но когда девушка решила, что всё обошлось, из-под призрачного капюшона взглянули прямо ей в глаза два сверкающих голубых огонька. Мороз пробежал по коже Софьи. Не помня себя от страха, она вихрем пронеслась над прогалиной и скрылась в лесочке; в след ей нёсся злорадный смех. В лесу Соне пришлось притормозить. Сердце билось как бешеное, а душа ушла в пятки, и, хоть чудовище и не пыталось напасть, девушка нутром чуяла, что дело худо. Едва отдышавшись, она осмотрелась по сторонам: кругом были пушистые разлапистые ёлки, молодой папоротник густо разросся на влажной плодородной земле, кое- где виднелись ветвистые дубы. Тишь да гладь, и ни души, только светлячки кружатся во мгле, правда мрачновато было там. Но Софья не любовалась этим великолепием. Заметив, что тварь за ней не последовала, девушка решила не ждать, а ретироваться, пока могла. Наудачу выбрав направление, она углубилась в чащу. Долго петляла и кружила волшебница по лесу, вдруг глядь — будто огонёк вдалеке забрезжил. Полетела на огонь. Всё ближе и ближе маячил огонёк в лесной чаще, наконец, деревья расступились и вышла девушка на маленькую лужайку. Видит: стоит там, на холмике просторный старый дом. Сам мрачный, неприветливый, как логово ведьмы, древесина везде обшарпанная, почерневшая, балки отсырели и покосились, труба наполовину рассыпалась, кирпичи от неё тут же рядом и валяются, крыша мхом заросла, а в маленьком мутном окошке свет горит — хозяева, значит дома. Рядом, ближе к лесу — сарай. Такой же старый, едва держится, будто сдуть можно, внутри что-то фыркает, шевелится; дверь прогнившая на верёвочку заперта, а приглядеться — не верёвка то вовсе, а пропитанный кровью, скрученый кусок старой тряпки, и крапива выглядывает из всех щелей. Ни забора у дома нет, ни ворот, только из кустов кое-где переломанные штакетины торчат и трава у крыльца вытоптана Надолго задумалась соня, странным показался ей дом, не сразу узнала она уютную охотничью хижину, где не раз бывала до этого солнечными летними днями, но обрадовалась, поняв, что не свернула с нужного пути. Правда не знала она, как такой прекрасный домик превратился в эту развалюху. придерживаясь за вогнанные в землю рядом с крылечком шесты, она поднялась по берёзовым ступенькам, которые теперь украшали следы огромных когтей, и постучала. В доме послышались осторожные шаги и противный скрип половиц. Дверь распахнулась, на пороге возник молодой, но уже изрядно потрепанный охотник и пригласил девушку в дом. Там было куда уютнее и теплее, чем казалось снаружи. Тихо потрескивали поленья в камине, масляная горелка, подвешенная над столом заливала комнату мягким светом, все щели были плотно заткнуты паклей, а на мохнатой бурой шкуре, расстеленной на полу мирно посапывал пушистый серый клубочек. Где-то вдали прогремел гром. Подул холодный ветер. Софья снова порадовалась удачному стечению обстоятельств и стала внимательно разглядывать хозяина дома: в одежде его небыло ничего необычного — поверх длинной рубашки была надета короткая кожаная куртка, на широком поясе болтались несколько небольших сумочек, штаны грязно-коричневого цвета заправлены в высокие сапоги, а на шее, на тонкой верёвочке висел какой-то медальон. Суетясь возле камина, охотник первым делом спросил девушку не замёрзла ли она, подвесил небольшой закопченный котелок над огнём, вскипятил воды, в деревянных кружках заварил чаю из листьев какой-то болотной ягоды для себя и гостьи и сел напротив, подперев голову кулаком. Тут волшебнице удалось получше рассмотреть его лицо, покрытое множеством мелких шрамов, среди которых были и весьма свежие. На вид он был лишь немного старше Софьи, но в его растрепанных тёмных волосах уже блестели серебристые нити. — Как вас звать? — спросила охотника Соня. — Амарант, но все зовут меня Ара. А тебя? — Софьей. Не знаешь, где остальные? — Ушли в лес облаву устраивать, а меня эту развалюшку сторожить оставили, — с досадой сказал охотник — А что стало с этим чудесным домиком? Я помню его совсем другим, а сейчас будто двухвостый змей прошёлся, да и лес что-то приуныл. Охотник грустно вздохнул и уставился в кружку. Видно было, что тяжело у него на сердце. Наконец, собравшись с силами, он заговорил: — Это всё чудища. Лихие нынче времена… Ух лихие! Лезет дрянь всякая из всех дыр. Шкуры толстенные — стрел на них не оберёшься и заживает всё, как на собаке, кости крепкие — мечи ломаются, а сами худющие, высокие, и глаза жёлтые-жёлтые такие сверкают на мерзкой морде. Многих наших убили, — Амарант остановился и отхлебнул из кружки, — На меня хоть посмотри: весь в царапках, хромаю на обе ноги, и ведь это только двое были. Сладу с ними нет. Одно интересно: хоть сами по-нашему говорить не умеют, дубины они не законченные и речь людскую понимают, но есть и другие. Ты, верно, видела, что стало с крыльцом, и представляешь каких размеров скот недавно скрёбся у двери. Так вот, они на этом ездят, — охотник осёкся и замолк, ссутулившись, будто старик, по-видимому, вспомнив ещё что-то, о чём рассказывать был не в силах. Некоторое время они сидели молча, но потом Амаранту захотелось узнать, что привело девушку в такую глушь да ещё и поздно ночью. Выслушав рассказ Сони он сокрушённо покачал головой. — Вот что, — сказал Ара после долгих раздумий, — плохо дело, мало нас, но часовых мы, так и быть, выставим. Да только разве ж напугаются злыдни простых охотников? Нееет, тут хитростью брать надо, — Амарант прищурился и кровожадно улыбнулся, — Слушай, Соня, что я тебе расскажу, ты ж у нас волшебница, как я понял, глядишь и придумаешь, как со всем этим управиться. Там, за Туманным Лесом, в соседней стране есть город Белес. В этом городе живёт мастер. Хьюго звать его. Так вот, этот мастер… — охотник запнулся, замер, уставившись в окно, потом махнул рукой и продолжил, — вобщем, он помимо всего прочего делает наконечники для стрел, да какие! Вот увидят враги пару раз, как от их собратьев клочки по закоулочкам летят, небось испугаются. Одна беда — мастера этого днём с огнём не сыщешь, а у нас и послать некого… сами в лесу еле держимся, а тут ещё с границ напасть. Если б сумела ты найти его и привезти наконечников, у нас было бы куда больше шансов, а так, врятле мы сможем сдерживать натиск целой армии и зла из леса без трюков вроде этого. Ну так, что скажешь? Софья задумалась. В общем-то, ей было не сложно это провернуть, да и охотников жаль, более того, она была даже рада выбраться за границу, лишь бы оказаться подальше от Белочкиного Яра. Ещё раз взглянув на нового друга, Соня таки решилась. — Я сделаю всё, что смогу, — сказала волшебница. — Вот и славненько! — обрадовался охотник. Ты подожди немного, ладно? Девушка кивнула. Ара встал из-за стола, порылся в сундуках, достал оттуда сначала слегка ободранное перо, потом чернила и затем уж обрывок пергамента. Пока Софья пила чай, смотрела в окно на проливной дождь и разглядывала чучела диких зверей, украшавшие хижину, охотник написал что требовалось, убрал письменные принадлежности и вернулся к столу. — Значит так, — сказал он, улыбаясь, — передашь мастеру письмо. Думаю, он согласится и быстро всё сделает. На пути от твоего села до Белеса уйдёт немало времени. Пока ты ищешь Хьюго, я успею предупредить своих друзей. Когда вернёшься, один из нас будет ждать тебя у Храма на центральной площади. Идёт? — Идёт. Тут охотник протянул волшебнице письмо, пошарив в сумке вынул оттуда брошку, с большим янтарём в центре и положил её на стол перед Соней. — И ещё, — добавил он, указывая на брошь, — хорошенько запомни эту побрякушку. На неё будет застёгнут плащ нашего человека. По ней его и узнаешь. Пароль — «мята», ответ — «ландыш» — Хорошо. Запомнила, — улыбнулась волшебница, — а теперь, мне пора. Спасибо за чай, вкусный он у вас. — В грозу, в лес, по темноте? — удивился охотник, — Останься! Пережди ночь, а утром иди. — Нет, Ара. Меня ждут. — Там тени