7.

Знания Куинни, хоть и части личной жизни старшей сестры, немного упрощала той жизнь: теперь после тренировок, к которым Тина вернулась под руководством Грейвса, они ехали в его квартиру, расположенную в одном из небоскребов на Манхэттане, где могли наслаждаться друг другом до самого рассвета, наблюдая, как затухают сотни окон небоскребов, погружая город в сумрачную темноту и видя в отражение Гудзона начинающийся день, все чаще бессолнечный, намекая на приближения зимы. Потом Грейвс вез ее на работу, останавливая за пару домов от ателье, чтобы их никто не заметил, особенно младшая Голдштейн. Ее старшую сестру это все устраивала и она старалась наслаждаться каждым днем и получать от него удовольствия и радость, гоня от себя мысли о том, что будет дальше. И пусть это было опрометчиво, но в ее душе, все стало успокаиваться. Вечером же, перед Днем Благодарения, Тине и Куинни пришло сообщения как можно срочно явиться к Якобу. Тогда старшую Голдштейн это насторожило: страх, что орден узнал ее тайну, липко опутывал, словно паутина, тело. И начал сжимать плечи и грудь, когда первым, кого она увидела в комнате для собраний был Грейвс и, судя по выражению лица, он был сосредоточен и крайне раздражен. — Что случилось? — спросила Куинни, идя за ней следом и стягивая кремово-розовый шарф в крупную вязку. — Несколько часов назад на Криденса напали, — произнес Якоб, выходя из кабинета и держа в руках чашку чая. Тина сразу перевела свой взгляд на Грейвса, желая его поддержать и обнять, но при всех этого делать было нельзя. — Он выжил? — в голосе младшей Голдштейн слышался испуг. Вот уже больше двадцати лет, если не считать случая в том переулке, вампиры не нападали друг на друга, прекрасно понимая, что лучше не злить ни орден, ни Грейвса, имеющий в их кругах огромное влияние и авторитет, ведь никто, в здравом уме, не полезет сражаться с шестисотлетним вампиром, осознавая его силу. Однако, кто-то все же решил рискнуть своей жизнью. — Да, но ранен, — ответил Ковальски, присаживаясь в кресло. — На него напал вампир, как он сам сказал и это явно не очень хорошо. Не хватало нам вампирских войн в Нью-Йорке. — Кто это может быть? — Вероятно тот, кому друзья из клана Макрея были неравнодушны, — подал голос Грейвс, облокачиваясь на столик с графинами. — С чего такое предположения? — Якоб отставил чай и как-то подозрительно нахмурился. — Потому что я третий вампир, который спас Тину. Куинни резко посмотрела на сестру, которая опустил голову, стараясь глубоко дышать. Она знала, что правда о том вечере всплывет, но не хотела, чтобы в таких обстоятельствах. — Вот как… А почему… — Я не хотела подвергать какого-то опасности, поэтому промолчала, — перебила старшая Голдштейн хранителя и взглянула на присутствующих. — Не хотела, чтобы узнали, что это сделал Грейвс, ведь остальные могут неправильно его понять. Краем глаза девушка взглянула в его сторону, чувствуя сдержанность в каждом жесте, взоре, как и Куинни, внимательно следящая за этим. — Ясно! — Якоб поднялся на ноги, поправляя стрелки на брюках. — Я еще раз наведу справки по Макрею, может я что-то пропустил, хотя как можно узнавать о том, что не контролируют и не входит в систему. Он задумчиво побрел в сторону соседней комнаты, но, остановившись, обернулся к гостям. — Теперь вы должны быть еще более аккуратными. И сообщите мне, когда Криденсу станет лучше. Решая, что это конец разговора, они поплелись к выходу. Младшая Голдштейн на удивления тихо что-то обдумывала, идя позади, пока Тина старалась поравняться Грейвсом и поговорить, но он шел быстро, не обращая ни на кого внимания. Прохладный, свежий ветер встретил их на улице, намекая на дождь, что вот-вот начнется. Девушка уже взяла в руки телефон, собираясь вызвать такси, когда услышала щелчок. — Я подвезу вас до дома. Сейчас на улице небезопасно. Ей хотелось что-то сказать, когда Куинни, почти растолкав ее, прыгнула на переднее сидение и вопросительно взглянула в ее сторону. Тине ничего не оставалось делать, как залезть назад, ругая сестру за наглость и быстроту действий. С момента же, когда машина тронулась и до того, как они подъехали к их дому, никто из троицы не проговорил ни