два / надежда и правда

ненависть в прошлом

надежда в нынешнем

      

а в будущем?

849 / Парадиз

      Перед самой экспедицией, когда оставались считанные минуты, Вера, хоть и не подавала виду, но это не меняло того, что она совершенно не понимала что происходит.       Ежеминутно меняющееся расположение кадетов, наличие подозрительных повозок в центральной колонне, предназначение которых никто не сообщал, странная молчаливость некоторых из старшего руководства, непонятное напряжение между остальными солдатами — всё это явно отличалось от того, что должно было предшествовать привычной экспедиции за пределы Стен.       — Ты как?       — В порядке, — ответила подошедшему парню Сальвекварт, не отводя взгляда от, перебрасывающегося короткими, но не слышными, фразами с Аккерманом, командора, — как Эрен?       — За этой мелкой занозой глаз да глаз.       Вера, вполоборота оглянувшись к Августу, поравнявшемуся с ней, прищурившись, задала вопрос.       — Я могу с ним поговорить?       Парень не торопился с ответом. Выдержав несколько секунд напряженной молчанки, за время которой он успел удостовериться в том, что Сальвекварт начала подозревать, Август, отвернувшись, кратко ответил.       — Прости, нет.       Значит, что-то не так.       Вера, не понимая зачем, после услышанного «нет» начала перебирать вдруг в своей памяти начало службы под крылом командора, кровью, потом и адской болью выгрызенное признание, уважение, способность выжить и не дать умереть. Вспомнила, как взбиралась на эту должность не по лестницах с удобными перилами, как могло показаться другим — она стала тылом командора, дорого за это заплатив.       Особенно дорого обошлась дрессировка под чутким руководством Леви.       Он никогда никого не жалел, и никогда никому не попускал — будучи превосходным воином, блестяще владеющим навыками прицельного сражения с гигантами, и маневрированием с помощью привода, он безусловно был уникальным солдатом и ценным наставником, но совершенно бесчеловечным. Кровавые мозоли, переломы, боли в рёбрах, вывернутые кишки, постоянные обмороки — школа Аккермана хоть и была настоящим пеклом, но усвоившие её уроки становились полноценными солдатами.       Хочешь выжить — грызи землю. Хочешь стать сильнее — отринь всё людское. Хочешь отомстить — стань смертоносной машиной. Каждый урок, каждая тренировка, каждый спарринг, каждое, вбитое в её тело, слово — Вера, хоть и ненавидела его до лихорадочной трясучки, но уважала. Аккерман был тем, кто научил не просто убивать, а пытаться выжить.       Она верой и правдой служила под началом Эрвина с сорок третьего, отдавая себя уничтожению титанов полностью, до конца, позабыв о себе, отринувши всё человеческое — так почему что-то не так? Разве она не доказала своей самоотдачей то, что заслуживает доверия?       Сальвекварт, неторопливо, вполоборота, обернувшись, заглянула в лицо Августу. Эрвин не был тем, кто без действительно веской причины, стал бы подозревать во лжи людей из своего окружения. А это значило, что заварившееся вокруг Йегера дерьмо было куда опаснее, нежели могло показаться на первый взгляд.       Крысы среди них.       — Хорошо, — заговорила, чуть погодя, она в ответ, — пожелаешь ему удачи вместо меня.       — Всего-то? — криво усмехнулся парень.       — Позаботься о нём, Август, — проигнорировав глупый вопрос товарища, произнесла девушка, рассматривая его серые глаза, — и… выживи сам.       В конечном счёте, всё всегда только к этому и сводилось — ты всегда кого-то отпускаешь, а затем просишь не умирать. Встречаешь их возвращающимися живыми, а потом, через некоторое время спустя, всё опять на исходную — не умирай, не умирай, не умирай.       Август ничего не ответил. Кратко взмахнув рукой, он неторопливо развернулся, и, сунув каменной дорогой, к своему отряду, оставил её в окружении всех тех, кто должен был составить шеренгу командора. Молчаливо проводив товарища, чью роль в этой экспедиции она определила своим собственным выбором — а выбором ли? — Вера как-то равнодушно после этого взглянула на, тянущиеся к небу, вершины Розы.       Внутри должно было переворачиваться от разнообразных чувств, как это было каждый раз перед экспедициями, но сейчас, перед возможным лицом смерти, всё чётче и чётче начинал ощущаться наполняющий её, мерзкий, липнущий ко всему телу, ядовитый страх, иногда выскальзывающий сквозь решетки наружу, как это случилось тогда в спарринге с Брауном. Что послужило причиной тому, что она сейчас опять чувствовала его, Вера так и не поняла. Пропуская между ушей разговоры, и цоканье копыт лошадей, которых готовили к вылазке, Сальвекварт, сильнее прислушиваясь к себе, начала, с каких-то причин, пытаться представить возможное будущее, если им удастся отвоевать Марию.       Дом, кошки, собаки, дети — чаще всего, разговоры товарищей о прекрасном и светлом, что должно было низменно их ждать впереди, крутились именно вокруг этого. Какие же кошки и собаки могли ждать её? Она выученная машина для убийств, солдат, боевая единица — какое здесь может быть прекрасное и светлое?       Разве может существовать жизнь за пределами кровавых скотобоен? Правильным ли было возлагать свою веру на Эрена?       Ответ узнаешь только оказавшись по ту сторону — чертовски несправедливая догма.

