один / потому что верю

а был ли выбор?

849 / Парадиз

      Убивать тогда ощущалось чем-то бóльшим, нежели обычной рутиной.       Оглядываясь с вершины всего пережитого дерьма, теперь воспринимаешь это чем-то выдуманным, нереальным, и отказываешься верить, но от правды-то не откреститься — убивать тогда не просто чувствовалось бóльшим. Оно не давало развалиться на куски.       Отнятие чьей-либо жизни, само по себе, не ощущалось простым избавлением, или же неконтролируемым импульсивным порывом — каждый шаг в убийстве, будь то положение ног, рук, наличие или отсутствие оружия, тщательно планировался, впрочем, как и выбор позиции, и лихорадочные попытки за несколько секунд просчитать правильный выбор. Каждое убийство всегда отзывалось новым, по-настоящему увлекательным экспромтом, требующим полной самоотдачи и упорства, потому что полумер лишение чужой жизни не принимало, допускались только точные решения и действия. Когда исступлённо мечтаешь о том, чтобы передавить окружающим глотки, тщательно планируемые убийства приносят искреннее умиротворение — отнекивайся, или нет, это правда, с которой, порой, хоть и страшно сталкиваться лицом-к-лицу, но смотришь на неё с широко открытыми глазами.       Такая позиция в разведотряде принималась не многими, часто, порой, порицалась, поскольку не всем по душе приходилась такая жуткая озабоченность, но Вере Сальвекварт, добившейся в свои года звания лейтенанта, в рядах этих угрюмых убийц, именно этой позицией и озабоченностью, ровным счётом, всегда было плевать на то, как к этому относились окружающие. Когда её впервые одели в «крылья» на спине, ни о каком взаимопонимании между солдатами речи не шло. Задача была всего одна, и предельно ясна — убивай титанов столько, сколько сможешь, потому что от этого зависит количество тех, кто сможет выжить. Будешь ли ты это делать с удовольствием, или нет — плевать.       Но, справедливости ради, стоит понимать, что рождаясь обычным человеком в этот мир, никто по доброй воле не станет наслаждаться чьей-либо смертью, потому что такие вещи никогда не воздвигнутся в статус «нормально» или «хорошо». Такие вещи случаются только когда вся земля переворачивается к верху дном, и миром начинает править настоящий ад.       Восемьсот сорок третий, а за ним и пятый — деревянный, гнилой, оставшийся далеко-далеко на западе от Розы, домик четырнадцатилетней Веры в первом году, и выжранный, превратившаяся в мёртвый призрак, город Шиганшина во втором. Хочешь, не хочешь, а после всего этого, лавиной накрывшего, ужаса, только и думаешь о том, а не преисподней ли теперь все прогуливаются день ото дня? Не преисподняя ли давным-давно вытеснила привычный мир, принеся с собой много лет назад титанов, и, наполнившую собой каждый угол, ненависть? Что в оставшемся крохотном клочке, на котором оставались существовать и верить люди, можно было тогда называть нормальным и хорошим? Что в этом мире теперь вообще можно было назвать человеческим? За какие грехи рождающиеся расплачиваются тем, что помирают, не прожив и дня?       Закончится ли когда-нибудь этот, пожравший всех, страх?       Задаваясь, время от времени, подобными вопросами, чаще всего перед сном, когда всякий раз перебираешь в памяти свою жизнь, искренне радуясь тому, что удалось пережить очередную вылазку, многие в разведотряде пытались для себя понять, за что же они скопом дохнут там, за Стенами. Ответы, понятное дело, сами по себе не находились, да и откуда им взяться? Их ряды преимущественно состояли из переживших всякое дерьмо, а потому бесполезными иллюзиями о «спасении мира» солдаты друг друга не кормили. И, тем не менее, на ночь глядя, перед разноцветными снами, всё равно мысленно спрашивали себя об одном и том же — во что я, в итоге, верю? Ради чего сражаюсь? На что надеюсь?       — Ради чего? — переспросила однажды Вера, когда ей задал этот вопрос один из товарищей, перед очередной вылазкой за Стены. — Ради того, чтобы убивать, конечно же.       — А как же внешний мир?       — Внешний, внутренний — не смеши, — ответила она тогда, потупив взгляд, — все мои мысли о том, как не сдохнуть.       Иронично, но солдат этот тогда погиб.       Во благо, или нет, для его родни, лишившейся кормильца и дорогого человека, было начхать — «благом» детей не накормишь, «благом» не объяснишь почему «папа» не вернётся, «благом» не заткнёшь дыру в сердце, «благом» вообще ничего не сделаешь. Так что же тогда правильно?       Смерти часто встречались на пути Веры, иногда даже тех, на кого не было всё равно, но когда своими глазами провожаешь в потусторонний мир людей, десятками, а то и сотнями, к такому быстро привыкаешь. Сегодня умер один, а завтра кто-то другой — командор часто говорил незаменимых нет, и это было абсолютной истиной.       Почему же ты тогда сражаешься?       Потому что ненавижу.       После первой своей вылазки за Стены, во внешний мир, впервые в жизни Вера тогда столкнулась с тем, что жесточайщая мясорубка, в которой пытаешься со звериным оскалом «вытащить» из лап титанов свою жизнь, в конечном итоге, хоть и порицалась, но принималась во благо, и это по-настоящему восхищало. Пусть на первых порах и глядели ей в спину как дикому животному, но, в конце концов, это не имело никакого значения — Вера, положа руку на сердце, искренне благодарила однажды толкнувших её в этот «мир» вечной резанины, потому что только здесь вся её заточенная ненависть находила своё применение.       Только здесь удавалось забывать о гнилом домике, оставшемся где-то на западе от Розы.

