Секунду назад было нежно и сладко

Раннее утро в Париже было пасмурным, небо затянутым скучным серым полотном, по которому то и дело разгуливали темные тучи. В резиденции президента было непривычно тихо и спокойно, не было видно работающих словно пчёлки гувернанток, многочисленной охраны или даже счастливого Немо. В столовой за длинным столом по разные краям восседала семья Макрон, завтракая в гробовой тишине. — Я признаю, что я поступила очень и очень глупо. Я должна была посоветоваться с тобой, должна была не делать этого. Прости, я не хотела доставить тебе проблем… Эммануэль поднял на любимую взгляд. Девушка была бледна, шоколадные локоны были затянуты в небрежный хвост, а под глазами видны темные следы бессонной ночи. Яркие красные глаза кричали о том, что долгая темная ночь, что девушка провела одна в собственной спальне, была полна обид и слез, текущих по впалым щекам бесконечными потоками. Она куталась в огромный свитер Макрона и, кажется, мелко подрагивала. От прошлой задорной Люси, что всем своим существом обожала жизнь, не осталось и следа. Эммануэль почувствовал, как защемило сердце, как больно ему стало за свою девочку. Проводя всё своё время за работой, он совсем забывал про жену и сейчас, когда она действительно могла ему помочь, он накричал и сорвался, едва не переступив черту. Груз вины лёг огромным валуном на грудь, не давая сделать вдоха. — И ты меня прости… Я не имел права разговаривать с тобой в таком тоне. Она едва заметно качнула головой, взяв в руки чайную ложечку, которой помешивала чай, что был для переутомившейся девушки лучшим завтраком. От запаха любимой еды все сжимались органы, грозясь опустошить желудок Первой Леди. Постучав, в столовую зашёл начальник президентской охраны. Поздоровавшись с семьей Макрон, он положил пред Эммануэлем несколько белоснежных листков с текстом. — Месье, по нашей информации, поступившей из достоверных источников, Мадам Ле Пен оставила идею занять Ваш пост. Победа на выборах у Вас в кармане. После слов высокого грозного мужчины в столовой повисла гробовая тишина и напряжение, которое можно было пощупать руками, от которого можно было зажечь несколько тысяч свечей. Нерешительно подняв взгляд, брюнет столкнулся взором с женой, чьи омуты были холодны и пусты. В них он не смог разглядеть ничего, что раньше грело и оберегало его. Люси вздернула точеный подбородок, сжимая в ладонях несчастную чайную ложечку. Серебристые озёра заместо глаз блеснули новой обидой, опасно засверкав. — Что ты там говорил про проблемы, Эммануэль? Серебряная ложка со звоном упала в фарфоровую чашечку с чаем, наполовину тот разлив. Отодвинутое с грохотом кресло опрокинулось спинкой на пол, не выдержав подобного хамского обращения. Оглушительно звучал в кромешной тишине каждый шаг Люси, что, стирая с лица слёзы обиды рукавом свитера, бежала в сторону высокой двери. — А как же завтрак, Лю? — Да пошёл ты со своим завтраком! Гувернантки, толпившиеся недалеко от длинного стола с рядом роскошных стульев, вздрогнули, привыкшие к грохоту дверей, что последнее время хлопали всё чаще. Переглянувшись, они поспешили поднять стул, что опрокинула Люси, убрать последствия недавней бури. По накрахмаленной скатерти тёмным пятном разлился чай, а тонкий фарфор чашки был расколат в трещинки. Макрон, не сумев выдержать царившей в столовой атмосферы, покинул спешным шагом комнату, оставив гувернанток одних. Ему, мужчине, который прошёл и пережил так много, до слез было больно сдерживать все те эмоции, что копились из-за постоянных стычек с любимой. Видеть знакомы лица, что здоровались с Президентом с почтением, было невыносимо. Эммануэлю перестало хватать воздуха, ему хотелось скрыться от чужих глаз, чтобы никто не видел агонии, в которой бился мужчина подобно загнанному зверю. Ноги сами привели его в знакомый кабинет, руки сами закрыли на несколько замков высокие двери, а тело само упало на роскошный диван, что нежной тканью принял в свои объятия. В помещение царил мрак: тяжёлые бархатные шторы полностью закрывали витражные окна в пол, не давая солнечным лучам и шанса. Дрожащими руками наполнив хрустальный бокал тёмным алкоголем, Макрон со злостью выключил айфон, что не переставал громко трезвонить назойливой мелодией и сверкать вспышкой. Не сдержав эмоций, Ману швырнул несчастное чудо техники прямиком в стену, случайно зацепив телефоном старинную многовековую вазу. Тонкое стекло вазочки не выдержало столкновение с мраморным полом, разбившись на миллионы маленьких осколков. Тёмный айфон, в последний раз