***

      Стартовавшая с Каранеса, пятьдесят седьмая экспедиция за пределы Розы началась довольно многообещающе. Вдохновившись идеей использования, умеющего превращаться в настоящего гиганта, новобранца, многие солдаты, вместо привычных бесполезных молитв, и воспоминаний всего пережитого, наверное, впервые заговорили о том, что будет после возвращения. Многие действительно поверили в то, что после вылазки будет дальше.       С какой-то странной, кривой улыбкой ловя доносящиеся к ушам обрывки перебранок, скачущих по обе стороны, солдат, Вера, глядя в гриву своей лошади, на всех парах мчащейся в колонне командора, находила это ироничным. Человечество стало верить в победу над гигантами благодаря другому гиганту. В какой-то степени это было даже обидным.       Тем временем, в воздух взмыли первые сигнальные ракетные выстрелы.       Поначалу всё было тихо-мирно, строй маневрировал полем благодаря зелёным сигналам, но когда на горизонте замаячили первые красные, а после них и чёрные выстрелы, стало, откровенно говоря, не по себе. Заметив мелькнувший за высокими деревьями чёрный сигнал, по правую сторону, Сальвекварт, покрепче вцепившись в поводья, закричала скачущему впереди командору.       — По правому флангу аномальный! Будем менять формацию?       — Нет! Продолжаем двигаться на восток!       Вера, немного удивлённо уставившись в «крылья» на, трепыхающемся на спине Эрвина, плаще, не решилась на то, чтобы переспросить. Сильней прижав обе ноги к своему коню, она украдкой хоть и ловила глазами в разных местах маячащие опасные выстрелы, свидетельствующие об девиантных гигантах, но ничего больше не говорила, и не задавала лишних вопросов — если всё это время, все эти годы она полностью полагалась на человека впереди, то этот раз не будет исключением. Она будет верить. Она будет надеяться.       Не к месту вспомнился внезапный вопрос Йегера — получится ли у меня оправдать надежды командора?       Кто ж знает.