***

      Когда на шахматной доске, начавшейся партии за судьбу мира, был сделан первый шаг, был всё тот же восемьсот сорок девятый, разведывательный отряд, с очередными потерями, наконец, вернулся за пределы Розы, ставшей последним рубежом, но вместо того, чтобы получить заслуженный отдых от бойни, сопровождающей их вылазку, солдатам опять пришлось столкнуться с титанами, прорвавшими оборону в южном городе. Дело было в старом-добром Тросте, рядовым приказали не вмешиваться, а весь кадровый состав отправили добивать остатки оказавшихся в «кольце» Стены титанов, чтобы поскорей закрыть эту жуткую страницу в истории человечества.       Многим Трост напомнил Шиганшину пятилетней давности, когда тот же, внушающих размеров уродливый титан-колосс, сумел продырявить Марию, и многие повидавшие своими глазами ту мясорубку, начавшуюся после прорыва Стены, теперь, вместо того, чтобы пытаться спастись, наперехват лезли в петли, топились в бочках, убивали детей, после чего облегчённо сами себе стреляли между глаз. Вере Сальвекварт посчастливилось не видеть этих зверств, пять лет назад, но кто знает, может, её собственные, пережитые на окраине своего любимого городка, намного хуже — посчастливилось, не посчастливилось, в такие моменты думать было глупо. Любые зверства ничего общего со «счастьем» не имеют.       Трост же оказался сильнее — повторения судьбы Шиганшины он не принял.

