Пленник

Колдун потихоньку приходил в себя. Первым, что он почувствовал были жёсткие верёвки, туго стягивающие его тело, стекающая по волосам и спине ледяная вода и запах сырости, какой обычно бывает в подвалах старых домов. Маг открыл глаза. Вопреки ожиданиям, он увидел перед собой тех самых жутковатых девушек. Они пристально разглядывали колдуна и ехидно улыбались, видя его замешательство, но не спешили вступать в разговор. Тут маг осмотрелся, окончательно убедился, что находится в подвале, затем понял, что рот ему не завязали и решил попробовать заговорить с незнакомками на их языке. — Я жив? — задал он наиболее волновавший его вопрос. Одна из чародеек, та, что со светлыми волосами и странным ножиком, закатила глаза. — Ну разумеется ты жив. — ответила она. Колдун был рад, что его понимали, да и то, что ему понятна речь незнакомцев радовала не меньше, правда, язык он знал плоховато, в основном только то, что касалось его занятия — колдовства. — Но ты же вроде убила меня, — маг покосился на странный клинок с витиеватыми узорами, который девушка вертела в руках. — Знал бы ты ещё что это за кинжал…- вздохнула волшебница, на секунду поднеся клинок к старой, жутко чадившей лампаде, висевшей на крюке, вбитом в потолок. — впрочем, это не важно — девушка мгновенно спрятала кинжал где-то в складках платья и метнула полный ненависти взгляд в сторону мага. — сейчас ты ответишь на несколько моих вопросов. — Нет. — Я бы не был так уверен. — присоединился к разговору чародей, сидевший на табурете в углу комнаты, тот самый, которого, казалось бы, прикончила его же бесноватая подруга; но нет, этот был точно жив. Колдуна аж передёрнуло от мыслей, о том, как именно такое получилось, он уже ничему не удивлялся. Радовало хотя бы отсутствие в помещении огромного древесного волка. Чародей, несомненно, заметил это. На губах его мелькнула злорадная ухмылка. — Ответишь, да ещё как! — Нет уж. — фыркнул маг. — А я говорил! Без пинка не скажет. — послышался голос из другого угла. Там сидел непонятный человек, не знакомый колдуну, однако было в нём что-то такое… напоминающее о лесе. — Ты дирков наловил? — поинтересовалась у него волшебница — Наловил, — ответил он. — И где они? Человек хитро улыбнулся и слегка стукнул по маленькому деревянному бочонку, стоявшему рядом с ним; оттуда послышался скрежет, а за ним возня, хлюпанье и тихое повизгивание, чем-то отдалённо похожее на кваканье. Девушка пакостливо хихикнула и жестом приказала принести ей этих тварей. В груди колдуна что-то ёкнуло от страха. — Для начала, скажи, как тебя зовут? — хитро прищурившись, спросила другая девица, пока её светловолосая подруга с довольным видом ковыряла бочок консервным ножом, пытаясь подцепить крышку и постоянно фыркая что-то в адрес «дирков», которые противно верещали, явно недовольные грохотом и трясучкой. — Нет. — отозвался колдун. — Хочешь чтобы я сама придумала тебе какое-нибудь погоняло? Маг отвернулся. Что такое «погоняло» он понятия не имел. — Ишь, вредный какой! — усмехнулась девушка. Из-за её спины послышался радостный возглас — взбалмошная волшебница победила в схватке с крышкой и теперь, плотно обмотав руку старой тряпкой, пыталась изловить какую-то мелкую животинку, оказавшуюся довольно шустрой. Неожиданно чудаковатая девушка вскрикнула от боли, мигом выдернула руку из бочонка и слёту хлопнула на него несколько тяжёлых томов, стоявших на полке поблизости. — Соня?! — испугалась её подруга. — Всё хорошо, Даш, просто цапнул внезапно — отозвалась волшебница, повернувшись к собеседнице — Ну и острые же у них зубищи, однако. На