5.

Последующие несколько дней Тина старалась отвлечь саму себя, чтобы снова и снова не возвращаться к вечеру в зале и тому, что случилось между ней и Грейвсом. Загрузив себя работой и, остановив тренировки, она заглушала чувства и желания, тянущий, как камень, в пучину стыда, пока ей на глаза не попал очень интересный документ. — Восемь сотен за диван?! Серьезно? — Он уже пришел? — Куинни удивленно подняла брови и начала что-то искать за спиной сестры. — Так быстро?! — Ты потратила восемь сотен на чертов диван! — голос стал быстро переходить на крик. — Он отлично подойдет по стилю к вешалке. — На которой ничего не держится! — Просто надо уметь ею пользоваться и все, — младшая Голдштейн опустила голову и стала просматривать свои эскизы, делая вид бурной деятельности. — Ты себя слышишь? — пытаясь успокоиться, поинтересовалась Тина, нависая над девушкой, словно коршун. — Ты потратила наши деньги на диван, не посоветовавшись, не сказав ни слова мне. — Я это сделала, чтобы люди приходили, присаживались на него и ждали, пока мы освободимся и получали от этого удовольствия. — Они придут, сядут, получат удовольствия, а потом уйдут, потому что нет денег на ткань. — Что? — спросила Куинни, поднимая на нее удивленный взгляд. — О чем ты? — О том, что ты потратила деньги, которые мы оставили на ткани, на чертов диван, который, я уверена, ужасно не удобен, — не отводя взора она смотрела в глаза сестры, стараясь донести до нее весь ужас происходящего. — Он удобен. Я в этом уверена. — К черту, — прошептала старшая Голдштейн, разворачиваясь и покидая мастерскую. — Я отменю заказ и деньги вернуться через пару дней. — Нет! — крикнув, девушка поспешила за ней следом. — Он идеально вписывается в интерьер нашего ателье и… — И у нас нет на него денег! — не выдержав, крикнула Тина, останавливаясь и разворачиваясь. — У нас нет денег на еще одну бестолковую и ненужную вещь, лишь потому что тебе она приглянулась и ты ее хочешь. Открыв рот, чтобы что-то сказать, младшая сестра, прикусила губы и глубоко вздохнула, стараясь держать себя в руках. — Когда люди приходят к нам, то всегда осматриваются и видят, что у нас тускло и некрасиво. Они сразу понимают, что, вероятнее всего, и наши работы, наша одежда и мы сами точно такие же, как и эта комната. Они поворачиваются и уходят туда, где красивее, светлее и уютнее, — на выдохе произнесла Куинни, выпрямляя спину, показывая, что готова бороться за диван, как взрослый и рациональный человек. — Люди должны судить о нас по нашим работам, по тому, как мы шьем и что из этого получается, а не по глупому, уродскому дивану, который не вписывается ни по размерам, ни по бюджету. — девушка заметила ее поведения и уже ждала, что все разрешиться и деньги вернуться на, на самом деле, нужные вещи. — Тебе бессмысленно это объяснять, — в тоне голосе слышалось пренебрежение и это задело Тину намного сильнее, чем ей самой могло показаться. — А тебе бессмысленно объяснять, что у нас нет лишних денег. Нету! — кулаки сжались и она вытянулась, как струна, готовая вот-вот порваться. — Мы не настолько богаты, как ты думаешь в своей голове, у нас нет денег, чтобы разбрасываться ими в разные стороны. Мы на грани и, если бы ты хотела, то понимал бы это. Поняла, как мне тяжело экономить на разных мелочах, чтобы вложить эти деньги на ткани, нитки и все остальное, на главное, а не на такую чушь, как диван, который будет хорошо смотреться с такой же бестолковой вешалкой! Последние слова она выкрикнула в лицо