ИДЕЯ

Глава 16

ИДЕЯ

Маринетт была еще немного обижена, да и колени слегка подрагивали. Она понимала, что муж вовсе не собирался ее убивать и любит не меньше прежнего — умом. Вот только сердце не могло забыть тот леденящий ужас, ту чудовищную боль, которые девушка испытала, когда поверила в его слова. Адриан чувствовал ее состояние, нежно сжимал ее ладони в своих и целовал ее пальцы, при этом не отрывая взгляда от ее лица. Она через силу улыбнулась, но глаза оставались грустными. Юноша вздохнул и, решительно обхватив жену за талию, пересадил ее к себе на колени: — Все еще злишься на меня? — Да нет, с чего ты взял, — пожала она плечами, — Ты все сделал правильно, так было нужно. Я понимаю, иначе бы Анубис не поверил тебе. Нуар чувствовал себя жутко виноватым и эта льдинка в голосе и поведении Маринетт его еще больше расстроила. Будто он заново ее ударил, только еще больнее, жестоко и незаслуженно… — Моя Леди, — покачал он головой, — Я же тебя знаю очень долго. Тебе плохо. Прости, я поступил с тобой бесчеловечно! Маринетт, я — сволочь! Она уже с трудом сдерживала улыбку, пряча глаза. А Нуар продолжал, крепко прижимая ее к груди: — Ну прости-прости-прости меня дурака! Ты слишком дорого мне досталась, чтобы я тебя не ценил! Ты — мое самое дорогое сокровище! — он прижался губами к ее шее, Маринетт поежилась, но не сумела его отстранить, — Я не мог тебя потерять, пришлось сыграть свою роль, чтобы освободить себя и тебя. Мы отобрали у него талисман! Девушка посмотрела на него страдающими глазами и горько ответила: — Да знаю я все это! Я не пойму одного: зачем ты сказал, что сожжешь мое сердце и выпьешь пепел вместе с вином? Адриан погладил ее по щеке и усмехнулся: — Потому что идиот. Наверное, «Декамерон» вспомнил. Там был эпизод, когда муж преподнес жене на ужин сердце ее любовника, и сказал об этом только тогда, когда она проглотила последний кусочек. Бедняжка ответила, что была рада тому, что эта благородная пища последнее, съеденное ею, и покончила с собой. Маринетт недоуменно посмотрела на него и даже отвлеклась от своих страданий: — Ты читал эту порнографию эпохи Возрождения?! Теперь, по крайней мере, понятно, откуда у тебя все твои эротические познания! Адриан воспользовался ее удивлением и жарко поцеловал жену. Она сначала вела себя очень холодно, но не смогла долго противостоять его пламенным губам и рукам, которые настойчиво ласкали ее спину и плечи, приоткрыла ротик и ответила. Как Адриану хотелось сейчас унести ее наверх, зашить все те раны, которые он ей нанес, исцелить ее любовью! Но нужно было объясниться, окончательно убедить ее в своей искренности, а уже потом переходить к физическим доказательствам. Поцелуй затянулся — ни он, ни она не хотели его разрывать. Они сами не поняли, как оказались уже лежа на диване, и куда вдруг исчезла одежда и все остальное, что их окружало. — Полечи меня! — страстно прошептала Маринетт, глядя на него снизу огромными, горящими сапфировым огнем глазами. — С удовольствием, жизнь моя! — ответил он, охваченный радостью искупления, — Столько, сколько захочешь. И как захочешь…

***

Адриан и Маринетт все-таки перебрались в спальню — оба очень устали, но чувствовали себя счастливыми. Муж был настолько нежен, чувственен и откровенен, что нельзя было усомниться в его любви. Маринетт улыбалась и наслаждалась этими мгновениями абсолютной расслабленности и покоя. Удивительно легко было засыпать вот так, уже перед рассветом в его объятиях, пока их дом заметал густой падающий снег. Сейчас были каникулы, и появилась возможность выспаться. И, если захочется, вообще не выходить весь день никуда… Адриан бережно, едва касаясь, гладил ее волосы, водил кончиками пальцев по обнаженному плечу. — Я люблю тебя… — снова и снова твердил он, — Я так тебя люблю! Сердце Маринетт часто стучало, сладко сжимаясь, хотелось прильнуть к нему еще плотнее, чтобы он почувствовал это. Коснуться его души своей, ощутить полное слияние с ним — это было ее самой горячей мечтой. Две половинки одного целого — инь-ян — они не мыслимы друг без друга! — Мы — неделимы, — выдохнул ей в волосы Адриан, словно прочитав ее мысли, — Я умру без тебя. Засыпая, Леди Баг казалось, что она упускает что-то очень важное, связанное с талисманами, но сейчас ей не хотелось об этом думать. Да и что имеет значение, когда солнце сейчас озаряет все ее существо, проникая в каждую клеточку тела и фибру души?!