двумя днями назад

      — Да нет же, говорю, чуть ниже.       — Так?       — Йегер, — устало вздохнула Вера, — ты не знаешь, где у тебя находятся плечи?       Смешно нахмурившись, парень, закусив кончик языка, приподнял руку, с зажатым в ней ножом, на уровень своих ключиц, при этом пристально проследив за своими движениями прищурившимися глазами, над которыми забавно сошлись его густые брови. Переступив с ноги на ногу, Эрен, поднял голову, и, поймав взгляд улыбающейся Сальвекварт, спросил.       — Так?       — Уже лучше, — ответила она, кивнув головой, после чего опустила одну руку себе на пояс, — теперь касаемо захватов. То, как ты держишь нож, в принципе решает сам бой. Оборона или наступление, зависимо от ситуации есть разные вариации. Сейчас ты держишь нож прямым хватом — это удобно для атаки. Обратный — для защиты.       — Значит, в спарринге с Райнером, вы…       Заметив, как моментально помрачнело лицо лейтенанта, Эрен внезапно замолчал. Немного приопустив руку, он как-то странно стушевался, почувствовав себя крайне неловко из-за того, что взбередил ей вчерашний пережитый стресс, после чего с минуту помолчав, нервно топча траву под ногами, вдруг спросил.       — Что это было, лейтенант Сальвекварт?       — Кажется, мы договаривались — я не комментирую это.       — Что произошло с вами?       Девушка обозлённо сжала свободную ладонь в кулак. Раздражение, начавшее опасно подбираться к горлу, теперь ощущалось постепенно затягивающейся удавкой — да какое тебе вообще дело к тому, что, мать твою, у меня произошло?       Высверливая в парне дыру недовольным взглядом исподлобья, Вера сильнее вгрызалась ногтями в кожу своей ладони. Попытки без приглашения всунуться ей в душу вызвали волну настоящего бешенства. Брезгливо скривившись, она процедила.       — Ничего.       — Тогда-       — Хватит! — рявкнула она, перебив Йегера. — Прекрати лезть не в своё дело, понятно? Это, сукин ты сын, совершенно не имеет к тебе никакого отношения!       И раздраженно сплюнув, развернувшись, ушла. Полностью опустивший руку с её ножом вниз, Эрен, разочаровано ссутулился — перекошенные в бешенстве глаза лейтенанта были совершенно не тем, что он ожидал увидеть после своего вопроса. Не то, чтобы он рассчитывал на разговоры по душам с лейтенантом, просто ему действительно было интересно, было не всё равно.       Эрену даже стало как-то обидно. Он ведь с чистым сердцем, без какого-либо злого умысла, без насмешек — он просто хотел понять для себя, что могло бы заставить говорить вещи, сродни меня взяли в разведотряд, потому что я умею убивать.       Почему, во время своей первой экспедиции, за пределы высоченных, невыносимо давящих со всех сторон, Стен, несясь верхом на лошади следом за сосредоточенным капитаном Леви, Эрен вспомнил об этом именно сейчас, когда отовсюду маячили разноцветные сигналы ракет? Он ведь даже толком не попросил прощения. Она, после всего этого, вчера в него поверила, а он даже не извинился за то, что неблагодарно сунулся не в своё дело.       А что, если они вдвоём умрут?       Вскакивая на лошади в густой лес высоко тянущихся вверх деревьев, с неестественно широкими стволами и огромными кронами, Сальвекварт, разглядывая их, закинув голову, не сразу услышала приказ Эрвина перейти на устройства маневрирования. Лишь когда впереди засвистели тросы, Вера, поспешно ухватилась за рукоятки, и, вынув ноги из стремян, выстрелила одним гарпуном в ближайшее, удобно подвернувшееся, дерево, моментально сорвавшись с лошади резкой подачей, поднявшего её в воздух, газа. Взобравшись на широкую ветвь, заметив начавших копошиться внизу солдат, что вытаскивали из плотно затянутых брезентом повозок огромное количество артиллерийского оборудования, Вера сузила взгляд. Остальные, вылавливая беснующихся лошадей, накрепко привязывали тех к деревьям. Удрученно скосив глазами в сторону Эрвина, принявшегося раздавать указания другим, она поймала себя на нарастающем глубоко внутри напряжении.       На первый взгляд казалось всё шло по плану, всё под контролем, всё так, как должно было быть, но отмахнуться от навязчивого волнения, ползущего спиной, не получалось. И дело даже не было в страхе перед гигантами, или умирающими лицами своих товарищей, которые сопутствовали каждую экспедицию за Стены — дело было в этом жутком недоверии ко всем вокруг, вынуждающим каждого считать той самой крысой. А что, если их не два, не три, а десять?       А что, если они все, чёрт подери, умрут?       Заметив, как командор развернулся к ней, серьезно заглянув в глаза, Вера послабила хватку на ручках своего привода. Секундой спустя она увидела, как тот кивком головы подозвал её к себе.       — Как себя чувствуешь? — спросил он сходу.       Без сомнений — провокация.       — Отлично, — спокойно, даже слишком, — всё в порядке?       — Прости, Вера, тебе пришлось слепо действовать по моей указке. Мы проверяли всех, попавших в разведотряд позднее сорок третьего, но ты не стала исключением. Эрен, моя просьба поработать с ним, выбор локации в этой экспедиции — всё было частью проверки.       Несколько секунд она просто молча смотрела на Эрвина, глупо хлопая своими ресницами, успев зацепиться только за последнее услышанное — частью проверки. Он действительно заподозрил её в том, что она могла оказаться вшивой?       — Это было необходимо, — продолжил, тем временем, командор, — мы нуждались в дополнительных мерах предосторожности, потому что это не тот случай, когда можно игнорировать опасность из-за личных мотивов. Но теперь, когда ты совершила правильный выбор, мы можем говорить в открытую.       