руке девушки, немного ниже запястья, вцепившись в ладонь, в несколько слоёв обмотанную тканью, болталась, хаотично дёргая лапками, злобная зверюга болотно-зелёного цвета с чёрными пятнышками на спине. Более всего тварь походила на жабу, тело её было чуть больше кулака, причём треть этого приходилось на огромную пасть, в которой виднелось множество мелких острых зубов. Тряпка уже начала пропитываться кровью. Волшебница открепила край ткани и стала аккуратно её разматывать, вместе с первым слоем открепилось и чудище, чьи зубы просто застряли в ситцевой ловушке. Не в силах выбраться оно болталось на своеобразном бинте, страшно вращая глазами и приглушённо повизгивая от досады. — Ой, да не пищи ты! Дадут тебе пожрать. — прикрикнула на дирка одна из девушек. Сняв последний слой тряпья, Соня отдала его вместе с тварью своей подруге, а пока та запутывала зверя в ситце, принялась промывать ранку, оставленную дирком. К тому моменту, как она закончила, Дарья всё-таки совладала с тварью. Злобно вереща, чудище барахталось в ткани. «Демон в пелёнке! Где они таких только берут?!» — подумал маг, которому явно предстояло поближе познакомиться с существом. Софья осторожно взяла свёрток и, раздвинув материю над мордой чудовища, поднесла его к лицу колдуна. Из клубка тряпья выглянули два голодных ярко-красных ока и по-хозяйски уставились на мага, выискивая, где бы удобнее прицепиться. Стоило дирку увидеть перед собой обед, он тут же перестал выдираться и лишь терпеливо ждал возможности попробовать его на вкус. Глядя прямо в глаза своей испуганной жертве, тварь кровожадно облизнулась, показав при этом все три ряда острых как иглы зубов. Магу стало не по себе. — Может скажешь, как тебя звать, а, вредная морда? — обратилась к колдуну волшебница — Алоэ. — дрожжащим голосом ответил маг. — Как растение что ли? — удивилась Дарья — Да… наверное… Девушка насупилась. — Судьба бы даже в насмешку не позволила дряни вроде тебя носить такое имя! Так что, либо ты не совсем дрянь, по крайней мере, не настолько, как нам показалось, либо имечко не совсем твоё. По-моему второе предположение куда правдивей. — Я не солгал. — Поверь ему, подруга — сказала Соня. Разве нам что-то даст его имя? Нет. Мы просто узнали, как к нему обращаться. Хочет быть Алойкой — пускай будет. Однако, чует моё сердце: это нам ещё аукнется. Так, ты, — девушка повернулась к «алойке» — скажи, откуда тебя прислали? Колдун лишь фыркнул. -Кто твой повелитель? — спросила Дарья, но маг упорно молчал. — Зачем ты здесь? А в ответ — тишина. Тут Еремей, возившийся с какой-то книжицей тихо подозвал Соню. — Даш, ты пока поизводи его, сказала она, передавая дирка подруге, — мне надо Еремейке с чем-то помочь. — Ладненько, — ответила та. Книжкой, с которой мучился Ерёма был дневник Алоэ. Чародей уже многое почерпнул из записей, но не спешил говорить о выясненном и, вместе с Софьей, занялся переводом эпизода со смеющимся чудовищем. Дело шло очень медленно и с большим трудом, ибо почерк колдуна после такого потрясения оставлял желать лучшего, однако друзья то и дело посмеивались, когда удавалось разобрать очередной отрывок, и по достоинству оценили шутку фраска, а это действительно был он — полумифическое волкоподобное чудовище со странным юмором, отличающееся силой, хитростью, умением говорить по-человечески и излишней жестокостью, когда дело доходит до чужаков. После этого рассказа почерк стал ровнее, и разбирать написанное стало проще, один раз, правда, их отвлёк испуганный крик Алоэ — Дарья нарочно чуть не уронила дирка прямо ему на голову. К тому времени, как