Часть 4. Бескорыстие

      Спустя годы после последнего поглощения, задумываясь о разнице между миром смертных и бессмертных, Сонный Эш пришёл к выводу, что ему до неё уж точно нет никакого дела. Ведь он, оборвав связи с теми, кого знал раньше, больше не относился ни к тому, ни к другому.       Если бы только Сонный Эш допустил мысль, что всё это время его ждали здесь, в Англии… Сейчас всё было бы совершенно иначе. Он бы вернулся к Гиа. Не случилось бы никакого контракта. И Махиру был бы в безопасности, вдалеке от конфликта вампиров, от угрозы быть поглощённым.       Куро неуверенно взял предложенный ему сэндвич и сперва осмотрел его так, будто это был и не сэндвич вовсе. Что только подтверждал непривычно спокойный взгляд, с которым от него откусывал Гиа. Тот самый Гиа, с которым их когда-то роднил страх перед хрупкостью людей.       — И всё же, — тихо подал голос Эш, — пока меня не было, человеческий срок не стал особо длиннее… — Он подвис, прежде чем осмелился поднять неудобную тему, а по итогу выдал что-то несвязное: — Разве… не будет гру?..       — Человеческие жизни, — беззлобно поправил его Гиа, подняв взгляд. — Для тех, кто достиг взаимопонимания, жизнь пролетает быстро, но у тех, кто живёт в одиночестве, она тянется медленно.       Не распознать этот его излюбленный тон мудрого наставника было просто невозможно. «Подумай, Эш». «Конечно, теперь ты понимаешь, о чём я говорю, Эш». «Ты же не настолько безнадёжный глупец, Эш».       Он понимал. Последний месяц, по сравнению с последним столетием, пролетел для него, словно по щелчку пальцев. Поразительным было уже то, что он отследил этот месяц, знал, какое сегодня число.       — Взаимопонимания? — тем не менее завредничал Эш. — А как же твои слова о подражании людям?       Гиа посмотрел на него взглядом неоправдавшихся ожиданий. Да, прямо так и говорил: «Ты — идиот».       — Эш, — в голосе оборотня зазвучали предупреждающие нотки, — ты отказываешься от розы, потому что так поступил бы человек или потому что так поступил бы Куро?       А какая разница? В любом случае у него никогда не получалось кого-либо защитить и едва ли получится теперь. Стоит ему хоть что-нибудь предпринять, неважно что, Махиру тут же будет обречён.       Куро увёл взгляд, едва начало ныть в груди. Тогда Гиа прояснил:       — Есть разница между тем, чтобы защищать общепринятые ценности, и тем, чтобы защищать то, что ценно лично тебе.       Эш вспомнил. Когда Гиа сказал, что он всё-таки не человек, Эш понадеялся, если он будет совершать поступки, которые все вокруг называют «человечными», у него получится оттеснить внутреннего монстра. Но реальность оказалась гораздо сложнее, чем сложенная людьми мораль. И только с Махиру… Глядя на Махиру, считаясь с убеждениями Махиру, Куро снова попробовал поступать правильно, но уже не из намерения приблизиться к людям, а потому что того желала его душа.       Он больше не хочет поступать «правильно» и слепо убивать тех, кто представляет опасность, а потом сожалеть об этом. И сейчас он отказывается делать то, что должно, чтобы спасти мир, потому что, если пострадает Махиру, всё остальное потеряет всякий смысл. И это… Как же это геморно…       — Одиночество приносит комфорт, — подхватив его мысль, сказал Гиа, — но и навевает скуку, не так ли?       «Скуку…» — повторил он за Гиа в попытке повертеть, рассмотреть все грани этого понятия, но никак не мог задержаться ни на одной из них.       — Куро!!!       Мысль внезапно оборвалась.       Он инстинктивно отреагировал на зов и посмотрел вниз, туда, где среди многовековых деревьев, чей рост Сонный Эш мучительно долго наблюдал собственными глазами, стоял взвинченный Махиру и о чём-то бессмысленно ворчал.       Тогда грань повернулась к нему сама собой.       «Если только скукой можно назвать отсутствие смысла», — подумал Куро, но вслух лишь кратко согласился:       — Да…