сестре, чувствуя и видя, как ты вся сжалась внутри себя, пока голубые глаза со стальной решимостью смотрели на нее. — Папа правильно говорил, что ты слишком прагматична для творчества. Видимо для бухгалтерии тоже, — спокойно ответила Куинни и, развернувшись, направилась к выходу. Входная дверь хлопнула и Тина, оставшись одна, лишь хмыкнула., но не собиралась идти у нее на поводу, как всегда это делал отец и окружающие, оберегая и давая маленькому ангелочку полную свободу действий. Первое, что она сделала, вернувшись в свой кабинет, отменила заказ на диван, запуская программу возврата денег. Куинни пора повзрослеть и понять, что мир куда жестче, чем ей кажется. После этого старшая Голдштейн вернулась в холл и со всей силы уронила ненавистную вешалку на пол, слушая, как та ударяться об пол и понимая, что это, на сегодня, лучшая музыка для ее ушей. Однако и это не дало девушке бодрости и умиротворения, лишь только еще сильнее подгоняла приливы злобы. Вернувшись к себе, она стала подсчитывать затраты за прошлый месяц, отвлекаясь и чуть-чуть, но все же успокаиваясь. Нырнув в мир чисел и вычислений, до нее не сразу дошел потусторонний звук. — Мы закрыты, — расслышав стук, на автомате ответила девушка, вспоминая, что забыла закрыть дверь и перевернуть табличку. — Я знаю. Этот голос сразу поднял ее с места и заставил нервно задрожать. — Мне сказали прийти на примерку, — продолжил Грейвс, опираясь на дверной косяк. Впервые видя его после того, что случилось в зале, Тина немного растерялась и просто смотрела на него, отмечая, как вся его фигура напряжена. Видимо, не только у нее сегодня был трудный день. — Куинни ушла и… — вымолвила она и остановилась, понимая, что, если они лишаться Грейвса, как клиента, то и его денег они не получат, а это было не очень хорошо. — Проходи в комнату, где снимали мерки. Я сейчас подойду. Задержав на ней взгляд дольше секунды, мужчина исчез из виду, давая ей шанс, наконец, нормально дышать. Тина, пусть и не часто, но раньше, как только они открыли ателье и не было денег даже на персонал, помогала сестре, которая учила ее что и как делать. А теперь она ее бросила и просто ушла из-за чертового дивана, не вспоминая о том, что у нее сегодня первая примерка и они могут просто потерять заказ и деньги, если что-то пойдет не так. Глупая девчонка. Найдя в мастерской пакет с витиеватой подписью «Грейвс, пальто», она направилась к клиенту, начиная вспоминать, что ей делать. Мужчина уже стоял на подиуме и с явной скукой осматривался. Положив пакет на стол, вечно заваленный кусками тканей и эскизами Куинни, которая на физическом уровне не могла их никогда собрать, Тина разложила сметанное пальто. К жесткой ткани еще были прикреплены выкройки и вся конструкция была крайне хлипкой, державшаяся только на наметки, что она, стараясь не дышать, аккуратно взяла ее в руки и, подойдя к мужчине, помогла ему ее надеть. Выглядела это все, пусть и не доделано, но весьма неплохо. Тина, вооружившись несколькими прищепками, стала поправлять длину рукавов и спины, решая, что линия плеч должна быть четче. — Никогда не думала, что буду помогать сестре сшить пальто для вампира, — с какой-то злобной улыбкой заметила девушка, забирая лишнюю ткань с правого бока. — А я не думал, что мне будет сшить бухгалтер, — как-то невзначай заметил Грейвс, стоя ровно и не шевелясь. И это слова были как соль на ту самую рану, на которую сегодня надавила Куинни. — Думаешь, — выпрямляясь, поинтересовалась она, — мы больше ничего не