какие-то за окном нехорошие… Никак опять гады повылезли. — Сама знаю. Я пришла сюда лишь чтобы предупредить вас, а теперь мне нужно уходить, хоть и не хочется. — Но почему? — Нужно вернуться домой до рассвета, а то друзья ещё решат, что я мертва. — До рассвета?! Отсюда трое суток пути! Ты чего, в Яр полезешь?! — А куда мне деваться? — горько усмехнулась Соня, — что-то злое гоняется за мной. Уж лучше я пролечу это место за четверть часа, чем буду несколько дней крутиться вокруг да около. — Справедливо. Я давно заметил, что зло потихоньку возвращается в эти края. Удачи тебе, и, надеюсь, ты сможешь добраться вовремя. — Спасибо. Доброй ночи, не пропадай зря, может ещё свидимся на этом свете. Девушка медленно спустилась по мокрым, скользким ступенькам, села на посох и улетела, на прощание махнув рукой новому другу, вышедшему на крыльцо проводить её. Дождь лил как из ведра. Едва охотничья хижина скрылась за деревьями, волшебница вновь почувствовала тревогу. Это ощущение прямо-таки преследовало её последние сутки, но теперь она понимала, что развязка близка, и отчаянно гадала, что же судьба решила ей преподнести. В последний раз оглянувшись на огонёк, Соня решительно направилась к прогалине, надеясь лишь, что странное существо успело о ней забыть. Ливень понемногу утихал, грома уже не слышалось. Мантия Софьи промокла насквозь и обвисла, роняя на землю крупные капли. Ни зверей, ни птиц небыло видно, будто все разбежались, испугавшись подступающей тьмы, а кто остался — сгинул в неизвестности. Кругом, насколько позволяла видеть ночная темень, был один лишь лес, тёмная мрачная чаща, где нынче место лишь теням. От прошлого лесочка осталась лишь память, тающая, как утренний туман. Спустя четверть часа медленного полёта через лес, Соня оказалась на краю прогалины. Неприятный во всех отношениях холодный ветер, так некстати дувший прямо в лицо, был первым, что встретило волшебницу, причём он был куда сильнее, чем по дороге сюда, а из-за этого лететь выше было почти что невозможно. Пришлось остаться у земли и пытаться слиться с унылым серым пейзажем. Преодолев не более половины пути до яра, нарочно по широкой дуге, девушка углядела вдали всё ту же зловещую тёмную фигуру одиноко стоявшую на прежнем месте, опёршись худой бледной рукой на обгоревший ствол. Казалось, существо не шевелится совсем. Даже лохмотья плаща неподвижно застыли в воздухе, несмотря на сильный ветер, будто время для чудовища остановилось. Существо лишь, как в прошлый раз, пристально наблюдало за волшебницей, сверкая из-под капюшона холодными голубыми огнями. Все бы обошлось, но тут тварь медленно поднесла вторую руку ко рту и оглушительный свист, подобный рёву ветра прозвучал над безжизненной пустошью. Посох почему-то замедлился. Девушка потянулась к рукояти кинжала, но скованные необъяснимым ужасом конечности отказывались повиноваться. Собрав волю в кулак, волшебница с большим трудом таки нашарила Тень на поясе. Едва она коснулась горячей, дрожащей рукояти, ужас отступил, и, чуть только Софья снова смогла двигаться, она направила всю свою волю на то, чтобы лететь быстрее. Но этого было недостаточно: земля у ног твари треснула, тьма выплеснулась наружу, и оттуда с диким рычащим ржанием, вылетело жуткое взмыленное чудовище, очень отдалённо похожее на коня. Вскочив на своего лохматого скакуна, тварь ударила его шпорами в бока. Чудовищный чёрный зверь хрипло воя, поднялся на дыбы и вихрем сорвался с места. До Белочкиного яра оставалось совсем немного, дальше соне пришлось бы сильно сбавить ход, чтобы не наткнуться на деревья. Встречный ветер всё нарастал, перелететь перелесок по верху становилось попросту невозможно. Девушка весьма скоро поняла, чьих рук это дело. Не долетая всего пару саженей до первых деревьев, Соня, поскольку ничего другого не оставалось, спрыгнула, прокатилась пару шагов по земле, подхватила упавший рядом посох, и попутно уменьшая и запихивая его за