сверкнув белым экраном, оказался в куче осколков, не подавая никаких признаков жизни. Макрон одним глотком опрокинул в себя жгучий алкоголь, ощущая, как в душе разбивается что-то безумно важное и дорогое сердцу подобно вазе, осколками лежавшей на полу кабинета. От терзавших его эмоций мужчина готов был заплакать, зарыдать, закричать, сорвав голос. В голове крики, отражающиеся вчера в каждом уголке кабинета, в голове её заплаканные глаза, дрожащие руки. Заметная худоба. Он ведь даже не заметил, как она осунулась и похудела. Заместо щечкам пришли острые скулы, гардероб был полностью поменян на несколько размеров меньше, а талию можно было обхватить ладонью, ощутить ребристость рёбер. Он миллиарды раз успел проклясть себя за свою идею фикс, за гребаного карьериста внутри себя, который мешал строить жизнь и семью спокойно, не ошибаясь на каждом шагу. Он успел проклясть молодого себя, загадавшего ту жизнью, которой он сейчас живет. Дворцы, частные самолёты, часы, стоившие целое состояние, знакомства с мировыми личностями, необъятные суммы денег на собственных счетах, о которых даже вспоминать было неприлично. Макрон одним взмахом ладони мог обеспечить себе все, что ему вздумается, не думая о том, будет ли ему это по средствам. Каждый день сотни журналов, газет, сайтов и блогов писали о его личности, пытаясь разобрать придуманный для общественности образ на молекулы. Все обсуждали его самого и Люси, перетирая семье Макрон косточки. Ему завидовали старшие коллеги, пытались соперничать те, что были неопытными и совсем ещё молодыми — за Люссиль любили повоевать. Она была предметом зависти, предметом сплетней, их брак был первым вопросом на повестке дня. И каждый, будь то работник дворца или ленивый зевака с окраины Парижа, считал делом своей жизни обсудить тонкости отношений Первых Персон Франции, придумать небылицы и тридцать три причины, по которым семья Макрон может распасться. От внимания к их жизни воротить стало уже на второй год нахождения Эммануэля на посту Президента, а сейчас и подавно: хотелось исчезнуть и никого не знать. Не задумываясь о том, где его супруга, Ману впервые в жизни не пытался решить проблему, обсудить тонкости ситуации и придти к консенсусу, помирившись. Впервые в жизни он почувствовал, как окончательно опустились руки, что по инерции выпустили из-под своего влияния не только страну и важнейшие выборы, но и собственную семью, которая из-за нехватки внимания стала распадаться. Впервые в жизни он так много пил и мало думал, впервые в жизни алкоголь казался ему лучшим в мире психологом. *** Новенький мерседес, сверкая яркими фарами, летел по улочкам Парижа, обгоняя другие автомобили и совсем не соблюдая правила дорожного движения. Люссиль, вдавливая педаль газа в пол, обгоняла медленно ползущие машины, не останавливаясь на красных светофорах. Брюнетка не обращала внимания на яростные клаксоны и выкрики других водителей, на правила дорожного движения и машину дорожной службы, что было погналась за ней, но узнав по номерам владелицу дорогостоящего авто, быстро оставила эту затею. Проблем с правительством и непосредственным начальством полиции только не хватало. Слёзы застилали глаза, мешая разглядеть Первой Леди дорогу. Буря эмоций, сжигающая все живое внутри, разрушала все устои, разрушала по минутам жизнь совсем юной девушки, разлучая ту с привычной и комфортной жизнью. Люси было больно, обидно, ещё раз больно и опять обидно. Она та, кто уступал в спорах и ссорах, боясь разрушать отношения, та, кто мог жертвовать собой ради других и совсем не жалеть себя. Вот только сейчас, когда буквально всё вокруг кричало о том, что ей с Ману нужно быть вместе, не ссориться и ни в коем случае не расставаться, валилось из рук, разбивалось на мелкие кусочки, больно проникая в мягкую кожу. По началу их отношений Эммануэль был не мужчиной, а идеалом и мечтой многих девушек. Состоявшийся, заботливый, романтичный и ответственный мужчина, что был далёк от подросткового сумасбродства и умел ухаживать достаточно быстро покорил сердце совсем ещё юной Люссиль. Он устраивал романтичные свидания, показывал ей город и страну, возил в другие страны Европы, задаривал милыми, но красивыми подарками, делал из ее съемной квартирушки оранжерею, скупая огромные букеты цветов. Рядом с ним, за ним Люси понимала, что никто и никогда не сможет причинить ей вред, никогда ей не смогут разбить сердце, ведь оно было под чуткой охраной её любимого Ману. Рядом с ним она забывала о том, что в мире есть ещё кто-то, кроме них, забывала о