***

      Прежде чем кинуться в разные стороны, солдаты разведотряда, под руководством капитанов, перегруппировавшись с солдатами из гарнизона, вкратце описавших им сложившуюся обстановку, остались для оговорки действий. В отличие от событий в Шиганшине, где всё шло ровным сценарием, здесь всплыло странное обстоятельство — как оказалось, среди всех нормальных гигантов затесался ненормальный.       − Это ведь то, о чём я думаю, верно? — прежде чем пуститься на шинкование оставшихся титанов, заулыбалась до ушей одна из старших капитанов в разведывательном отряде, Ханджи Зоэ, когда услышала что ненормальным оказался, умеющий принимать личину титана, какой-то кадет-новобранец. — Мы ведь попытаемся заполучить его, правда? Попытаемся?       Ответил ей самый высокий среди них, командор Эрвин Смит, возглавляющий весь корпус разведки с сорок пятого года. Заинтересованно поведя головой в сторону задымленных врат, уставившись на них каким-то странно задумчивым взглядом, каким он всегда начинал смотреть, как только принимался просчитывать свои «ходы» в голове, командор заговорил.       − Времени на взвешенные решения нет, но да — мы попытаемся отвоевать этого парня. Если всё так, как рассказали солдаты из гарнизона, упустить его будет крайне неосмотрительно.       − Значит, разберёмся с титанами и подберём мальчишку, − подытожил ещё один капитан, Аккерман Леви, прослывший самым сильным воином среди всех ныне живущих, − если повезёт, успеем раньше полицейских.       − Нет, − взмахнул головой Смит, − именно полицейские и должны взять его под стражу. Мы сыграем роль наблюдателей.       Отмалчивающаяся в стороне Вера, служившая тогда лейтенантом, равнодушно упрятав в отсеки привода лезвия, повернулась лицом к Розе, окружающей Трост, со стороны которой отчётливо виднелся поднимающийся в воздух пар. Сразу же вспомнились забавные лица кадетов, перед которыми она распиналась несколько недель тому назад, и те, обозлённо вырвавшиеся, возможно, не совсем подходящие в тот момент, слова. Вот оно как иногда случается — ещё вчера ты выступаешь с пламенными речами перед детьми, полными каких-то своих идей и надежд, а сегодня бок-о-бок сражаешься с ними за судьбу человечества.       Да и, в конце концов, ей ли так спесиво выпячивать вперёд грудь и трепаться о том, что должно, а что нет? После всего, увиденного своими глазами, навряд ли. Как любит говорить капитан Аккерман — если ты в душе никчёмный, то никакая ширма не сделает тебя героем.       − Я отправлюсь в центр, − продолжил, тем временем, Эрвин, − важно не упустить момент, и сразу приступить к переговорам. Возможно, обойдёмся малой кровью, но если нет — придется подумать над планом действий, если всё обернётся не в нашу пользу.       Ответил ему, ступивший к краю шиферной крыши, Леви.       − Чуется мне, нехилую кашу заварим мы этой затеей, но сейчас главное добить этих тварей, а что делать с этим мальчишкой обдумаем после. У нас, на всё про всё, без подкрепления, времени будет мало — уж постарайтесь не налажать.       Постучав кулаком по баллону, Вера сузила взгляд, как только к ушам донесся глухой, раздавшийся в ответ, звук. Удрученно потянувшись руками к своим тёмным волосам, она небрежно скрутила их, после чего на скорую руку проверив крепежи на экипировке, зажала в пальцах ручки управления. Отовсюду, спустя минуту, раздались выстрелы, заскрипели натягивающиеся тросы, и поднявшиеся в воздух солдаты мгновенно рванули в разные стороны — девушка, наряду со своим товарищем Августом, кинулись к нескольким, пытающимся взобраться на Стену, титанам, неподалеку от врат. Туда же направилась и группа Аккермана.       — Не заводись особо, — не оборачиваясь, но достаточно громко, чтобы разобрать в свистящем ветре, — здесь и без нас есть кому выделываться.       — Думаешь, это правда? — практически прокричала в ответ Сальвекварт, пробежавшись за напарником по крыше, подвернувшегося под ноги, дома. — Превращение, убийство других гигантов, и тот кадет — как-то не сильно вяжется.       — Думать будут другие — наше дело выполнить приказ.       Вера, спрыгнув на землю, раскинувшуюся между домами широкой улицы, молча побежала дальше, дабы сэкономить оставшийся газ. За несколькими кварталами уже виднелась огромная глыба, которой заткнули раскуроченные ворота, слышался топот затерявшихся, бесцельно бродящих пустыми дорожками, гигантов, и быстро перебирая ногами наряду с Августом, девушка то и дело кидала заинтересованные взгляды в сторону выглядывающих в просветах между домами врат — осознание того, что там находился умеющий превращаться в титана человек, волосы на затылке дыбом поднимало.       Кто бы в здравом уме радовался разгуливающему под боком людоеду?       — На тебе пятиметровый, а я займусь тем, что побольше!       Оглянувшись к моментально сменившему направление движения мужчине, рванувшему к шагающему к вратам титану, Вера, опустив ручки к приводу, с негромким щелчком, присоединила к ним лезвия, затем, с резанувшим ухо, неприятным скрежетом, вынула их с отсеков. Скользнув вдоль них взглядом, заметив несколько зарубин на одном из них, Сальвекварт шагнула к пятиметровому. К счастью, тот её тут же заметил.       Как только мясная туша развалисто двинулась в её сторону, Вера успела прикрепить трос к дому по правую сторону. Не сводя глаз от гиганта, девушка ловко взобралась на крышу, и даже успела пробежать несколько метров, прежде чем развернувшийся пятиметровый шлепком руки раздробил её в щепки. Точным выстрелом прикрепившись к шейной мышце гиганта, выглянувшей из-за приподнятой руки и плеча, Сальвекварт, пустив сэкономленный газ, взмыла в воздух. Замахнувшись двумя лезвиями, Вера прищурилась, и, не дав гиганту оглянуться, двумя прицельными срезами выкромсала кусок его плоти на затылке, мерзко отвалившийся в конце на землю. Поймав лицом брызнувшую горячую кровь, девушка, приземлившись рядом с грохнувшимся, начавшим дымиться титаном, ухватила край тёмно-зелёной плащовки, и брезгливо стала тереть им обе щеки.       Из-за угла дома сразу же выглянул ещё один — чуть больше.       Оттерев лицо, Вера взмахом оттряхнула от крови лезвия, и, сузив взгляд, размеренным шагом направилась ему навстречу. Заметив, как тот чуть присел, вероятно, собравшись пуститься в бег, девушка, приглянув подходящее место, выстрелила крюком в ближайший, уцелевший дом, и удачно зацепившись в деревянную балку, поддерживающую крышу, одним прыжком сумела забраться наверх. Приметив следующий дом, за спиной гиганта, Сальвекварт бегом кинулась вдоль крыши, забарабанив сапогами по шиферу, и пристально наблюдающий за ней титан, жутко кривящий лицо в гневе, неторопливо разворачиваясь, начал тянуться за ней рукой. Вполоборота оглянувшись, Вера сделала внезапный резкий разворот, после чего молниеносно выстрелила гарпуном прямо в гиганта. Вцепившись в его предплечье, она в прыжке развела лезвия в стороны, и, приземлившись на вытянутую, довольно горячую, что ощущалось даже сквозь подошву, руку титана, выпустила второй трос ему прямо между глаз. Оттолкнувшись от начавшей сгибаться руки, Вера взобралась на волосатую голову, быстро проскочила шаг, и, выцепив тросы, спрыгнула ему за спину. В полете поймав крюками его затылок, девушка заученными движениями замахнулась двумя клинками, следом за чем, с разъярённым рёвом вырезав из толстой шеи кусок мяса, отпрыгнула в сторону удачно подвернувшейся крыши.       Брезгливо наблюдая за тем, как дымящаяся туша падала на землю, пытающаяся отдышаться Вера в который раз убедилась в том, что эти мясные мешки ничего, кроме мерзости и тошнотворного отвращения, не вызывали. Медленно повернув голову к вратам, где ловко управлялись воспитанники Аккермана, она нахмурилась — тяжело было представить, что кто-то, умеющий обращаться такой мясной тушей, станет, в итоге, союзником человечества.       Почему же ты сражаешься?       Потому что…