косой, неточный перевод был закончен, терпение предсказательницы совсем иссякло, поэтому, когда Соня и Ерёма, захлопнув полную дорожной пыли книгу, встали, то обнаружили Дашу сидящей спиной к пленнику и мечтательно поглядывающей на хиленький берёзовый веник, стоявший в углу около полок, загромождённых банками с вареньем, склянками с каким-то подозрительным варевом и множеством берестяных туесков и коробов. Заинтересовавшись причиной тихого жалобного воя, доносившегося со стороны пойманного колдуна, волшебница подошла поближе и склонилась над ним, внимательно разглядывая мага. Поначалу она не замечала ничего особенного: Алоэ со страдальческим видом сидел, прислонившись спиной к стене, будто колбаса обвязанный верёвкой, на которой, судя по толщине, вполне можно было тащить груженую кирпичами четырёхвёсельную лодку против течения. Из одежды на нём были тёмные штаны и зеленоватая рубаха с рукавами до локтя, а остальное его снаряжение, включая оружие и сапоги зашвырнул на верхнюю полку Сеня. На пятнистой коже, характерной для жителей Песочной Империи, тоже не было ничего подозрительного, но тут Софья заметила, что рукав рубахи странно дёрнулся, хотя рука оставалась неподвижной; немного закатав его, девушка обнаружила там дирка, жадно вцепившегося в плоть. Он висел, держась острыми как иглы зубами за добычу и слизывая кровь, вытекавшую из множества мелких ранок. Колдун тихо попросил отцепить это животное, но Соня сказала что оно само слезет, когда наестся. Алоэ прикинул, сколько его крови могло бы влезть в эту ненасытную утробу, и ещё больше испугался. Впрочем, твари довольно быстро надоело болтаться на руке мага, и, к радости последнего, она вскоре отвалилась, повертела безобразной башкой по сторонам и, удовлетворённо хлюпая, отправилась искать выход. Софья взяла тазик, подошла к Алоэ и аккуратно промыла след от укуса, пока её недовольная подруга причитала, что вредный колдун так толком ничего и не выдал, и что его пора бы познакомить с тапком. Волшебница задумалась. Она была уверена, что проку от тапка будет маловато, но через некоторое время вспомнила парочку сказок, рассказанных им бабушкой Сони- опытной колдуньей, что в своё время обошла почти что весь мир, умудряясь ставить на уши целые государства. По части причудливых имён, полученных от врагов или друзей, желавших как можно более ёмко описать эту особу, её мало кто мог обставить. Если колдунья по прозвищу Выдра Бесовна, так же называемая в некоторых местах Выдрямордой Вырвиглаз, вдруг где-то появлялась — там непременно начинало твориться невесть что: сразу просыпались все старые проклятия и чудища, враз оживали все местные легенды и рождались новые, все заговоры и тайны вскрывались, словом — всё катилось в тартарары. Во время путешествий она запомнила множество самых невероятных и странных историй, в которых нередко сама принимала участие, а вернувшись, рассказывала о них внучке и её друзьям. Недавно Вальдемара, как её звали на самом деле, опять отправилась куда-то, и вот уже месяц о ней ничего не слышали, однако, Соня была уверена, что у бабушки Мары всё хорошо, и она просто где-то засела, прежде чем устраивать знатный кавардак, единственное, волшебница плохо помнит, когда хитрая колдунья последний раз так долго пряталась- видимо задумала нечто грандиозное. Девушка пакостно ухмыльнулась. — Даш, а помнишь сказку о духе города Нехлем? — спросила она. — Да. А что? — Осталась ещё у тебя та муть, которой ты обычно веснушки и шрамы от царапин сводишь? — Ты про ту, которая из ботвы варится? — Ага. — Есть ещё немного. — Тащи сюда. — Хорошо, но