8.

Возвращаясь домой ближе к полуночи, решая лишний раз не давать повод сестре для ворчания, Тина отстегнула ремень безопасности, когда перед ней открыли дверь, помогая выбраться из машины. — Джентльмен, — прошептала она, становясь на ноги и вдыхая прохладный воздух, гонимый сильным ветром, подсказывающий о ближайшей непогоде. — Не хочется снова спасать тебя от вампиров, — ответил Грейвс, смотря на небо, где не виднелось ни единой звезды из-за тяжелых туч. — Вдруг, случайно, заденешь меня. — Тогда все претензии к моему учителю, — серьезно произнесла девушка и почувствовала, как ее прижимают к сильному мужскому телу. — Он будет виноват в моей меткости. Наклонив голову вправо, он легко поцеловал ее в шею, чуть видневшуюся из-за кремового вязанного шарфа, щекоча дыханием кожу и оживляя мурашки, волной поднимающие по всему телу. — Спокойной ночи, Тина, — проговорил он, хитро усмехаясь. — Я тебе отомщу, — сказала девушка вполне серьезно и, под взгляд темных глаз, нырнула к себе домой. И никто из них не подозревал, что еще две пары глаз пристально наблюдают за ними.

***

Первый снег выпал первого декабря, удивив жителей Нью-Йорка. Кого-то приятно, заставив довольно улыбаться, наслаждаясь и планируя уже зимнее забавы, такие как лепка снеговиков и снежного ангела, пока другие сильнее кутались в воротники курток и пальто, прячась от холодного ветра и гневаясь на погоду. И, возможно, в какой-то мере они и были правы: если утром лишь легкий снежный ковер застелил улицы и дороги, то к вечеру он увеличился в троя и не собирался останавливаться на достигнутом. — Давно не видела такого сильного снегопада, да еще и с первым снегом, — сказала Тина, смотря в окно, за которым в легком танце при свете уличного фонаря медленно падали снежинки. — И, судя по лицам прохожих, еще и очень холодно, — заметил мужчина, снимая пиджак и становясь на небольшой подъем. — Хорошо, что я не чувствую его. — А я как раз забыла шапку дома. — Без ушей жить тяжело. Грейвс пришел в ателье на вторую примерку и они как раз ждали творца с заказом, который явно не спешил. Приглушенное освещение в комнате от двух ламп в углах и тень снежинок за стеклом создавало в комнате нотки уюта и странной, но приятной семейной теплоты. — Тебе повезло, что я умею отогревать уши любой сложности. — Любой? Он подкрался неслышно и, приобняв сзади, положил свой подбородок ей на плечо. — Абсолютно. Могу продемонстрировать это прямо сейчас. — Куинни сейчас придет, — прошептала Тина, уже чувствуя его дыхание на скуле и мужские ладони на бедрах. — Не хотелось бы прерываться на самом интересно, это да, — усмехнулся он, ослабевая объятия и переставая так явственно слышать трепет молодого сердца. — Кхм, кхм. Они резко повернулись на шум и увидели стоящую в дверном проеме младшую Голдштейн с большим пакетом в руках и с нескрываемым недовольством на лице.  — Я же говорила, — она покинула комнату под убийственный взгляд сестры, которая сразу же направила взор в сторону гостя. Молча, Куинни расположила пакет на столе, начиная вынимать из него почти готовое пальто и, видимо, стараясь не потерять профессиональное лицо перед мужчиной, какие бы отношения его не связывали, помогла аккуратно надеть его. Она начала в тишине осматривать свое творения, разглаживая ткань и критично отмечая что-то про себя. — Не думал, что ты такая суровая. — А как я должна реагировать, когда узнаю, что моя сестра, которая всегда вела и была правильной закрутила роман с вампиром, совсем забыв, что она — потомственный охотник на них, — стараясь держать себя в руках, риторически спросила Куинни, стараясь не поднимать глаза на мужчину. — Предложить выпить? — с нескрываемой усмешкой предложил он. — Ты используешь ее! Как и тех девушек из Германии! И это ужасно! Ты идешь против правил ордена и ее тянешь за собой. Страшно представить, что будет, если они узнают, — голубые глаза с нескрываемой злобой смотрели на Грейвса, готовый, казалось, убить одним лишь взглядом. — Ты тоже нарушаешь правила, но довольно спокойно к этому относишься. — Что? — шокировано произнесла девушка. — Ты имеешь близкий контакт с вампиром, будучи потомственным охотником на вампиров, — спокойно ответил он и, не дав ей и слова сказать, продолжил: — Я заказал пальто в твоем ателье, а ты, вместо того чтобы отказать и посоветовать мне другое место, согласилась и теперь мы вдвоем в одной комнате и неизвестно для них, чем занимаемся. Но ты согласилась, потому что считаешь глупым, отказываться от моего чека, а я считаю бестолковым упустить шанс сшить себе красивое и удобное пальто. — Это другое! Ты используешь ее… — А ты используешь меня в качестве большого денежного мешка. Но мы все получаем от этого удовольствие. Куинни поджала губы, понимая, что он прав и «крыть» ей, определенно, нечем. — Она любит тебя, — вдруг проговорила девушка через пару минут, поправляя линию плеч и просматривая, как легла ткань. — Я знаю, — не двигаясь ответил Грейвс и по его голосу сложно было определить, что он чувствовал, и чувствовал ли что-то вообще. — А ты? — Как думаешь? Они встретились взглядом всего на секунду и Куинни готова была поклясться, что его глаза в этот момент стали абсолютно черными, как ночное небо за окном. — Я боюсь, что ты ее укусишь и она будет страдать, как и ты: не иметь возможно выходить на солнце, стареть, иметь детей… Замерзнуть во времени и не двигаться в нем. — Этого не будет. — А вдруг… — Не вдруг. Я умею себя контролировать, Куинни и я не подвергну твою сестру опасности. Ни ее, ни ее близких. Девушка молча нахмурилась, поджав губы. — Полагаю, теперь ты успокоилась? — спросил Грейвс, еще несколько минут спустя, решая, что столько времени ей бы хватило на раздумья. — Нет, — пробурчала в ответ она, критично осматривая его фигуру. — Подкладка должна быть белого цвета. Тогда все будет выглядеть эффектнее. Легкая ухмылка коснулась мужского лица. Тем временем Тина проверила все счета и сложила их в папку с надписью «Ноябрь», когда ее отвлек стук в дверь. — Я закончила. И тебе рекомендую, а то не пристало вампиру ждать: еще и цапнуть за шею может, — произнесла Куинни, опираясь на открытую дверь и несмотря на сестру. — А… — Я сама все закрою. Мне еще нужно переделать подкладку к его пальто. Решая пропустить мимо ушей замечания про укус и шею, девушка быстро кинула телефон в сумку и, схватив шарф с курткой, промелькнула мимо младшей Голдштейн, налету поблагодарив. Мелодия колокольчика пронесла по пустым комнатам ателье, возвестив об уходе и заставляя Куинни медленно сползти вниз. — Как хорошо, что ты не видишь этого, папа, — прошептала она, устало смотря вверх. — Ты бы этого точно не пережил.