***

      Завязавшаяся кутерьма после инцидента с тем парнем, которого, как оказалось, звали Эрен, и который, как оказалось, был из сто четвертого, заботила лишь, возбуждающуюся от одной только мысли о предстоящих экспериментах, Ханджи, всякий раз глядящую на всех сверкающими глазами, как только разговор заходил о том пацане. Обойтись «малой кровью» не совсем получилось, дело дошло до настоящего военного суда, но, тем не менее, ловко разыгранные командором карты, в купе с бесподобным артистичным мастерством капитана Леви, сделали своё дело — Йегера передали разведкорпусу.       Вера всё это время пыталась определиться со своим отношением к нему, но не могла.       — Мне нужно, чтобы с ним проработали неконтролируемый гнев. Сальвекварт, это по твоей части.       Подпирающая стену позади командора, на корточках присевшим перед Эреном, Вера, метнувшая взгляд на, вальяжно раскинувшегося на диванчике, капитана, мгновенно сощурилась. Потирающий платком, поколоченное стараниями Леви, лицо, Йегер, повернув голову, осторожно скосил взглядом в сторону девушки.       Он помнил тот день на полигоне, где их сто четвёртый встретился с ней, и её наполненные гневом слова, словно всё это случилось только вчера — меня взяли в разведотряд, потому что я умею убивать — если вы на это не способны, в наших рядах вам делать нечего. Сейчас же, когда их разделяло несколько шагов, она выглядела вполне обычной, спокойной, и…человечной.       Каким образом она могла бы проработать его гнев?       — Каким образом? — озвучила его вопрос Вера, по-настоящему испугав мгновенно напрягшегося Эрена. — Что я могу с ним сделать? Лекцию прочесть?       — Лекцию, не лекцию, хоть пляскам его учи — если это поможет обуздать гнев, мне плевать.       Вера, хапнув ртом воздух, хотела было начать перепалку, но вовремя была остановлена несильным толчком локтя в бок рядом стоящего Августа. Раздраженно смерив его взглядом, дельно скрестившего под грудью руки, Сальвекварт, сцепив зубы, молча отвернулась. Хоть пляскам его учи — напыщенный мешок дерьма, смеющий командовать ею так, словно он был её капитаном, порой, так сильно вымораживал, что приходилось чудом сдерживать себя от раздирающего желания выплеснуть всё своё негодование ему в лицо.       Так кому тут надо было прорабатывать неконтролируемый гнев?       — Я был бы весьма благодарен, если бы ты поработала с Эреном, Вера, — отозвался вдруг поднявшийся на ноги Смит, через плечо оглянувшись к перехватившей его взгляд Сальвекварт, — я верю в твои силы.       Скривившись от внезапной похвалы, девушка мгновенно залилась краской — неловко потупив взгляд, Вера украдкой стрельнула себе глазами под ноги, после чего сцепив за поясницей руки между собой, нервно зажевала изнутри нижнюю губу. Аккерман был мерзкой крысой, всякий раз бесящей, а Эрвин — нет. Леви был тем, кто пытался унизить, раздавить, напомнить, где её место, а командор, блестяще умеющий подбирать слова в подходящий момент, был тем, кто решился на двухчасовой разговор с убийцей в далёком восемьсот сорок третьем.       Раз уж тот, за кем она как за стеной, так верит в силы, что ей оставалось?

***

      — Простите, я не хотел навязываться. Можете не обращать на меня внимания, и даже не разговаривать со мной — я в любом случае ничего не скажу капитану, поэтому можете не волноваться.       Идя до этого по узенькой тропе, Сальвекварт вдруг остановилась, и тяжело вздохнув, устало закатила глаза. Опустив ведро с овсом на землю, которое она несла для лошадей, Вера полностью развернулась к сделавшему шаг назад Йегеру, увязавшемуся следом за ней в конюшню.       — Что за ерунду ты несёшь? Не разговаривать с тобой? — заворчала она, смешно скривившись. — Ты совсем глупый?       — Простите, я-       — Послушай, Эрен, — начала она, перебив его, — мы не игры играть собрались — мне отдали приказ, и я буду выполнять его, понятно?       — Д-да.       — Вопросы есть?       — Вы не очень-то и похожи на того, кто умеет управлять гневом.       — Ты прав, — спокойно ответила ему Вера, заметив, как парень забавно дернул руками, чтобы прикрыть своё лицо, — но это ничто в сравнении с тем, чем я была шестью годами ранее.       Поняв, что в разведотряде не все решают споры тумаками как капитан Леви, Эрен удивленно опустил свои руки, посмотрев на девушку напротив. Та, тем временем, продолжила.       — Я была животным, бросающимся в глотки всем без разбора. Разведкорпус это изменил.       — Можно-...       — Нельзя, — кратко перебила его Вера, опустившись к ведру, — тебе этого знать незачем.       Взяв металлическую ручку в ладонь, лейтенант развернулась, и молча двинулась дальше к конюшням, оставив его позади. Оторопело проследив за ней вплоть до того, как она скроется в проходе, Йегер, нелепо застыв посреди, поросшей травой, тропи, вспомнил вдруг Шиганшину и умершую маму.       Она тоже кого-то потеряла?       — Лейтенант Сальвекварт! — крикнул сорвавшийся с места Эрен, побежав в конюшню. — Лейтенант Сальвекварт!       — Ну что ещё?       — Расскажите о том, что вы видели за Стенами!