слова. Одна задумчиво смотрела в окно, другая сосредоточенно грызла ногти, становясь мрачнее туч над их головами, а Грейвс вел машину, явно погруженный в свои мысли. Как только автомобиль остановился, Куинни выпорхнула из него, поблагодарив за поездку. Тина же наклонилась вперед и тихо прошептала ему на ухо. — Передай Криденсу, чтобы быстрее поправлялся. Мы переживаем за него. И хотела вернуться на место, когда ее подбородка коснулись длинные пальцы, а губы накрыли поцелуем, но и он казался напряженным, надрывным. — Будь осторожна, — опаляя своим дыханием, произнес мужчина, отпуская ее. — И ты. Закрыв за собой дверь, она проводила взглядом машину, свернувшую за угол и растворяющуюся в потоке других авто, и неспешно пошла домой. — Можно будет заказать пиццу. Я голодная, как вампир, — войдя в квартиру, девушка стянула с себя куртку, начиная немного расслабляться. Куинни уже находилась на кухне и смотрела в окно. — Ты встречаешься с Грейвсом, — почти неслышно произнесла она, не отрывая взгляда на пустую дорогу внизу. — Что? — переспросила ее сестра, чувствуя, как перестала дышать. — Нет. — Это был не вопрос, а констатация факта. Ты с ним встречаешься. Он и есть тот парень, с которым ты проводишь вечера и ночи. — Куинни, ты… — Я не дура, Тина! — повернувшись к ней лицо, она непривычно громко крикнула. — Я сегодня видела все: и жалость по отношению к нему, и забота и, готова поспорить, когда я ушла, вы еще и целовались, пока никто не смотрит. Ты и Грейвс вместе! Чувствуя, как камень с души разваливается на части, придавливая все на своем пути, в том числе и уверенность, что сестра поймет, девушка облокотила на стену, устало смотря на нее. — Да, — наконец призналась она, устала смотря на собеседницу. — Ты права. — Ты с ума сошла?! Он же вампир! Настоящий, а не те озабоченные парни из сериала или тот парень из «Сумерек», который сейчас Бэтмен. Он настоящий вампир! Он может разорвать тебя на кусочки, что никто не поймет кто это, сломать пополам, разрушая все кости сразу или покусать, выпив всю кровь одним махом! — Грейвс такого не сделает. — Откуда такая уверенность?! Совсем недавно ты сама боялась оставлять меня вместе с ним, потому что он вампир. А сейчас прыгаешь ему в постель, забыв обо всем на свете! — Куинни уже начало трясти от злости и она сдерживалась из последних сил, чтобы не подойти к Тине и не дать ей пару пощечин, чтобы та пришла в себя. — Я тогда плохо его знала, но сейчас я уверена, что он не навредит ни тебе, ни мне. — Откуда такая уверенность? — Потому что я знаю! — уже и старшая Голдштейн начала повышать голос. — Я знаю, что он так не поступит со мной! — О нет… — голубые глаза испуганно уставились на нее. — Ты влюбилась в него. Она никогда не думала об этом в таком ключе и сейчас понимала, что, возможно, сестра права: сначала он был для лишь монстром в ночи, жаждущий кровь, потом интересной личностью, притягивающий ее взгляд на себя все чаще и чаще, после стал учителем для защиты от вампиров и, наконец, любовником, дарящим нежность и страсть, похоть и ее вечную жажду. Сейчас же, кроме интереса и желания девушка начала чувствовать что-то большее, что пока еще сама себе не могла объяснить. Влюбленность это? Может быть, если при каждом его прикосновении, внутри все плавилось от нежности и счастья, а его ароматом невозможно было надышаться. — Куинни… — Он вампир, дорогая, — уже спокойнее продолжила она и подошла ближе. — Ты для него всего лишь крохотный кусочек в его бесконечной жизни. Он забудет тебя не закончиться и этот век. Не стоит отдавать свое сердце тому, кто этого не оценит. — Я тоже не дура, Куинни и прекрасно понимаю, что не единственная и неповторимая для него. Но мне все равно. Сейчас, в данный момент мне с ним хорошо. Мне нравится быть с ним, нравится его целовать, обнимать, спать с ним. И я не думаю, что будет дальше, пожалуй, впервые в жизни и от этого я счастлива. Младшая Голдштейн открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом прикрыла его, зная, что нужных слов ей сейчас не найти. — Надеюсь, ты меня когда-нибудь поймешь, — развернувшись, Тина покинула кухню, оставив сестру с ощущением проигранного не только сражения, но и войны.