***

Снег закончился ближе к полуночи, а следующим утром его сменил дождь, «поедая» весь белый покров, заменяя его лужами и ручьями, льющимися вдоль всего Бродвея, спускаясь вниз. Он продолжался уже несколько дней, убаюкивая город, вводя его в меланхолию и портя настроение. Это было видно по присутствующим на собрании: Серафина лениво моргала, борясь, видимо, с сонливостью, пока Лита совсем прикрыла веки, подпирая голову ладонью. Даже Ньют, вечно собранный и готовый слушать все, включая лекции Якоба, выглядел крайне удрученным. Тина же смотрела в окно, наблюдая, как капли по стеклу, наперегонки, опускаются вниз, когда послышались шаги. — Не ждали меня, пупсики?! Криденс, как рок-звезда, в черной коже и с перебинтованной рукой, прижатой к груди, но довольный и радостный, вошел в комнату, приковывая все взгляды на себя. — Побитый, но непобежденный! — крикнул он, падая на ближайший диван. — Не думала, что скажу это когда-нибудь, — начала Серафина, явно взбодрившись, — но я рада, что твою трупную задницу не добили. — Всегда знал, что ты ко мне неравнодушна. — он игриво подмигнул ей. — Как самочувствие? — поинтересовалась Лита, сонно зевая. — Выглядишь неплохо. — Протри свои глазки, детка: я выгляжу потрясающе! — И так же потрясающе болтлив, — заметил Грейвс, проходя мимо них и присаживаясь в дальнее кресло. — Мои поклонницы обо мне беспокоились. Я должен их успокоить и приголубить. Ты же не знаешь, сколько слез они обо мне выплакали, — защищая самого себя произнес Бэрбоун и послал парочку воздушных поцелуев девушкам, которые не особо оценили этот порыв. — Рад, что ты окреп настолько, чтобы посетить собрание, Криденс, — сказал Ковальски, появляясь в комнате, неся в руках поднос с чайником, наполняя комнату ароматами хвои. — Якоби, я тоже скучал. По секрету, ты мой фаворит. — Не самый лестный комплимент, — прошептал мужчина, беря в руки чашку и поворачиваясь к собравшимся. — Итак, скоро Рождество, а то значит… -… что граница между нашим миром и миром снега стирается, — произнес Криденс, вызвав легкий смешок. — Если бы. Рождество это: подарки в виде приворотов и заклинаний на влюбленность и счастье; много людей гуляющих по улице допоздна и являющимися легкой добычей для тех, кто решил поохотиться. А так же… Повернув чуть голову, Тина встретилась с абсолютно черными глазами, которые хитро блестели, вынуждая небольшие мурашки пуститься по коже и зарождая довольную улыбку. Отвернувшись, девушка тяжело вздохнула, понимая, что могла сейчас быть в другом месте и получать куда большее удовольствие, чем бесконечные наставления хранителя, закончившиеся лишь полчаса спустя и сводящиеся к одному и тому же — они должны быть аккуратны и не давать своей сущности выбраться наружу. — Мыльные оперы слушать куда интереснее, чем эти бесконечные речи, — ворчала Серафина, открывая на пороге зонтик и снимая машину с сигнализации. — Там хоть какое-то развития сюжета есть, — согласилась с ней Лита, беря ту под руку и готовая бежать к автомобилю, где было сухо и тепло. Тина неспешно покинула квартиру, по дороге встретив Криденса, с серьезным выражением лица смотрящего на экран телефона. — Я рада, что ты почти поправился, — сказала она, подходя ближе и увидев номер заказа такси. — У этой дряни не было шансов. Я сейчас вылечу руку и ей точно несдобровать, я тебя обещаю, — в его голосе слышалась не наигранная уверенность, а самая что ни на есть настоящая, серьезная, взрослая, которую раньше девушка не замечала. — Главное вылечи ее. — Вопрос нескольких недель. — Или месяцев, если ты не будешь слушаться, — Грейвс стоял позади них. — Раны вампиров от вампиров заживают куда медленнее и тяжелее, чем от простых людей или охотников. Забыл, как ты орал от боли, когда тебе зашивали раны? — Потому что вы делали все неправильно! — сразу ответил Криденс, бросая недовольные взгляды в сторону мужчины. — Я же доктор и знаю, что нужно было дать наркоз, в виде первой положительной! Или хоть второй. А вы без всего стали зашивать, дилетанты. Развернувшись, показывая насколько сильна его обида, он вышел на улицу и тут же сел в такси, демонстративно сильно хлопнув дверью. — По поведению — он здоровее нас всех, — произнесла Тина, доставая из сумки зонт. — Да, но с повязкой ему придется походить еще недели две-три, — мужчина приподнял ворот пальто и, пройдя мимо нее, наклонился, прошептав: — Жду тебя за углом. Пропустив его вперед, девушка раскрыла зонт, прячась под черным куполом от холодных капель и направляясь на место встречи. А из окна второго этажа, вдыхая аромат свежего чая с еловыми шишками, Якоб задумчиво смотрела на улицу, отмечая, что луж в декабре значительно больше, чем в осенние месяцы. — Это точно? И получив положительный ответ, Якоб сделал глоток, не получая того удовольствия, которое обещало предвкушение, расстраивая его еще больше.