***

      Сказать, что возня с Йегером как-то надоедала или же выводила из себя — нет. Он был необычайно податлив влиянию, упорно слушался всему, что говорят, действительно старался стать чуточку лучше, чтобы соответствовать каким-то выдуманным целям в своей голове. Изредка наблюдая за ним, Вера диву давалась его искреннему стремлению послужить во благо высокопарным мечтам человечества, о которых он распинался в любое свободное время. Был ли он агрессивен? Нет, всего лишь, импульсивным. Так какой же гнев надо было прорабатывать?       — Как успехи? — поинтересовался было Леви, попивая как-то чай за столом напротив, в их бывшей штаб-квартире, где он с его подопечными, на какое-то время, осели перед экспедицией за пределы Розы. — Есть прогресс?       — Не знаю, чего ты ждёшь, — спокойно заговорила в ответ Вера, даже не взглянув в его сторону, — о каком гневе речь? Эрен хоть и вспыльчивый, но не бросается на людей.       — Когда его вытащили из туши титана, он всё бубнил о том, что всех уничтожит, и знаешь что? Он улыбался.       Сальвекварт, подняв голову, каким-то безучастным взглядом скосила на Аккермана, задумчиво высматривающего что-то в своём мерцающем отражении на поверхности чая. Бултыхнув кружкой, тот продолжил.       — Бросается, не бросается — где гарантия, что в ключевой момент он не намотает нам кишки на голову?       Действительно.       Второй раз с Верой Сальвекварт, окончившей своё обучение годами ранее, сто четвёртый корпус, а ныне новобранцы легиона скаутов, гордо ставшие на пути своего мрачного кровавого будущего, встретились на дежурных учениях, во всё том же восемьсот сорок девятом, в преддверии их первой, предстоящей экспедиции, обязавшейся стать едва не самой важной в истории человечества. Как и тогда, в училище, видеть доводилось её лишь мельком, с кое-кем она даже успела перекинуться парой-тройкой слов, но, тем не менее, этого вполне хватило чтобы свыкнуться с её присутствием, и даже «развидеть» в ней то, заточенное с двух сторон, лезвие. На расстоянии вытянутой руки лейтенант многим показалась тогда совершенно обычной, людимой, действительно человечной.       Лейтенант Сальвекварт многим показалась тогда надёжной.       — Отправишься с отрядом Леви для охраны Эрена?       Услышав внезапный вопрос, Сальвекварт, оторвав глаза от карты, над которой они битый час обмусоливали построение и каждый шаг в операции, медленно перехватила взгляд, спокойно посмотревшего на неё, командора. Не то чтобы её удручала охрана Йегера, или же делёжка обязанностей с Аккерманом, просто за те шесть лет, что она служила под началом Смита, ей ещё ни разу не приказывали покидать его тыл, который она, вместе с напарником, создавали своими спинами.       — Ты, или Август — выбирай.       Выбирать?       Неторопливо обернувшись к карте, вдоль и поперек изрисованной различными надписями и кривыми линиями, Вера, удручённо сузив взгляд, опустила глаза на раскрытые ладони, которыми она упиралась в стол. Спина командора и безопасность Эрена, она и Август, две сопоставимые роли — казалось бы, беспроигрышный выбор, так почему же изнутри неприятно корёжит? Чуть стиснув пальцы, девушка смягчила взгляд, и искоса глянув на Эрвина, всё ещё дожидающегося ответа, заговорила.       — Я останусь в тылу.       — Хорошо.       Спустя несколько минут в помещение впустили и новобранцев. Йегера среди них, понятное дело, не было, ведь Эрвин берёг его как зеницу ока в оцеплении отряда Аккермана, но всё равно это наводило на всякого рода подозрения. Озадаченно оглядев занявших свободные места кадетов, Вера всё никак не могла отделаться от назойливой мысли, закрадывающейся в её голову последнее время. Гигант Эрена, жуткий «Колосс», «Бронированный» — где гарантии того, что набор крыс, умеющих превращаться в машины для убийств, ограничивается только ними? Где гарантии, что этих предателей нет среди этих новобранцев?       Где гарантии, что их нет среди её товарищей?

