I.

— Да ладно тебе! — говоришь ты, хитро прищуривая глазки. Абраксас в ответ смеётся, открывает двери и пропускает тебя вперёд. Улыбка постепенно исчезает с твоего лица, пока ты входишь в кабинет. Урок прорицаний. Полтора часа молчаливых страданий, в обществе своих сокурсников. И дело даже не в солнечном и жарком кабинете; не в ароматических удушающих маслах, что хаотично расставлены по всему классу; не в тяжёлой, опутывающей чёрной магиеей рядом сидящего Реддла. А в том, что всё то, что предсказывают тебе — сбудется. И если же раньше тебе было интересно, что ждёт впереди, то теперь же ты возненавидела этот предмет, после предсказанной смерти близкого друга. Ты качаешь головой и занимаешь место возле Тома. Он окидывает тебя холодным, властным взглядом, лишь на доли секунды задерживаясь на твоём лице, но после отворачивается, слегка щурясь от солнечных лучей. — В чём дело, Т/И? — спрашивает Реддл, нервно дёргая рукой. Видимо, желание закрыть шторы от раздражающего солнца пересиливает его ледяное спокойствие. — Ненавижу прорицания, — честно говоришь ты, рассеяно глядя куда-то в потолок. Том хмыкает, вспоминая о смерти Лазаря Смита. О, бедный пуффендуец был замучен до смерти в Лютном Переулке. Но это его вина. Нечего было верить на слово обшарпаной старушке, что так просила его помощи в спасении своего «внука». — Лазаря сгубила его доверчивость. Тебя же может погубить твоя мнимая вина. — Я должна была сказать ему об этом пророчестве, Том… — Хватит. Откуда тебе знать было, что оно сбудется? Ведь и пророчества имеют свойства ошибаться, — было видно, что староста хотел ещё что-то добавить, но его прервала профессор Бильдерлинг, что вошла в класс. — Доброе утро, ученики! — пропела преподаватель, ловко перекидывая с одной руки на другую маленькую шкатулку, с золотистыми узорами и звёздами, которую берёт на каждый свой урок, — Сегодня мы с вами обучимся гаданию на Кельтском Таро… В ответ же ей послышались тихие страдальческие стоны Гойла и Кребба. Долохов возвёл руками к потолку, как бы вопрошая: «За что, Господи?». Розье тяжело вздохнул, пытаясь припомнить рецепт зелья от головной боли, что понадобится после занятия. Остальные же слизеринцы решили не выражать своё недовольство вслух. — Тише-тише, дети… — сказала профессор, доставая из шкатулки карты таро с красочными изображениями. Ты опустила голову, чувствуя поступившую к горлу тошноту. Не в силах более выносить давящую атмосферу, ты резко встаёшь, наспех произносишь извинения и вылетаешь из класса. Срываешь галстук с шеи и прислоняешься к стене, закрывая глаза. Следом за тобой выходит Реддл, с несвойственным ему беспокойством смотря на тебя. Взмахнув палочкой и произнося заклинание, он подносит тебе стакан с водой. — Спасибо… — сдавленно произносишь ты, отпивая маленькими глотками воду, и стараясь не думать о том, почему Реддл вдруг так забеспокоился о тебе. — Не стоит. Мне бы просто не хотелось потом слышать со всех сторон, что одна из лучших учениц Слизерина чуть не упала в обморок, из-за волнения от урока прорицания, — сказал Том, скрещивая руки на груди. — Лазарь был моим другом, Том. Единственным человеком, на которого я всегда могла положиться… Которому всегда могла доверять… — говоришь ты, мерно покачивая стакан в руке. — Стоп. Прекрати, — с нарастающим раздражением в голосе отвечает староста, — От этих твоих изречений у меня складывается впечатление, что шляпа ошиблась отправляя тебя на Слизерин… Может, на Пуффендуе тебе было бы лучше? Пока ты стараешься найти подходящие слова для ответа, Реддл подходит ближе к тебе и приподнимает твой подбородок двумя пальцами. — Лазарь погиб и точка. Сейчас ты должна двигаться вперёд, не думая более о том, что было прежде. Ясно? — ты с удивлением смотришь на Тома, пытаясь понять в чём причина такого тёплого (как для Реддла) отношения к тебе. — Нам пора возвращаться, — говорит он, открывая двери и пропуская тебя в кабинет. Преподаватель поинтересовалась твоим состоянием, но получив утвердительный ответ, вновь вернулась к теме урока. Заняв своё место, ты оторвала небольшой кусочек пергамента и быстро написала на нём послание: «Ты прав. Спасибо». Подкинув этакое «письмо» Реддлу, ты стала наблюдать за его реакцией. Он слегка приподнял левую бровь, развернул бумажку, усмехнулся, начеркнул ответ и передал тебе: «Я рад, что ты это поняла» В этот момент к вам подошла профессор, с разложенными картами на большом серебрянном подносе, что с помощью магией следовал за ней. Ты спрятала бумажку в карман, морально подготавливаясь к гаданию. — Итак, Кельтский крест.. Его практикуют тарологи всего мира. И причина его столь значительной популярности и повсеместной востребованности состоит не только в том, что он безотказно «работает». Он хорош своей всеобъемлемостью; подумав о проблеме или ситуации, вы узнаете о ней всё — в чём её суть, каково лично ваше субъективное представление о ней (в котором, кстати, вы даже, может быть, и не отдаёте себе отчёта), какой она кажется со стороны, как будет развиваться… — профессор замолчала, оглядывая класс, надеясь, что смогла пробудить интерес в учениках, — С помощью этого расклада любая проблема раскладывается по полочкам, а подразумеваемое и даже неосознаваемое становится логичным и очевидным. Кельтский крест способен подтолкнуть к анализу и правильным выводaм. Причём, самое удачное в нём то, что его можно использовать для каких угодно вопросов — карьерных или любовных, относительно перспектив и для разрешения сомнений… В классе повисла тишина. Каждый из учеников задумывался над тем, какой же вопрос хочет задать. — Т/И, начнём с тебя, — сказала преподаватель, взмахом палочки перенося карты с подноса к тебе на стол, — На что бы ты хотела погадать? — На любовь, — ответила ты, пожимая плечами. Мальсибер глумливо засмеялся, а Кребб и Гойл начали отпускать похотливые шуточки. Но лишь одного недовольного взгляда Реддла хватило, чтобы этот гомон прекратился. — Да, каждая девушка мечтает выйти замуж… — покачивая головой произнесла Бильдерлинг, — Вытаскивай левой рукой четырнадцать карт. Пять карт ставь справа: три понизу, а две сверху. Слева из шести карт образуй круг, а в центр их — две карты. Как выложишь их, то переверни «рубашкой» вниз. Выполняя указания профессора, ты старалась не обращать внимание на яркий и неподдельный интерес Тома. Он постоянно переводил взгляд с твоего лица на карты, будто от этого расклада зависит, как минимум, его судьба. «Слишком странное поведение, как для Реддла… Что же происходит с ним сегодня?» — подумала ты, переставляя таро. — Итак, давайте посмотрим, что же выпало у нашей Т/И? — преподаватель улыбнулась, рассматривая карты. Но чем дольше она всматривалась в расклад, тем больше усиливалось твоё беспокойство. Ведь улыбка спала с лица Бильдерлинг, а на её лице застыло выражение ужаса. Ведь слизеринцы, которые увлекались этим предметом, указывали пальцем на карты таро, тихо повторяя одно лишь слово: «Дьявол». Ведь Реддл так победоносно усмехнулся, что по коже пробежался мороз. — Ваш будущий муж… — говорит профессор заикаясь, — Ваш будущий муж будет очень влиятельным человеком… Сильным и способным на многое магом… Его имя будут произносить со смесью страха и восхищения… Он готов будет разрушить весь мир… убить всех, кто дорог Вам… опоить Вас любовным зельем, лишь бы Вы только принадлежали ему… — Бильдерлинг поднимает взгляд на тебя, а после переводит его на Тома, широко распахивая глаза, ловя себя на одной мысли, — Мистер Реддл, а какова Ваша карта в Таро? — Как это, профессор, неужто Вы забыли? — произносит Реддл, с наигранной обидой, — «Дьявол».