Часть 4

Дверь классного кабинета в это мгновение казалось чем-то невероятно огромным, гнетуще высоким. Чуть выше своей головы Ринго заметила краем глаза номер класса — 3-2. Сердце в мгновение ухнуло в пропасть, даже в глазах, кажется, потемнело.       «Ты чокнутая?»        Резко вдохнув носом воздух, Рин хмуро свела брови к переносице и решительно постучала. В конце концов, сейчас-то ей уже нечего бояться. Сжав и разжав словно окоченевшие бледные пальцы, Аяме подняла глаза и вновь почувствовала, как дыхание сперло от страха. Только бы колени не подкосились, не хотелось бы упасть на виду у всех. На неё смотрели. Смотрели внимательно, пристально, изучающе.       «Явилась, уродина?»        Перед глазами мелькнула ядовитая ухмылка, забыть которую Рин все еще была не в силах. Резко зажмурившись на долю секунды, она глубоко вздохнула и поклонилась классу:  — Здравствуйте. Моё имя Аяме Ринго. Приятно познакомиться. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. По классу пробежалась волна шепотков. Внимательно и с опаской вглядываясь в глаза своих будущих одноклассников, Ринго со страхом искала в их взглядах презрение и враждебность. Так ведь всегда бывает. Ей никогда не рады.  — Можешь сесть вот туда, Ринго-чан, — приторно ласковым голосом произнесла учительница, но, как ни странно, именно эта ласка слегка успокоила Рин. По крайней мере, дыхание и сердцебиение улеглись. Негнущимися ногами она направилась в сторону пустующей парты в конце класса, прямо рядом с окном. Сидеть сзади — очень хорошо. Когда твое место позади, никто не прожигает спину взглядом и не шепчет за спиной гадости. Сзади Рин могла видеть весь класс, наблюдать за происходящим и не переживать о том что кто-то подберется со спины. Так ведь гораздо спокойнее. Спокойнее. Спокойнее, Рин. Ничего страшного.  — Итак, раз мы со всем разобрались, — со «всем»? — то начнем урок. Записываем тему сегодняшнего занятия. Ринго внимательно, стараясь, чтобы никто не заметил её взгляда, осмотрела всех присутствующих. Так. На второй парте первого ряда — девушка со светлыми-светлыми, почти белыми волосами и холодным и слегка надменным лицом, дальше — две похожие друг на друга девочки с короткими стрижками, низенькая девочка с большими круглыми очками, две девушки с длинными волосами, заплетенными в замысловатые косы, полная дурнушка и стройная красавица — стандартный набор класса. На мальчиков Рин старалась не смотреть. Не хотела и не могла. На мальчиков смотреть — страшнее всего. Кто-то смотрел. Эта мысль разрезала на клочки все её прежние размышления. Ловить на себе чей-то взгляд было страшновато. Сядь прямо, Ринго.       «Смотри, горбится, как старуха»        Поправь волосы.       «Ну и «причёска»…»        Записывай определения… Успокойся, успокойся, успокойся… Почерк, кажется, испортился. Учителя будут недовольны такой неаккуратной ученицей.       «Ты видела её почерк? Ну и ужас…»        Хотелось выйти. Это место просто невыносимо. Но страх задравшейся юбки, падения, плохой осанки, растрепавшихся волос держал Рин на месте с отвратительным чувством холодеющих конечностей. Вот же… Стоило привыкнуть к одному классу, как появляется другой, снова нестерпимо жуткий, вечно глазеющий

И шепчущийся

Косящийся в её сторону

Сплетничающий.