умеем, кроме как считать цифры и заполнять бумажки? Новая волна злобы стала заполнять ее, пробуждая первую и закручиваясь в гремучий коктейль. — Нет, просто думаю, что у вас странные моральные принципы, — он повернулся к ней и ехидная ухмылка тронула тонкие губы. — Что-то подходит под понятия «правильно», а что-то — нет. — Так задело самолюбие, что секс с «великом» Персивалем Грейвсом кто-то назвал ошибкой? — страх и инстинкт самосохранения перекрыла злость и уже не только на младшую сестру. — А тебе, что понравилось? Глубоко вздохнув, она сняла с него пальто и снова спрятала его в пакет, не желая больше смотреть на Грейвса. — Мне не понравилось, — прошептала Тина, прекрасно зная, что он ее услышит. — О… Не ври. — Это правда, — развернувшись, ответила она, смотрясь вполне самоуверенно. — Твое дыхание, сердцебиение, — мужчина спустился с подиума и стал медленно приближаться, заставляя не сводит с себя взгляд. — А стоны… Говорят об обратно. Понравилось и сильно. Он остановился прямо перед ней и с усмешкой глядел прямо в ее глаза, в которых уже зарождались первые молнии ненависти и злости. — Думаешь, ты тут самый умный и хитрый? — с вызовом спросила она, не двигаясь с места, показывая, что совсем не боится его. — Да. И я прав. — Я слышала про самовлюбленности вампиров и сейчас вижу, что это так. — Мы это не скрываем. Глаза в глаза. Почти черные и карие. И вокруг тишина. — Надеюсь, что считаешь ты лучше, чем врешь. И это было последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Она резко подняла руку и хотела дать смачную пощечину по этому довольному, красивому лицу, когда кисть сразу попала в плен сильных мужских пальцев. — Хорошая попытка, но слишком предсказуемо, — сказал Грейвс, ухмыляясь еще более раздражающе. Bishop Briggs — River Желание уничтожить его росло так же быстро, как и жалость, что пистолет и кол находились в соседней комнате. Ураган внутри закипал, готовый вырваться в любую секунду и, сделав шаг вперед, Тина впилась в его губы, не целуя, а кусая чертов рот и тонкие губы, желая содрать с них усмешку. Ее руку сразу отпустили, но две сильные ладони легли на бедра, прижимая их сильнее, не допуская и лишнего сантиметра расстояния между их телами. Хватка и стук сердца в висках, погоняли кровь в венах, давая ей смелость и напористость. Ее губы опустились к его шеи и стали кусать так, словно она сама вампир и это, видимо, разозлило мужчину, потому что через мгновения она уже сидела на столе. Все, что было на нем, включая не готовое пальто, полетело на пол, приземляясь на пыльный паркет. Тина готова была поспорить, если бы Грейвс был обычным человеком, то у него пошла кровь после ее поцелуев, но он лишь стянул с нее кофту, по-хозяйски, касаясь и подстегивая еще одну буйную волну страсти внутри. Она, кусая, царапая, не сдерживала себя, казалось, уничтожая его этим, не жалея ни себя, ни, тем более, его. Стол, как и говорила Куинни, оказался жестким и холодным, обжигая разгоряченную женскую кожу, когда, выгибаясь, она проклинала все мужские умение и почти начала боготворить его колкий язык. Ее тонкие пальцы сжимали черные, жесткие волосы с легкой сединой на голове, подтягивая вперед и он решил, что этого достаточно. Притянув ее к себе, вызывая явное недовольство, теперь его губы стали терзать шею и ключицу. Вся злость и ненависть питали чудовище внутри нее, выпуская крики и стоны, разлетающиеся по всему ателье и, достигнув своего апогея, смокли, оставляя лишь тяжелое дыхание и вязкую похоть вокруг.

