5

Космический совет давно ждал профессора. Они надеялись, что посмеются над очередной глупостью. Ожидания не оправдались. На сцену вышел Галактион со своей спутницей и торжественно объявил: — Уважаемый космический совет! Я побывал в прошлом и прибыл сюда, чтобы показать Вам девушку двадцать первого века. У членов совета не оказалось слов, чтобы описать удивление. Вскоре инопланетная фурия прервала молчание: — Какая красавица! Глаза голубые, пальцев у нее на руке всего пять! Вы слышите, коллеги, пять! — А кожа, — головоногий протянул свои щупальца и погладил ими, склизкими, Тоню, — такая нежная! Не бледная! Девчонка-то румяная! Ректор попросил коллег остановиться с восхищениями, из-за чего головоногому пришлось убрать от девушки свои щупальца. Он медленно встал, будто бы хотел потянуть время, и начал аплодировать профессору: — Галактион, поздравляю с сокрушительным успехом! — затем ректор бросил безумный взгляд на Тоню и зловеще произнес, — Знаете, редко встретишь такое уникальное создание. Как только я ее увидел, понял, что она станет прекрасным экспонатом в нашем музее. Нам стоит запереть ее в клетке и наблюдать за поведением! Коллеги поддержали идею ректора и с вызовом посмотрели на профессора. — Мы Вас не забудем, но взамен Вы отдадите девушку, — поставил условие ректор. Он показал правой рукой на часы и постучал по ним указательным пальцем, — Время не будет ждать! Тоня была очень напугана. Неужели профессор предаст ее ради собственной жизни? «Дурочка! — подумалось Антонине, — Я не смогу рассказать правды… Стоило остаться дома и согласиться с Олегом Осиповичем! Даже если он не прав. Я сама виновата, что поехала…» К удивлению, профессор встал вперед и отгородил Тоню рукой от совета. Галактион открыто и ясно заявил: — Значит, так, космический совет! Условием было «показать девушку» и увезти ее обратно. То, что Вы предлагаете сейчас — излишки! Прошу прощения за дерзость, но имейте совесть! — А мы не говорили, что вы увезете ее обратно! — ухмыльнулась фурия. — Мы ждем, когда Вы отдадите ее нам. Ну же! Профессор не растерялся. Он усадил Тоню на мопед, вслед за ней сел сам. Не успел совет произнести и слова, как они уехали. Последовать уже никто не смог — ни у кого другого не было машины времени.