Как же хочется домой. Пожалуйста, Боже, пусть этот день закончится. Пожалуйста.  — Приветик, — Ринго вздрогнула, сильнее сжав в пальцах ручку. На неё смотрела одна из тех похожих друг на друга девочек. Она пытается быть дружелюбной, успокойся, Ринго. Она хочет наладить контакты. Подружиться… Подружиться? Глупость какая. Кто будет дружить с такой, как она?       «Ржавая» уродина»        Быстро откинув свои «ржавые» волосы за плечо, Рин осторожно отозвалась, чувствуя, как мерзнет что-то в груди:  — Привет, — голос хриплый. Ты же разговариваешь со своими кохаями? Так почему с ними не можешь? С людьми помладше общаться проще. Сейчас — другое дело.  — Как, говоришь, тебя зовут? — девушка странно на неё посмотрела. Конечно, Рин же молчала целую вечность, прежде чем ответить.  — Аяме Ринго, — максимально недружелюбно. Все-таки Ринго с самого начала знала, что не умеет производить на людей хорошее впечатление. Как только Сугавара вообще с ней подружился? Коши. От пронесшейся в голове мысли о нем стало гораздо спокойнее. Будто та окоченелость ужаса тут же немного ослабла. Рин тайком вздохнула, в очередной раз благодаря друга за сам факт его существования. Ринго ведь часто пользовалась тем, что её успокаивала одна мысль о Коши. Ей было тепло и спокойно рядом с ним, ей было лучше, когда она думала о нем, он действительно значил для неё больше, чем она готова была показать.  — О, приятно познакомиться. Меня зовут Акане Шуя. Откуда ты?  — М-м-м, из Сайтамы, — более многосложные ответы составить почему-то не получалось. Как и всегда, впрочем.  — Вау, большой город, — она почти искренне округлила глаза. Рин почти физически почувствовала нарастающую неловкость. Нужно как-то поддержать? Только о чем говорить? Ринго не знала, о чем можно говорить с человеком, с которым она знакома от силы минуту-две. Этот неловкий диалог прервал звонок, предвещающий начало урока. Аяме почувствовала, как расслабилась, когда чужое внимание к ней чуть поутихло. Вот только…  — Она такая странная, — шепнула Акане своей соседке. На её губах уже не было той улыбки, которую она наклеила на свое лицо при разговоре с ней. Конечно же… Что Рин еще ожидала. Её навыки общения с людьми приравнивались бы к нулю, если бы не её более-менее удовлетворительные умения разговаривать с младшими и наличие у неё друга. Ёкаи. Как же ты безнадежна, Аяме Ринго…

***

Она чуть расслабилась, когда осталась в коридоре в полном одиночестве, после того, как прозвенел последний звонок этого почти бесконечного учебного дня.  — Морковка! — кто-то без зазрения совести обнял её за шею, подобравшись сзади, — как прошел первый день? Рин глухо рассмеялась, касаясь обнимавшего её предплечья:  — Все нормально. Как обычно.  — Не волновалась? Никто не задирал? Может, подружилась с кем-нибудь?  — Нет, все нормально. Все нормально — её любимая фраза. Не хочется заставлять его волноваться. Он действительно слишком легко впадает в крайности и приступает к активным действиям. Слишком шумный и активный. Представить невозможно, сколько раз Рин это выручало.  — Хей, помнишь, о чем мы договаривались, Сахарок? — поинтересовалась она, шутливо тыкая его в руку. Голова Сугавары с удобством устроилась на её голове.  — Конечно, — довольно отозвался он, — супер острое мапо тофу! Чай или кофе?  — Странный вопрос, Ко-чан, — весело протянула она, выскальзывая из объятий, — конечно же, газированную воду.  — Ни один чай не спасет нас, — друг воинственно вскинул кулак, — что насчет попросить больше специй?  — Идеально.  — Тогда вперед к великим свершениям, — он ослепительно улыбнулся, — по дороге расскажешь, как прошел день. Вот мне сегодня…

***

Они шли в сторону кафе в тишине. Это не было чем-то некомфортным: они вообще никогда не чувствовали себя некомфортно в компании друг друга. Рин бросила на Сугавару еще один взгляд, осматривая его изменившиеся за два года черты лица. Он стал взрослее, приобрел некую мужественность, занявшую место его привычной глазу миловидности, подрос, похорошел… Похорошел? Определенно. Выгнать эту мысль из головы точно не получалось.  — Кажется, ты популярен в школе? — лукаво поинтересовалась Ринго, чуть обогнав Коши и получив возможность полностью видеть его лицо. Он как-то смутился, а его щеки, кажется, прибавили несколько пунктов к оттенку красного. Он закрыл лицо руками:  — Что за ерунда? Нет! — Стесняешься? Тебе это льстит, значит? — Рин беззлобно рассмеялась, вновь поравнявшись с другом. — Ну, конечно! Кому бы не льстило, — отозвался все еще несколько сконфуженный Сугавара, не переставая при этом тепло улыбаться.  — Ожидаемо, — протянула Ринго, фыркая, — ты же… — и осеклась на секунду. «Красивый»  — Такой сахарный мальчик, — закончила она, — ничуть не изменился.  — Тогда ты все еще морковка, — отозвался на это Коши, беспечно засунув руки в карманы.  — Знаю, знаю, — протянула она в ответ, посмеиваясь, а затем ускорила шаг, — идем быстрее, пока мы плетемся, кафе уже закроется!  — О, точно! Поторопимся, Морковка!