том, что он крутится своим ритмом и совсем не ждёт двух совершенно противоположных друг другу людей, что вдруг нашли свою любовь в красивом городе Париже. Их свадьба, годовщина которой вот-вот должна была состояться, была прекрасным и самым романтичным, красивым событием в жизни брюнетки. Старенький Амьен, красивые пейзажи, немногочисленные гости и её роскошное платье, которому бы позавидовала любая принцесса Дисней. Их жизнь, их одна вечность на двоих дарила Мадам Макрон крылья, позволяя преодолевать абсолютно любые препятствия, давая ей бесконечную силу духа и внутреннее спокойствие, что было главным фундаментом их некогда счастливых отношений. Ощутив, как горят под нескончаемым потоком слез щеки, Первая Леди заплакала пуще прежнего, не сумев совладать с собой. Сорвавшись, громко зарыдав, она поняла, что пелена пред глазами застилает дорогу, мешает разглядеть светофоры, другие автомобили и прохожих пешеходов. Картинка красивой улочки Парижа закрутилась, изображение стало искажаться, вводя девушку в состояние полного отчаяния. Потеряв управление дорогой и совсем новой машины, Люси ощущает резкий удар и оглушительный звук скрежета металла. Виски начинает отдавать дикой болью, а что-то тёплое стекает по лицу, попадая в глаза. Не зная себя от боли, Первая Леди Франции теряет сознание, попав в серьезную автомобильную аварию в самом центре Парижа. Очнулась Мадам Макрон в родной спальне резиденции президента, в компании приближенных: где-то неподалёку суетилась Мари, Жан покачивал горестно головой, Ману крепко держал ее за руку, не желая отпускать тёплую ладонь, на которой виднелись свежие царапины и раны. — Девочка моя… Макрон целует жену совсем нежно в область щеки, которую покрывает желтоватый синяк, заглядывая преданно в глаза. Люси огляделась — она в любимом кресле возле высокого окна, укутана в плед, вся в ранах и пластырях. Ноющая голова отдала болью, заставляя зашипеть и потянуться было к лбу. — Ману, — голос срывается и шёпот тонет в тишине комнаты и едва слышных редких разговорах прислуги. — Как ты себя чувствуешь, маленькая? Он бережливо ваткой стирает засохшую кровь с лица, моментами дуя на ранки, что не давали забыть о себе. Макрон помнил ощущение дикого страха, животного ужаса, когда Жан с болью в глазах сообщил ему об автомобильной аварии, в которой девушка была невероятно похожа на Первую Леди. Люссиль, не чувствующая никаких негативных симптомов, кроме головной боли и легкой тошноты, слегка улыбнулась мужу, понимая, что она невероятно по нему соскучилась. — Прости меня, Ману. Я безмерно сильно тебя люблю. Прости… — Девочка моя, — мужчина срывается, прижимает к себе любимую и скрывает её у себя в объятиях, опускаясь сотней нежных поцелуев на шоколадную макушку, — Как же я за тебя испугался! — Месье, будьте аккуратны, — главный врач в резиденции президента осмотрел Люси, записывая что-то в толстый блокнот, — Мадам только очнулась. — Я неплохо себя чувствую, Луи. Слегка тошнит и голова раскалывается. — Вы обошлись легким сотрясением, отсюда и тошнота. Некоторое время Вам нужно соблюдать постельный режим, а после пройти повторное обследование. — Разумеется, Мадам пройдёт нужное обследование, посетит врачей. Я проконтролирую, — строго подчеркнул Эмм. Пожелав брюнетке скорейшего выздоровления, Луи покинул семью Макрон, прихватив с собой Жана, что весь вечер хитро поглядывал на врача. Стрекотание насекомых, доносившееся из открытых дверей роскошного балкона, успокаивало и убаюкивало, полумрак, царивший в просторных комнатах, делал вечер уютным и атмосферным. — Ты такая дурочка у меня, — Эммануэль ласково провёл ладонью по красноватой щеке любимой, — Но я у тебя не лучше. Ты тоже прости меня пожалуйста. Иногда мне кажется, что я совсем тебя не заслуживаю и тебе было бы куда лучше без меня. Мужчина низко склоняет голову, своими большими руками согревая маленькие ладошки любимой. Мгновением позже он почувствует нежные поцелуи на шелковистых волосах, что стали покрываться сединой. Потеревшись щекой о щеку Ману, Люси улыбнулась милой улыбкой, перебирая своими пальчиками пальцы Макрона. — Ты лучшее, что со мной случалось. Поэтому мы просто будем с тобой парой дураков, хорошо? Она забавно жмурится, срываясь на лёгкий смех. Он расплывается в счастливой улыбке, заметно выдыхая — переживал, что дело дойдёт до развода или срочной госпитализации. Они вместе смеются, сталкиваясь губами, затягивая друг друга в сладкий поцелуй. Мировые таблоиды обойдутся без громких заголовков о разводе Первой Пары Франции. Не в этой жизни.