***

— Не плохо тебя Куинни разозлила, — сказал Грейвс, застегивая джинсы, сидя на столе. — С чего ты… — Твой пульс уже бился в агонии, когда я появился. Нужно было лишь подтолкнуть, чтобы ты все здесь спалила. К тому же ты три раза укусила меня за плечо. Я не против, главное не пробуй кровь. Хмыкнув, Тина надела кофту, когда заметила, что та оказалась на изнанку. — Черт! — Вот об этом я и говорил, — произнес мужчина, смотря на нее. — Куинни, — прорычала она, стягивая кофту и глубоко вздыхая, решая, что Грейвс не самый плохой слушатель, особенно после того, что сейчас здесь произошло. — Она купила диван за восемьсот долларов. За восемьсот долларов! Зная, что эти деньги нужны нам на ткани и тому подобное. Но ей плевать! Ладно, если бы он был большим и удобным, куда бы спокойно село человека три-четыре, но она же купила отвратительную, крайне неудобную и вообще не пригодную для использования мебель. Как та вешалка. вечно падающая, что на нее не повесь. Пустая трата денег, но до нее это не доходит. Хочу и все!  — Криденс такой же, — поднявшись, он подошел к ней. — И как бы я не пытался с этим бороться — все бессмысленно. Им нужно подружиться. Правда, не уверен, что первый же налет на магазины не закончиться драками при выборе штор. Впервые за все это время, девушка улыбнулась, согласно кивая — Я на выходные еду на Лонг-Айленд. Там небольшой дом на берегу, потрясающий вид, свежий воздух. — Звучит прекрасно. — Поедешь со мной? — Серьезно? — не могла поверить своим ушам Тина, явно не ожидая такого предложения. — Абсолютно. Я, в какой-то степени, старомоден и считаю, что после двух раз страстного и безумного занятия любовью, нужно пригласить девушку на свидание. — И поэтому ты приглашаешь меня на уикенд на природе? — Да. — А как же орден? — Мы не возьмем их с собой, — легко ответил он и губ коснулась веселая ухмылка. — Не люблю шумных компаний. — Ты не боишься, что они узнают? — серьезно спросила девушка, разрываемая противоречиями. — Мы же не собираемся устраивать вампирские войны или забеги на звания лучшего охотника на вампиров. Не думаю, что у нас будет на это время. А значит, ничего незаконного мы делать не будем. К тому же, я боюсь только одного: что Криденс потеряет контроль над собой и будет всем рассказывать про орден, договор и кто-то напишет про это книгу, снимут фильм и он будет хуже Сумерек. Вот это мой самый большой страх. Тихо засмеявшись прекрасно понимая, что если кто-то узнает об этом, им будет далеко до веселья, Тина взглянула в темные глаза: — Поеду. В этот момент ускоряющийся биение сердце заглушала голос разума и инстинкт самосохранения, который был против такого решения, напоминая, чья кровь течет в ее жилах. — Договорились. Тебя подвести? — Я… — она быстро взглянула на стол и под ним, где были разбросаны бумаги и куски ткани. — У меня еще остались дела. Я поеду на такси. — Приятного вечера, Тина. Развернувшись, Грейвс медленно пошел к выходу, чувствуя на себе ее взгляд. — И можешь так не волноваться, смотря на мой зад, — сказал он, растворяясь в темноте коридора ателье. Усмехнувшись, старшая Голдштейн стала собирать все с пола, возвращая на стол и даже не пытаясь сделать хоть какой-то порядок. Ее голова была забита идеями, как бы улизнуть на выходные так, чтобы ее сестра этого не заметила. К несчастью более разумных идей, чем сказать, что ее похитили инопланетяне и проводили эксперименты, не было. Вернув все на свои места, создавая такой же творческий беспорядок, что и был, Тина выключила свет и собиралась уже уходить домой, когда заметила в свете дальней лампы холла, фигуру, сидящую на диване. — А он удобен, — сказала Куинни, немного подпрыгивая на месте. — И весьма современен. Подходит к вешалке. — Я тоже так думаю, — ответила ее сестра, подходя и присаживаясь рядом. — Видела Грейвса. Я совсем забыла, что назначила ему примерку. — Не переживай, я справилась. — Надеюсь он не укусил тебя, а то мы же боимся оставлять кого-то наедине с ним, а то раздавит своей харизмой и сдержаться будет сложно, — сказала младшая Голдштейн, кладя голову на плечо родственницы и не представляя, как она сейчас была права. — Если я стану вампиром, ты узнаешь об этом первой, хотя, говорят, отрицательный резус горчит, — Тина нежно стала гладить ее по голове, убаюкивая. — Один раз можно сделать и исключение. В комнате повисла усталая и такая спокойная тишина, что показалось, девушки уснули. — Простишь меня? — вдруг спросила Куинни, поднимая на сестру умоляющие голубые глаза. — Уже. А если сожжешь вешалку, то обещаю не злиться на тебя еще целый месяц. — Хм… Я подумаю, — она снова положила голову ей на плечо и прикрыла глаза, растворяясь в такой приятной атмосфере тепла и семейного уюта, который, в последнее время, был у них крайне редко