при чем тут она? — удивилась предсказательница. — А ты вспомни, как напужался воин, когда после третьей выходки духа увидел себя в зеркале. — Теперь понятно, — хитро улыбнулась Дарья и мигом выскочила из погреба. На своё счастье, маг понятия не имел о сюжете сказки, которая на самом деле быль, поэтому не очень-то волновался и уж тем более не испугался, когда девушка принесла небольшой горшочек с маслянистой светло-зелёной мазью, от которой сильно пахло травой. Еремей и Софья многозначительно переглянулись. Чародей быстро освободил Алоэ от верёвки, заставил его встать, затем, взяв у сестры горшок и кувшин с водой, отвёл пленника в полупустую боковую комнатку-кладовую и прикрыл дверь, а девушки забрались в большое старое кресло и принялись ждать. Около получаса из комнатки практически ничего не было слышно, кроме еле различимого шёпота, и, изредка, плеска воды в кувшине или шороха. Софья уже потихоньку начала клевать носом: часы на далёкой городской башне на всю округу возвестили о том, что пошёл третий час ночи. Деревенские собаки начали свою ночную перекличку. То дальше, то ближе слышался звонкий лай. Дарья вроде ещё держалась. Соня положила голову ей на плечо, когда волшебница уже почти уснула, дверь боковой кладовки неожиданно открылась, и оттуда вылетел пленник. Алоэ с трудом встал, придерживаясь рукой за стену и слегка пошатываясь. Соня сразу заметила, что он не в себе: маг был бледным как мел и весь дрожал. Затем из каморки вышел брат Дарьи, он перекинулся несколькими словами с колдуном на незнакомом Софье языке; по злобе, звучавшей в голосах обоих, девушка догадалась, что это, скорее всего, были ругательства. Еремей взял пленника за руку и подтащил его к волшебнице, при этом Алоэ три раза запнулся на одном месте и один раз чуть не повалил чародея. Соня поняла, что пора заваривать мяту. — Ну и что ты с ним сделал? — спросила она, перетирая свежие листочки в ступке, пока вода грелась на небольшой масляной горелке. — Да так, припугнул немного, — ответил Ерёма, — даже жаль, что он так быстро раскололся. Алоэ промолчал, но весьма красноречиво покосился на чародея, однако Еремей не обратил на это никакого внимания, лениво потянулся, сказал Соне, чтобы, когда закончит с колдуном, вышла на крыльцо, и по лестнице выбрался из подвала. Дарья вообще никак не проявляла интереса к происходящему. Около четверти часа прошло в тишине. Вода нагрелась, волшебница залила мяту кипятком, потом взглянула на Алоэ. Он так и стоял, где его поставили, опёршись на стену, и, ссутулившись, смотрел в пол. Менее бледным он не стал. Даша сладко спала, тихо посапывая из своего уголка. — Кстати, как тебе местная живность? — спросила Соня спустя некоторое время, — тот чёрный зверь, который на вас из кустов выскочил — это ведь был самый настоящий фраск! Они так шутят. Пленник… промолчал. Дождавшись, пока чай остынет, девушка протянула большую деревянную кружку Алоэ, но тот даже не пошевелился. — Пей, — настойчиво приказала волшебница. Колдун вздрогнул, будто очнувшись ото сна и потянулся к кружке, однако трясущиеся руки его не очень-то слушались. Когда он, наконец, кое-как сумел её взять и начал медленно пить, девушка заметила, что его рубаха немного съехала с правого плеча, на котором напрочь отсутствовали пятна. Софья молча подивилась действенности дашиного варева и спросила мага что с ним, но Алоэ лишь отмахнулся, мол, ерунда, ничего такого, тут же поправил рубашку и продолжил пить, усердно делая вид, что ему действительно всё равно. — Успокаивайся давай, — сказала волшебница усмехнувшись, — что бы там ни