***

      — Спарринг?       — Я слышал от Эрена, что вы хороши в рукопашном бою.       Вера, с ног до головы оглядев высокого кадета, вдруг обратившегося к ней, не сдержала разочарованный вздох. Бросив отчищать от засохшей крови свой привод, девушка отложила его в сторону, после чего поднявшись с каменного выступа, на котором она сидела, устало начала разминать свои похрустывающие плечевые суставы.       — Не совсем в рукопашном, — заговорила она, поворачиваясь в разные стороны, — я больше по холодному оружию.       — Холодному оружию? — удивился, изогнувший бровью, парень. Взглянув на него, Сальвекварт, опустила одну руку себе на пояс, и выцепив из небольшой кобуры, крепящейся к нему, наточенный нож, несколько раз ловко провертела им в ладони, прежде чем, усмехнувшись, стиснуть в ней деревянную рукоятку.       — Могу прирезать, даже глазом не моргнёшь.       Не успел кадет и слова в ответ ляпнуть, как со всех сторон начали подтягиваться и остальные. Вера заметила, что среди прочей мелюзги, кинувшейся устало плюхаться на землю после очередного тяжелого дня, потраченного на очередные полевые учения и зазубривания деталей операции, виднелись и её товарищи. Не поленились прийти на вечерние посиделки под конюшнями даже прихвостни Аккермана вместе с Эреном.       — Вот бы пацан наподдал этой как следует, — донеслось до Веры с толпы, — давно не навешивали ей хороших щей.       С неприятным хрустом размяв суставы пальцев, Сальвекварт, равнодушно пропустив услышанное мимо ушей, обратилась к парню.       — Как зовут?       — Райнер Браун.       Скосив взглядом в отряд Аккермана, где хихикая, довольно потирал свои ладони дожидающийся её провала Оруо, девушка вдруг заметила Йегера, что уставившись на неё, начал, с каких-то причин, улыбаться до ушей. Недоуменно сузив взгляд, Сальвекварт развернулась лицом обратно к Брауну, после чего диагональным обратным захватом зажав в правой ладони нож, выставила перед собой.       — Не волнуйся, — кивнула она головой на нож, — эта хватка сводит риски к минимуму.       Парень криво улыбнулся.       — Звучит обнадеживающе.       — Не думай сдерживаться — бей в полную силу.       На что она надеялась, говоря такое здоровяку? Наверное, на его неопытность.       Сначала всё шло гладко — она совершала отточенные годами тренировок выпады, тот их ловко блокировал точными, прицельными движениями, вероятно, выученными на полевых боях. Пока вокруг восхищённо свистели и выкрикивали какие-то несуразицы, Вера, пристально анализируя каждое движение пацана, всё больше и больше приходила в настоящее изумление — то, что тот владел приёмами, далеко превосходящими те, которыми обучают в училище, было ясно как день божий.       Всё закончилось ровно в тот момент, когда Райнер, воспользовавшись секундным замешательством лейтенанта, сумел выбить из её руки нож, а потом и подбить одну ногу, чтобы повалить на землю. Победно навалившись на Сальвекварт, широко распахнувшей глаза, парень, несильно придавив согнутым локтём ей горло, довольно заулыбался — победа была за ним. Но то, что началось после… если бы он знал, что всё обернётся таким кошмаром, никогда бы не предложил лейтенанту этот дурацкий спарринг.       Не было понятно, то ли её что-то напугало, либо ещё что — но стоило ему легонько придавить лейтенанту шею, и ту моментально будто подменили. Круглыми от страха глазами уставившись куда-то сквозь него, Вера, начав слишком сильно и быстро дышать, вдруг со всей дури кинулась отбиваться от него, и истошно орать. Растеряно отпрянув от Сальвекварт, нескладными движениями попытавшейся отползти от него, Райнер оторопел, когда заметил, что глаза девушки начали слезиться.       — Лейтенант? — осторожно обратился он, протянув к ней руку. — Всё в порядке?       Ухватившись похолодевшими ладонями за своё горло, Вера, прекратив кричать, полными страха глазами уставилась на Брауна. Средь всего неразборчивого шепота, который потом донёсся с её стороны, он отчетливо разобрал одно-единственное слово — сдохни.       Вере хотелось забиться в угол — сдохни, сдохни, сдохни, сдохни, сдохни.       Этого не должно было случиться посреди мирного поединка с кадетами, этого не должно было случиться у всех на глазах, этого не должно было случиться, только потому что её спасли. Её спасли, спасли, спасли! Её спасли шесть лет назад! У неё есть те, кто спас, кто защитил, кто не дал-       Опомнилась Вера, вырвавшаяся из бессмысленного потока болезненного бреда в своей голове, когда увидела перед собой обеспокоенное лицо Йегера, внезапно оказавшегося перед ней на коленях. Оцепенело оглядевшись по сторонам, поймав на себе не одну пару недоуменно уставившихся ей в спину глаз, девушка, пытаясь отдышаться, затем перевела взгляд на свои всё ещё дрожащие ладони.       Твою ж мать.       — Лейтенант? Что слу-…       Эрен умолк, как только заметил, что Сальвекварт начала медленно подниматься на ноги. Отряхнув свои светлые брюки, перетянутые в некоторых местах ремнями, Вера выпросталась, после чего, увидев всё ещё ошарашенно отсиживающегося в сторонке Райнера, удрученно чертыхнулась. Как только Йегер тоже поднялся, она заговорила.       — Простите, если напугала. Не знаю, что на меня нашло.       — Лейт-...       — Комментировать я это не собираюсь.       Ничего не ответивший Эрен переглянулся с Райнером. Сказать, что это всё было до усрачки напугавшим — ничего не сказать.       Когда своими глазами видишь как человек, который, казалось, ни разу не предрасположен к этому, ни с того, ни с сего, вдруг начинает, как сумасшедший, во всё горло кричать, и отбиваться, как в припадке, невольно задаешься вопросом о том, всё ли с его головой в порядке. Но лейтенант, кажущаяся образцовым солдатом, с образом быстро впадающей в истерии никак не вязалась, впрочем, как и с той, у кого есть явные проблемы с головой. Проводив напряженным взглядом поспешившую куда-то уйти Сальвекварт, Эрен, оглянувшись, заметил несколько пар, с какой-то странной тоской уставившихся ей в спину, глаз.       Больше всех сочувствующе-обеспокоенной показалась парню Петра.