***

— Я же вас просил! Умолял! И что в итоге? Парень попал в ведьмин круг, который заряжался! — Якоб недовольно нахмурился и сжал свои пальцы в кулак. словно готовясь кого-то бить. — К счастью он остался жив и его уже выписали. Не знаю, чтобы я с вами сделал, если бы все закончилось плачевно. — Ой, да ладно, — протянул Криденс, сидя на диване, поджав ноги под себя. — У него, может второй член вырастет! Он выиграл в лотерею, а ты все выставляешь в негативном свете. — Или отсохнет, — прошептала Лита и они с Серафиной засмеялись, заставляя Ковальски устало потирать лоб, чувствуя подступающую мигрень. — Интересно, а кого это жить с двумя членами? — задумчиво произнес Бэрбоун, начиная потирать подбородок и, видимо, представляя как это бы выглядело. — Не переживай, тебе это не суждено узнать, — ответил ему Грейвс, осушая бокал с джином. — Остальные, кстати, молодцы — вели себя спокойно и в рамках закона, поэтому я вами горд. — Ты просто не все знаешь, — усмехнулся Криденс, начиная играться с портсигаром. — Надеюсь, это не так. Все свободны, кроме Грейвса, Бэрбоуна и Тины. Остальные, по ощущениям, только и ждали, чтобы собрание закончилось, потому покинули комнату в считанные секунды, не обращая внимания на тех, кто остался. — Я навел справки, — начал Якоб присаживаясь на диван и беря в руки чашку с чаем, в этот раз слышался аромат лаванды. — Клан Де Макрейя прекратил свое существование после смерти двух вампиров в прошлом месяце. Больше никого не осталось. Но! Вы же понимаете, что собирать информацию о тех, кто не подписал договор и бегает по всему миру — очень сложно и, порой, не точно. Поэтому, я прошу вас быть поаккуратнее, если, вдруг, они перед смертью кого-то укусили, сжалились и сделали его таким же, как они. Не хочу, чтобы под моими окнами шла война вампиров. — Договорились! Будет воевать в другой части города, — Криденс достал сигарету и крутил ее в пальцах, ожидая, когда ему разрешат уйти. — Я серьезно и прошу вас быть такими же. — Будем, не переживай, — заверил его Грейвс и Ковальски почти тут же успокоился, кивая и в сторону двери, отпуская их. — Тина! — крикнул он, когда девушка уже подходила к выходу. — Будь осторожна. Я знаю, что ты всегда такая, но… Ох, мне не хочется успокаивать твою сестру, разбитую твоей смертью. — Хочется, — ответила она, переступая порог и выходя из квартиры на темную улицу, по которой гулял холодный ветер. — Да, но не при таких обстоятельствах, — заметил Якоб, делая глоток чая и наслаждаясь его вкусом. Тина уже взяла телефон и вызвала такси, когда услышала, что ее зовут. — Как провела Хэллоуин? — спросил Ньют, подходя к ней ближе. — Я сидел и читал легенды о Сонной Лощине — очень атмосферное чтение. — А я весь праздник просидела за работой, — соврала она, чувствуя, как бегут мурашки только от воспоминаний, что случилось. — Тина, я… Сходим на выходных в кино? — Спасибо, но я занята в ателье. Много дел, — как на автомате ответила девушка, даже не задумываясь над другим вариантом ответа, хотя какой может быть другой вариант, не сказать же правду про Грейвса и Лонг-Айленд, ведь Ньют точно не поймет. — Ты бы могла отдохнуть, — взывал он к ее совести и стыду, наконец, дав ей шанс прекратить этот клубок лжи. — Давай в другой раз, — но она этим не воспользовалась. — Я сейчас все сделаю и мы сходим куда-нибудь, хорошо? Где-то в глубине его больших черных зрачков появился огонек надежды и Скамандер одобрительно кивнул, полагая, что это время скоро придет. Тина же обругала себя последними словами за очередную ложь, по дороге домой и понимая, что она была далеко не последней.