***

      Давным-давно Эш и Гиа дали друг другу обещание…       Вот только на крыше Эш почему-то корячился в одиночку! Всё-таки один гвоздь Гиа забил, чтобы показать ему, как это делается, но всё остальное время занудный волчара оставался в комнате и, задрав голову, отдавал команды. Его вклад в общее дело — контролирование процесса, вот что сказал Гиа.       Перенеся невообразимые муки, Эш сбежал и спрятался в тени деревьев: вытянул ноги и принялся растирать затёкшую шею. Гиа безусловно заслужил право отыграться на нём, но, как всегда, совсем не знал меры. И ведь ещё может вдогонку потребовать вымести все опилки, ссыпавшиеся с досок…       — Куро?..       Он обернулся и увидел Махиру, который недолго потоптался позади дерева и наконец вышел к нему.       — Уже закончили, да? — спросил он и, приблизившись, осторожно опустился на траву рядом с ним.       В протянутой руке Махиру держал стакан холодной воды.       Куро принял его с молчаливой благодарностью. А Махиру, едва освободив руку, принялся неловко мять пальцами травинки. Нервничает? Пришёл о чём-то поговорить? Даже если так, они продолжали сидеть молча и думать каждый о своём.       Куро думал о том, что хочет растянуться во весь рост и крепко уснуть…       — Прости, Куро… — голос Махиру дрожал то ли от стыда, то ли от вины. — За то, что подумал, что лучше не говорить тебе…       «О том, что я чувствую», — предположил концовку Куро и перебил Махиру, позволив её не домучивать:       — От того, что ты там думаешь, ничего не изменится. Я остаюсь твоим напарником.       Махиру поражённо распрямился, словно не поверил в то, что услышал. Но ведь когда-то давно он очень хотел это услышать, правда?       Куро посмотрел на него в ответ и чуть нахмурил брови при виде его поджатых губ.       — Мне страшно, Куро, — осипло произнёс Махиру и отвернулся.       Он впервые сказал это вслух. Без всякой мишуры о долге, о геройстве. Махиру — обычный человек, который боится. И это именно то признание, которое Куро хотел от него услышать. Он будто снова наблюдал за тем, как горько Махиру плакал над шаром, пробуя полное бессилие на вкус.       — Что я… — продолжил он, преодолевая спазм в горле. — Что мне делать, если дядя в самом деле?..       — С ним всё в порядке, — уверенно сказал Куро и вернул Махиру наполовину полный стакан.       Тот принял его не сразу. Сначала взял себя в руки, а затем, не смотря ему в глаза, спросил:       — Откуда ты знаешь?       — Вы похожи, — начал объяснять Куро, пока Махиру подносил стакан к губам. — Когда длинноногий сказал, что убил тебя, я продолжал верить, что с тобой всё в порядке. И ты сейчас тоже должен. Потому что ты и твой дядя заботитесь о тех, кто вам дорог, что бы ни случилось. Ты вернулся, и он сделает то же самое.       Сдавленно выдохнув, Махиру сжал стакан побелевшими пальцами. Этого тоже было мало, слишком мало. Куро понимал это и принимал. Но Махиру хотя бы храбрился, что уже больше было на него похоже.       — Вот вы где, ребята! — высунувшись из окна первого этажа, позвал их парень-вязальщик. — Гиа хочет поговорить, так что я сделал нам всем чай!       Махиру ответил, что они уже идут, и тут же засобирался вставать. Куро, хоть и не испытывал хорошего предчувствия по поводу темы разговора, всё же поднялся первым, забрал у Махиру стакан и подал ему руку. Было видно, что он хотел сказать что-то ещё, но Куро развернул его и подтолкнул к дому, после чего поплёлся следом.       Махиру не нужно ничего говорить. Не нужно храбриться. Не нужно жертвовать собой. Как и не нужно было бросаться на помощь всем подряд. Но он всё равно это делал и ничего не просил взамен. Никогда ничего не требовал и не ждал взамен. Назвал напарником первого попавшегося вампира и доверился ему без остатка.       Я сделаю для тебя всё, что в моих силах, так давай работать сообща?       И как можно было допустить хотя бы одну мысль о том, чтобы обмануть это бескорыстное доверие? Как можно было не попытаться вырасти над собой, чтобы оправдать его?       Когда-то Сонный Эш верил, что ева может дать ему выбор и помочь сохранить в себе человека, но не теперь. Потому что дело не в еве, не в смертных и не в бессмертных. Дело в том, хватит ли тебе и только тебе сил сделать что-то для других, не попросив ничего взамен. И в этом есть смысл.       «Так ведь, Махиру?»       Махиру посмотрел на него и растеряно нахмурился, но Куро лишь едва помотал головой и кивнул в сторону столовой, намекая на то, что уже устал придерживать для него дверь.