пояс вскочила на ноги и убежала в лес, едва не попавшись всаднику. Тот спешиваться не стал и, как был на коне, так и въехал в лес, хоть он и замедлился, от волшебницы ничуть не отставал. Девушка в ужасе бежала что было мочи, хотя и знала, что вскоре неминуемо выдохнется. Всей своей душой она чувствовала, насколько враг опасен. Единственная надежда — успеть выбежать из леса — таяла удивительно быстро, топот копыт и храп слышался прямо за спиной. Софья сломя голову неслась через кусты, что встречались на пути, ныряла в узкие проходы между еловыми стволами, постоянно царапаясь о колючки и нарочно на бегу оттягивая по обеим сторонам самые пружинистые ветви, но ничто не могло остановить всадника, что нёсся за ней, лишь иногда обьезжая высокие заросли. А силы-то таяли. «Как же быть?!» — думала девушка перескакивая через очередной корешок. Среди деревьев мелькнули жёлтые глаза. «Может саму себя кинжалом? До дома его вряд ли хватит, а в поле нельзя, найдут поди, пока после переноса без сознания валяюсь. И ведь даже гадость какую ему под ноги не кинуть- воли не хватит.» Вскоре волшебница оказалась на краю крупного болота. «Ох фраск! " — подумала она, — Ну, делать нечего, в болото так в болото… Авось этот хмырь тут благополучно утонет вместе со своей зверюгой, а я уж найду путь.» Однако ж, всадник спешился и пошёл следом, точь-в-точь повторяя сонин маршрут. «Что там говорил Ерёма? Огонь в рожу и сразу бежать? Какая досада, что с огнём я вообще не дружу. Даже вспышку врятле смогу устроить.» — девушка мрачно ухмыльнулась, — «Интересно, что там, за завесой смерти?» Выбравшись из болота она, мокрая, уставшая и замёрзшая из последних сил бросилась вперёд, чтобы выиграть себе хоть чуть-чуть времени. Жуткий вой разнёсся над ночным лесом. Чёрная тень ступила на твёрдую землю. Ни сил бежать дальше, ни толку от этого больше не было. В мгновение всё стало необыкновенно просто и ясно. Девушка больше не собиралась убегать. С трудом заставив себя остановиться, повернуться лицом к врагу и опёршись на посох, которому уже вернула нормальный размер, Софья гордо выпрямилась, ожидая противника. Тварь неумолимо приближалась. Из тёмного пятна где-то вдали среди деревьев она быстро превратилась в отчётливо видимую кошмарную фигуру, словно парящую над землёй. Миг — и между существом и Соней осталось всего каких-то полторы сажени. Раздался глухой удар посохом о землю. Темноту ночного леса всего на мгновение озарила слабая огненная вспышка. Мерзкое чудовище с истошным воплем отшатнулось куда-то в кусты, схватившись рукой за опалённое лицо, но спустя миг, холодные, ярко-голубые глаза, сверкающие замогильным огнём, с ненавистью уставились девушку из непроглядной мглы. Волшебница неосознанно вцепилась в обмотанную бинтами рукоять. Послышался тихий скрежет меча, покидающего ветхие ножны, во мраке блеснул гладкий, как стекло, угольно-чёрный клинок. Из-за лохматых облаков показалась бледная тусклая луна. Тень приближалась. Соня в ужасе замерла. В полосе лунного света из-под серого плаща показалась костлявая рука с длинными чёрными когтями и мягко легла на эфес меча. Существо сделало ещё шаг. Клинок графитового цвета бесшумно выскользнул из ножен, прикрепленных к поясу воина. Софья отбросила волшебный посох в сторону, поудобнее схватилась обеими руками за меч и приготовилась к худшему. Чудище медлить не стало. Первый удар Соня попыталась отразить. Клинки скрестились, звонко лязгнув, брызнули искры, руки отозвались резкой болью. Едва удержав меч, волшебница увернулась от последовавшего выпада. Она и не думала победить в этой схватке. Ещё один удар от противника, уворот и трусливое отступление, снова уклонение… по всему выходило, что воин либо нарочно промахивается, либо совершенно слеп и глух. — Да что тебе от меня нужно?! — крикнула Соня, в очередной раз уходя вбок. Ответа не последовало, только новый удар, заставивший её вжаться спиной в мокрый ствол дерева. Руки