было, на сегодня твои мучения закончились. Тебе бы выспаться, а то надулся как фраск на куст репейника, того и гляди, дым из ушей пойдёт. В ответ послышалось лишь сдавленное фырканье. Алоэ пытался представить, как дымятся уши чёрного лохматого чудовища, с ненавистью глядящего своими жуткими жёлтыми глазищами на вполне безобидное растение. Когда маг допил отвар, Софья вывела его из подвала, оставив Дарью и дальше дремать в старом кресле, и уложила спать на широкой скамье. Уставший колдун возражать не стал, и, когда девушка вернулась из кладовки, неся покрывало, Алоэ уже спал как убитый, растянувшись во весь рост и свесив руку со скамьи. Соня укрыла его пледом, а сама, накинув на плечи тёплую мантию оливково-коричневого цвета, вышла на крыльцо. На ночном небе льдинками блестели мелкие далёкие звёздочки. В мёртвой тишине, какая бывает разве что глубокой ночью или в склепе, слышались только шаги еремея, казавшиеся из-за этого невероятно громкими. Он медленно прогуливался по двору, обдумывая полученные сведения и иногда поёживаясь от пронизывающего, по-осеннему холодного ветра. Девушка села на крылечко и окликнула друга. Тот обернулся, увидев волшебницу, подошёл к ней и примостился рядом. Некоторое время они молча наслаждались видом на реку и село с холма, на котором стоял дом, а потом Соня спросила: — Что ты узнал? — Немногим более того, что уже знаешь ты. — Расскажешь? — Конечно. Алоэ прибыл сюда из нашего любимого источника всех бед — Двулистана. — Весьма ожидаемо. — Не то слово. Так вот, он здесь с целью разведки, насколько я понял, перед войной. А наимудрейший король Ричард додумался отправить в такое опасное приключение отряд со всего одним магом. Если бы он был чуточку мудрее, Алойка бы куда меньше мучился, но сделанного не воротишь, несчастное воинство уже не первую неделю плутает в Туманном Лесу, и нам удалось застать шайку врасплох. Алоэ много ругался по этому поводу. Из дневника мы с тобой выяснили, что над ребятами уже фраск пошутить успел, и мохнатый засоня на них свалился. Не жизнь, а сказка! — Даже жаль их немного. — Разве что совсем чуть-чуть… А ещё я узнал, что Алойка, похоже, немного в ссоре не только с головою, но и с королём. — А с головой-то у него что? — удивилась Соня. — Непрошибаемый. У него вообще нет сомнений в том, что армия Двулистана сможет захватить нашу Рухляндию. — Ты ему объяснил? — Естественно. Теперь он понимает, что захватывать эту страну себе дороже, но всё ещё уверен в успехе предприятия, хотя, помнится, после небольшого рассказика о повадках дирков он малость струхнул. И это я ему ещё про фрасков, лисеней и чудных змеев не сказал. — Может он не так уж безнадёжен. — Может. — Его бы с бабой Марой познакомить, — мечтательно сказала Софья, приобняв друга. — Их всех там с Марой познакомить надо, — улыбнулся Ерёма, — глядишь, поумнеют. Король кстати, похоже тоже малость не в себе. — А вот это нехорошо. От сумасбродного правителя можно ждать чего угодно. — Именно. Надо бы наших друзей-охотничков по ту сторону реки предупредить, причём как можно скорее, мало ли что… Небось весь околоток переполошат, а то и дозоры выставят у границ, стрелки у них очень хорошие. Только вот путь неблизкий. — Это верно. Если не через Белочкин Яр. Еремей сразу помрачнел. — Вот уж куда лучше не соваться, — с дрожью в голосе сказал он. — В обход трое суток в одну сторону получится, а за это время много чего может произойти, — возразила Соня — Лучше не нарываться на неприятности почём зря. Туда и вороны не летают. — Да по окраине, через перелесок. До развалин оттуда недели с две. — А