Внутри девушки моментально похолодело. Вот оно.       — Правильный выбор? — удивилась Вера.       — Мой тыл или отряд Леви.       Мой тыл или отряд Леви — выбор, предоставленный Эрвином, в тот день, когда они смотрели карты с дальним построением, выбор, который, по сути, и выбором-то не был, а всего лишь вопросом, который должен был решить её личный вопрос — крыса ты, или нет. Значит, Август всё знал. Он всё знал, и именно поэтому не разрешил поговорить с Эреном перед самой экспедицией.       — Эти ублюдки прячутся где-то среди нас, верно?       — Да, Вера, среди нас.       Среди нас.       Здесь хочешь-не хочешь, а сразу же начинаешь натягивать ярлык вшивого предателя на каждого знакомого солдата, друга, товарища, мысленно проматывая в голове все события, вплоть до вступления в разведотряд, в надежде отыскать хоть что-то, что могло бы намекнуть на личность ублюдка, ловко пробравшегося в их ряды. Вспоминаешь каждого, в разное время встречающегося на пути, каждого, кажущегося подозрительным, каждого, кто мог бы сделать что-то не так.       — Как думаешь, кто бы это мог быть? — поинтересовался Эрвин, с легкой полуулыбкой посмотрев на Сальвекварт. Перехватив его взгляд, девушка молчаливо поочередно рассмотрела глаза командора, после чего удрученно отвернулась, глянув вниз, где заканчивали возиться с орудиями. Кто бы это мог быть?       Подумать над ответом не дали, внезапно грохотом поползшие по земле и деревьям, приближающиеся громкие шаги гиганта, заставившие всех напряженно поразворачиваться в сторону раздающегося гула. Не мешкая, Эрвин тут же обратился ко всем солдатам.       — Всем занять свои позиции! Будьте готовы к сигналу!       Сальвекварт подобралась поближе к Захариусу, нервно выглядывающему что-то между крон деревьев. Всё ближе и ближе начали слышаться выкрики мелькающих между веток солдат, по всей видимости вступивших в схватку с тем гигантом, которые, если присмотреться, обеспечивали стремглав мчащимся на лошадях из центральной колонны, тыл. Стрельнув глазами в сторону заготовленных пушек с гарпунами, Вера мельком оглядела в напряжении застывших солдат на ветках, и, остановив свой взгляд на сосредоточенном Эрвине, вдруг широко распахнула глаза.       Проверка. Запрет на разговоры с Эреном. Путаница с расположением в строю. Тыл или отряд Леви.       Догадка подползла к ней вместе с поднимающимися дыбом волосами — крысам нужен Эрен.       А это значило, что в той центральной колонне, мчащейся перед тем, кого, по всей видимости, собрался поймать Эрвин, был именно отряд Аккермана.       Пусть Йегер и был, как удачно выразился Август, занозой, сующим нос в чужие дела, нагло выпытывая то, что запрещалось, то, что скрывалось, но, даже не смотря на то, что её работа с ним была чистым фарсом, Вера сочла её забавной. Эрен был занятным, до смешного искренним, открытым, но даже не это делало его каким-то особенным.       Особенным его сделало то, что он заставил думать других о прекрасном и светлом.       О доме, кошках, собаках, и детях задумалась даже она.       Покрепче сжав пальцы на ручках привода, с прикрепленными к ним наточенными лезвиями, Сальвекварт, как только грохоты и крики подобрались опасно близко, приготовилась к тому, что придется атаковать. Кто бы ни был этот титан-ублюдок, скрывающийся под чьей-то личиной, без разницы — увернуться не выйдет. Кем бы ни оказался желающий подобраться к Эрену, ему никто не даст мальчишку и пальцем тронуть.       Здесь командор, здесь весь командующий состав, здесь, мать его, сильнейший Аккерман, здесь элитные солдаты, здесь-       Опомнилась Сальвекварт, только когда тележку, в которой, покачиваясь, ехали солдаты, несильно встряхнуло из-за, напоровшегося на кочку, колеса.       Ответ, оказавшийся по ту сторону, заставил открытыми глазами взглянуть на жестокую и несправедливую правду — все совершенные выборы оказались неправильными. Выбор Эрвина, выбор Эрена, выбор Аккермана, и даже собственный выбор Сальвекварт.       Столкновение с тем самым, прячущимся под чьей-то личиной, разумным титаном — «Женской особью» — как в тумане, как за стеклом, как под толстым слоем пыли. Вера силилась вспомнить всё до мельчайших подробностей, но кроме как паники, захватившей её, когда на глазах начали давить солдат словно тараканов, она ничего не могла из себя вытащить, совершенно. Крики со всех сторон, ругань, очередь ослепляющих выстрелов, паника, паника, паника, страх, и осознание собственной бесполезности.       Огромной, разочаровывающей, полностью сковывающей по рукам и ногам, бесполезности.       Полностью истреблённый этой крысой отряд элитных бойцов Аккермана.       И, конечно же, погибший вместе с ними Август.       К ней, время от времени, обращались, говорили что-то, пытались встряхнуть, привести в чувства, но тщетно. Равнодушно высверливая глазами перед собой уцелевших солдат, как и она, трясущихся в повозке, Вера ощущала бесцветную, холодную и тихую пустоту внутри себя. Сделай она тогда другой выбор и вместо Августа в списке погибших числили бы её. Выбери она отряд Леви, и нашивку с «крыльями» в своих пальцах держал бы он.       Не умирай — ну и какова цена всех этих слов теперь? Гиганты оказались в очередной раз сильнее — отняли всё, и даже не спросили.

«материальные и человеческие потери этой разведывательной экспедиции были настолько велики, что даже самые ярые защитники разведотряда отвернулись от него раз, и навсегда»