***

      — И что в итоге? Никакого толку — вся моя работа с тобой свелась к бесконечному трёпу и нескольким тренировкам.       — Даже так это очень много.       К началу пятьдесят седьмой экспедиции оставалось меньше дня, никто уже не вдалбливал им в головы план и построение, а значит, можно было бездельно послоняться улицами Каранеса, прежде чем они выйдут за пределы Розы, или же присоединиться к тем, кто решил провести последние часы в кабаках. Эрен же, поначалу нервно нарезающий в отведённом им бараке круги, решил напоследок ещё раз поглядеть на высоченные врата, под которыми они завтра утром поскачут верхом на лошадях, где, в конечном итоге, встретился с лейтенантом.       Спрашивать о случившемся днями ранее он не решался, да и она бы не ответила, а потому, он просто молча поравнялся рядом с ней, и уставился на выгравированный силуэт коронованной «Розы», украшающей врата.       — Ваш отряд будут сопровождать и мои товарищи, — заговорила в ответ Вера, искоса глянув на него, — с вами будет Август.       — Вы?       — Я в отряде Эрвина, в его шеренге, — в ответ, — кто-то же должен прикрывать ему спину.       — Как думаете, — начал вдруг Йегер, нетерпеливо перехватив взгляд девушки, — получится ли у меня оправдать надежды командора?       Вскинув головой, Сальвекварт, прикрывшись ладонью, уставилась в чистое небо, которым неторопливо плыли одинокие облака, уходя куда-то на север, к пределам Шины, оставшейся далеко позади. Засмотревшись ими, беззаботно существующими там, высоко в небе, которым посчастливилось выудить в бога роль получше доставшейся человечеству, Вера, чуть погодя, ответила.       — Я не знаю, Эрен.       Разочарованно скривившись, парень заметно расстроился, после чего, как-то странно стрельнув глазами в сторону, удрученно потупил взгляд. Мягко улыбнувшись, Сальвекварт опустила голову, и, повернувшись лицом к Эрену, произнесла.       — Но я верю в тебя.       Тот взгляд, которым он тогда перехватил её собственный, она помнила, даже когда, годами спустя, в её сердце были совершенно другие люди. То восхищение, на грани искреннего изумления, отразившееся в его больших глазах, было настолько неподдельным и откровенным, что даже ей, повидавшей столько мерзости в этом, погрязшем в нескончаемой ненависти, мире, полностью потерявшей во что-либо надежду, искренне захотелось поверить в то, что это не было концом.       Жалела ли она потом об этих словах? Никогда.       Почему же ты тогда сражаешься?       Потому что верю.