***

Они проснулись уже после полудня. Адриан побежал на кухню, клятвенно пообещав принести им завтрак (заодно и обед), а Маринетт осталась в постели. Ей не хотелось вставать — было так хорошо! К тому же после вчерашних физических и эмоциональных нагрузок мышцы чуть побаливали, и ощущалась «спортивная» усталость — как после годового кросса на физкультуре. Она просто лежала и думала. Вчера они отобрали еще один талисман у Коллекционера. Он, надо полагать, в ярости — скорее всего, много надежд возлагал на своего Анубиса… Анубис. Баст… Феникс, Пантера, Леопард… Стоп! Маринетт резко села и широко раскрыла глаза. В таком положении ее и застал Адриан с подносом в руках, на котором лежал еще и букет васильков. Ну, правильно, пусть розы отдохнут… — Что с тобой, моя Леди? — встревожился он, моментально настораживаясь, как кот, заметивший мышь. — Я все поняла! — Маринетт хлопнула в ладоши, но не радостно, а как-то по-деловому, — Все талисманы, с которыми мы сражались — это персонажи древнеегипетской мифологии! Адриан опустил поднос на кровать, сел рядом с женой и тоже уставился на нее просветленным взглядом: — Ты права! — Помнишь, когда Джалил — брат Аликс — превратился в Фараона? Он тогда сказал, что его противником была Леди Баг! А значит, тогда там был и Кот Нуар! — начала развивать девушка мысль дальше и вдруг испуганно замерла, — Коллекционер не из-за исполнения желания за нами охотится! Он хочет собрать всю египетскую шкатулку, до последнего камня чудес! Вопрос: зачем ему это?! — Это интересная мысль! — раздался с порога ленивый голос с томно растянутыми кошачьими интонациями. — Плагг!!! — Маринетт стремительно закуталась в одеяло по самую шею и покраснела, — Ты с ума сошел, так врываться?! Я же голая! (Адриан был в трусах и майке). — Подумаешь! Я вообще всегда так хожу! И я с этим слегка ненормальным каждый день (!) в душ хожу! Слава Богу, он меня не моет! — Просто мы заволновались, потому что вы очень долго спите, — деликатно сказала Тикки, легонько пиная Плагга лапкой, — Я понимаю, поединок был тяжелый, но мы все же пришли вас разбудить… — Есть хочется! — вставил Плагг. — … а вы уже проснулись, — закончила она, послав другу предостерегающий взгляд, — И я тут услышала ваш разговор. Сложно сказать, зачем безумцу именно вся шкатулка, но… И с одним талисманом можно натворить много бед, а со всеми сразу вообще стереть с лица Земли человечество! Хотя вряд ли это его цель. И тут есть один пунктик: всю шкатулку можно подчинить себе только в том случае, если есть центральные, самые важные талисманы, группирующие вокруг себя все остальные идеи! А это… — Вы! — выдохнули в один голос Адриан и Маринетт. Тикки с Плаггом столь же синхронно печально кивнули. Маринетт юркнула под одеяло, натянула припасенную под подушкой со вчерашнего вечера шелковую пижаму, которая так и не понадобилась, и снова «вышла из домика». — К тому же, наше положение становится все более опасным, — заметил Адриан, отдавая печенье Тикки и сыр Плаггу, — Мы должны найти его раньше, чем он нас. Если Коллекционер будет продолжать в том же духе, то нам хана! — Нет, мы-то до сих пор хорошо держали удар, но думаю, что ты прав, — наполовину согласилась Маринетт, жадно откусывая кусок от бутерброда с колбасой, — Только как именно? Из всех улик у нас только запонка! Адриан задумался и прищелкнул пальцами: — Есть одна зацепка! На запонке выгравировано клеймо мастера, который их делал. Если привлечь все свои связи и личное обаяние, можно будет узнать, кто их заказывал и для кого! — Нуар, ты — гений! — поцеловала его в небритую со вчерашнего утра щеку Леди Баг, больно уколола губы, но совершенно не обратила на это внимания, — Действовать будешь ты — тебе это легче удастся, чем дочке пекаря и дизайнеру-недоучке! — Маринетт, ты себя недооцениваешь! — негодующе возразил супруг, — Мне просто необходимы твои синие сияющие глазищи и ослепительная улыбка! Если у меня еще может что-то застопориться, то твое природное очарование растопит любой лед! Маринетт одновременно сердито и польщенно воззрилась на него, пока Тикки и Плагг хихикали в сторонке.