3

Май. Две тысячи десятый год. Студентка астрономического факультета, Антонина, защищала курсовую работу. Написала, что придерживается теории, предложенной группой ученых. В теории сказано о высокой вероятности того, что через четыре миллиарда лет галактики Андромеда и Млечный путь воссоединятся, образовав Млекомеду. Все бы хорошо, только педагог астрономии презирал тех ученых, считая их доводы глупыми и невразумительными. Олег Осипович вызвал девушку к директору университета. — Ваша курсовая работа, — нарочито начал Олег Осипович, — ужасна. Она провальна. Я не собираюсь переводить Вас на четвертый курс до тех пор, пока Вы не докажете обратное. Я против этой детской теории! — астроном был вне себя, ведь его неоспоримое мнение подвергли сомнению. — Олег Осипович, прекратите! — директор перебил педагога, — Не позволяйте себе кричать на студентов, сколько можно Вам это твердить? — он повернулся корпусом в сторону Тони, — Простите его, Антонина. Олег Осипович хотел сказать, что Вам… Придется все переделать для дальнейшего обучения в нашем университете. Тоня была в растерянности — так запали в душу слова о «детской теории», которой она придерживалась. Губы задрожали, на глаза выступали слезы, но Тоня не позволила себе унывать и покорно согласилась переписать работу. После тяжелого дня ей хотелось побыть в одиночестве. Тоня пошла в парк. Она аккуратно вынула из своей сумки работу и сжала ее: — Почему я не могу думать так, как я считаю правильным?.. — Девушка убрала бумаги обратно в сумку, закрыла лицо ладонями и заплакала. Неподалеку раздался грохот. Тоня вздрогнула от неожиданности. Она осторожно приблизилась к месту, откуда исходил шум. Прямо за ней на влажной траве лежал профессор, рядом с ним — брошенный мопед. — Вы в порядке? — спросила Тоня, помогая встать Галактиону, — В парке нельзя ездить на мопедах! — упрекнула она профессора. — Я в норме, — оптимистично заявил Галактион, поднявшись с земли. Он отряхнул прилипшую траву, землю, насекомых, а затем взглянул на ладони — были кровоточащие ссадины. — Вот видите, о чем я говорила! Не беспокойтесь, у меня оставалась пара пластырей… — Тоня поспешно начала копаться в боковом кармане сумки. Профессор заметил это и сказал: — Спасибо, но у меня уже есть лекарство, — он ловко достал из кармана помятого халата мазь. Он нанес лекарство на руки, и царапины мгновенно зажили. Тоня удивилась: — Как же у Вас это получилось? — Знаешь, — понимающе объяснил профессор, — в будущем и не такое увидишь. — Постойте, — Тоня была шокирована. — Вы пришли из будущего? — Да, четвертый миллиардный год, — профессор указал на свой мопед, — Прибыл сюда на машине времени. Он понимал, что девушке из двадцать первого сложно поверить подозрительному типу со странными ушами. Галактион поделился своей историей с Тоней, чтобы она могла разобраться. — Вот как. А я уж думала, что Вы сумасшедший. — Честно призналась Тоня и проронила тихое «Извините…». — Ничего страшного. Многие так думают поначалу. Такова участь великого ученого, — выдержав вежливую паузу, профессор спросил: — А кто ты? Я слышал, что ты плакала. Расскажешь, что случилось? Я мог бы помочь тебе. Тоня рассказала о себе, не открывая душу, и о случившемся. Только она хотела спросить, возможно ли столкновение галактик, Галактион воскликнул: — Да правы ваши ученые! Я живу во времени, в котором будет существовать Млекомеда! Какими люди были нечестными! Хотя, — он вспомнил, как грубо совет обошелся с ним, — инопланетяне ничем не лучше. Собеседники погрузились в свои мысли, и спустя некоторое время профессора озарила идея: — Точно! Тоня, давай я помогу тебе, а ты — мне. Я покажу тебе столкновение галактик и дополню курсовую, а ты покажешься совету, чтобы мое изобретение одобрили. Хорошо? На лице Тони появилась улыбка — она согласилась. Это решение было неожиданным для нее самой. Наверное, в профессоре было что-то такое, что заставляло ему доверять. Галактион и Тоня сели на мопед и отправились в далекое будущее.