от этого ни тепло, ни холодно. В этом лесу куда не плюнь- чудовище. — Знаю, но так можно вернуться к утру. Ты не думай, мне тебя отпускать не хочется и самой туда совсем неохота, но медлить нельзя. За пропавшим отрядом могут прийти другие, сильнее и многочисленнее. И там уж точно будет не один маг. С Алойкой нам ещё повезло: он успел недельку помариноваться в чаще и совершенно вымотался. — Алоэ сильнее меня, но бой с ним дался мне тяжело лишь потому, что следовало взять его живым. — Верю. Но к охотникам всё равно нужно заглянуть, а из тех, кто сейчас в селе, с порталами никто не дружит. — Досадно, — вздохнул Еремей. Спустя несколько минут он предложил: — Может лучше мне туда слетать? — Не. Если ты пропадёшь, защищать село будет почти некому: все в разъезде, да и за Алойкой кто-то должен приглядеть. Чародей не ответил. Он с головой погрузился в раздумья. Соню он знал с рождения и любил почти как сестру. Он ни за что не отпустил бы её в этот проклятый Белочкин Яр, но она была права. Туманный лес, окружающий страну с запада, конечно, задержал бы врагов, но без помощи охотников и лесных колдунов- ненадолго. Если уж намечается война, об этом должны знать все, а если случится нападение, Соня село не смогла бы защитить. Еремей и сам бы вряд ли справился. Решение было принято. Маг расстегнул волшебную сумку, размером где-то с варежку, висевшую у него на поясе и запустил в неё руку по локоть. Немного пошарив на дне, он выудил оттуда двуручный меч в сильно потёртых кожаных ножнах, на всякий случай лежавший в этой сумке ещё со времён похода в Яр, и протянул его Софье. — Вот возьми. Девушка, конечно, знала про расширяющие чары, наложенные на сумку и была готова к чему угодно, но получить меч не ожидала. — Я не умею орудовать двуручником, — сказала она — Ой, знаешь, это такой меч, что, если придётся им помахать, уже не имеет значения умеешь ты или нет. Хрен редьки не слаще. — Но… — Я ж в своё время как-то научился, хотя был на год младше, чем ты сейчас. Бери и всё тут. — Да я ж его не подниму! — Коли случится- ещё не такое поднимешь, попомни моё слово! По себе ведь знаю. — Ладно… — вздохнула Софья и нерешительно взяла меч. Он оказался далеко не таким тяжёлым, как она ожидала. Даже держать его было вроде бы удобно, правда, весь эфес меча был почему-то туго обмотан полосками ткани. — Знаешь, а мне ведь до сих пор тревожно, хоть мы и поймали Алойку, — сказала волшебница, после недолгого молчания. — Не нравится мне это. — До сих пор гадаю, что ж меня такое ждёт… впрочем, в нашем деле главное — на ворожея не напороться, верно? — Верно, — вздохнул Еремей и положил руку на плечо Сони, — но ты всё ж запомни: меч в сердце или огонь в лицо. Больше они ничего не боятся. И если что- сразу беги. Не забудешь? — Не забуду, — ответила девушка и крепко обняла своего друга. Немного посидев так, любуясь звёздами, Соня встала, в шутку потрепав совсем уж мрачного Ерёму по голове, зашла в дом, чтобы переодеться и собрать некоторые нужные вещи, и затем вернулась на крыльцо. — Думаю, мне пора, — сказала она, глядя на расстилавшийся у подножия холма цветочный луг, — к утру, авось, успею. Ты за растением присмотри, ладно? — Ладно, — ответил Ерёма, поднялся на ноги и обнял Софью на прощание. — Ты уж вернись, хорошо? — спустя некоторое время попросил он и поцеловал подругу в лоб. — Хорошо, — улыбнулась девушка, затем, отстранившись, уселась на свой посох и, поплотнее надвинув на голову капюшон мантии, улетела ввысь, в темноту. Проводив её взглядом, Еремей лишь грустно покачал головой: он слишком хорошо знал этот мерзкий лес.