***

День Благодарения прошел на удивление тихо: Куинни, будучи душой любой компании вела себя отстраненно и задумчиво, не обронив и пары фраз с гостями, хотя все веселились и привычно шумели. Однако на следующее утро за завтраком, решила все же поделиться своим нескромным мнением о происходящем: — Интересно, моя сестра, что спит с вампиром, понимает, что в случае, если ее «любовник», вдруг, невзначай, вовремя их любовно-извращенных утех попробует ее кровь, то не сможет остановиться, пока недопьет все до конца, а там и смерть встретит ее с косой. Тина прекрасно знала, что попробовав хоть каплю чей-то крови, вампир, не важно сколько ему сотен лет, терял контроль и, как самый опасный хищник, коим он и был для тех, кто знал об этом, впивался в свою жертву, утоляя свой аппетит до тех пор, пока «напиток» просто не кончался. По большей степени по этой причине в современном мире вампиры покупали кровь в тех же банках крови, чтобы держать себя в руках и насыщаться цивилизованно. К сожалению так делали далеко не все. Подняв на сестру глаза, девушка устало вздохнула и, бросив тарелку с фруктовой кашей, встала и покинула кухню. — Дай ей время, — сказал Грейвс, подходя к большой ванне, где, прикрытая густым слоем пены, сидела Тина. — Когда-нибудь вы с ней все обсудите. Он абсолютно спокойно отреагировал на новость о познаниях младшей Голдштейн подробностях личной жизни старшей, по всей видимости, не рассматривая ее как гонца приносящего плохие вести ордену. И девушка была ему за это благодарна. — Да, когда она будет знакомить меня со своими внуками, — она смотрела, как его пальцы погрузились в воду и нащупали острую коленку, начиная медленно опускаться вниз. — И все они будут похожи на Ковальски. — Точно! — произнесла девушка, чувствуя, как начали щекотать под коленкой, пуская мурашки и дрожь по всему телу. — Как дела у Криденса? — Лучше, — Грейвс убрал руку и присел на край ванны. — Уже начал ко всем приставать, прося больше внимания к раненому, задирать тех, кто этого не понимает и жаловаться, что морфий не действует на вампиров. Типичный Криденс. — А ты? — серьезно спросила Тина, пододвигаясь к нему ближе и стараясь рассмотреть выражения его лица. — А я должен найти того, кто это сделал. — Персиваль… — Не переживай, перед орденом я буду отчитываться сам — он перевернулся к ней и устало усмехнулся. — Дело не в этом. — Я знаю, но я не могу иначе, пойми. Либо я, либо Криденс, который разразит пару сотен войн вампиров, чтобы узнать, кто на него напал. Ответ, что лучше, очевиден. — Ты, — прошептала она, чуть приподнимаясь и даря легкий поцелуй, заставляя его немного наклониться. Обвив его шею руками, девушка потянула на себя, вынуждая на миг потерять равновесие и оказаться в ванной сверху нее, в мокрой одежде, разлив приличное количество воды на пол. — Ты об этом пожалеешь, — прошептал Грейвс, хищно улыбаясь и заставляя ее довольно ухмыляться.