девушки уже прямо-таки звенели от боли, а нанести противнику хоть какие-то повреждения она не сумела. Чудище вновь занесло меч. Волшебница рванулась прочь и юркнула за соседнее дерево. Для колдовства хватило бы и маленькой передышки… Послышались неторопливые шаги. Безобразная тварь высунулась из-за ствола, хищно сверкая горящими глазами. Софья, без посоха и почти не целясь, выпустила из ладони сноп искр, заставив чудище взвыть и вновь скрыться, а сама принялась колдовать, пока было время. Постоянно сбиваясь из-за пережитого ужаса, она наспех прошептала заклинание и, чуть обождав, выглянула из укрытия. Трава быстро оплетала ноги существа, но то лишь взмахнуло рукой, и путы осыпались пеплом, а из земли полезла куча чёрных щупалец. Отбиваясь от них, Соня не заметила, как поскользнулась в грязи, а потом что-то тёмное, склизкое и холодное обернулось вокруг пояса девушки, приподняло над землёй и сжало до невозможности дышать. Меч выскользнул из её рук. Постепенно теряя сознание, она, не желая так просто сдаваться, прошептала первое вспомнившееся заклятье. Сверкнула молния. Чудовище молча приблизилось к своей жертве и замахнулось для последнего удара. Волшебница закрыла глаза. Ничего не последовало. Только топот и возня. Удерживавшие Соню тентакли ослабли, дрогнули и рассеялись, позволив ей шмякнуться в холодную лужу. Девушка подняла глаза и остолбенела: её колдовство подействовало неверно — превратило старый посох в деревянного фраска, и теперь он и тварь кромсали друг друга поодаль, вообще не замечая волшебницу. Ни тот, ни другой никак не могли одержать верх, до тех пор пока воин не оступился и фраску не удалось повалить его на землю, заодно вцепившись ему в шею. Софья подхватила лежавший рядом меч. Пока враг не встал, она сумела подбежать к нему и попыталась добить, но клинок проскользнул по нагрудной пластине, и удар пришёлся чуть ниже наплечника. Воин вскрикнул от боли, одним пинком отбросил творение Софьи и, откашливаясь, перебежал на другой край поляны. Злобно сверкнув глазами, он здоровой рукой начертил на размокшей земле несколько знаков. Воздушная волна колыхнула траву, среди деревьев замелькали хищные жёлтые огоньки. Деревянный фраск глухо зарычал, а Софья, озираясь по сторонам, думала как бы уйти живой. Выходило, что нужно было закончить бой, пока не вылезли чудища. Вдруг у неё за спиной послышался шорох. Девушка обернулась. Всего в паре шагов от неё стоял кошмарный воин. Его левая рука безвольно болталась, а правой он уже занёс меч над головой волшебницы. Соня успела блокировать удар, но на ногах не устояла и оказалась прижата к земле ногой воина, приставившего клинок к её шее. Девушка очень надеялась, что старый посох ещё что-нибудь выкинет, даже попыталась мысленно связаться с ним. Деревянный фраск внезапно наскочил на врага сбоку, сбил его с ног и придавил. Выхватив из-за пояса Тень, Соня подбежала к воину, прижала его левую руку коленом, чтоб не вырвался, и воткнула кинжал аккурат в свежую рану, от всего сердца пожелав этому чудовищу оказаться где-нибудь далеко-далеко, например, на дне болота, и воин рассыпался в пыль. Недолго думая, Софья превратила фраска обратно в посох, вскочила на него и взмыла в небо. На ледянющий ветер, который, кстати, стал понемногу утихать, ей было уже совершенно плевать. На востоке понемногу разгоралась алая полоска нового дня. Всё живое замерло в предрассветной тишине. На пожухлой траве понемножку собиралась роса, с реки на селение надвигался густой туман. Подлетая к дому, волшебница заметила на крыльце Еремея, вскочившего на ноги, едва увидев её в туманном небе. Стоило девице спрыгнуть с посоха на тропу перед домом, чародей тут же подбежал к ней и сгрёб в охапку. Он ещё говорил что-то, но Соня его уже не слышала. Усталость, скопившаяся за последнее время, навалилась очень уж внезапно, и силы окончательно покинули девушку. Обняв друга, она тут же уснула, прижавшись щекой к его груди.