Выбор, еще выбор, и снова

Северус потерял счет времени. Он выныривал из забытья, корчился от боли, и снова терял сознание несколько раз подряд. Он уже не понимал, сколько нынче времени, и который день недели. В один из более легких эпизодов он как был, прямо в исподнем, на трясущихся ногах смог кое-как доковылять до кухни, и наполнил кувшин водой. Использовать агуаменти он даже не пробовал – ему не хватило бы сил, даже если бы его волшебная палочка была в руках. Лишь только он добрался обратно до спальни, как его снова накрыл очередной приступ нестерпимой головной боли, и он моментально потерял сознание. Каждый раз, провалившись в небытие, он видел разные и очень странные сны, больше похожие на воспоминания, и в конце концов догадался, что это и были самые настоящие воспоминания. Вот так, с непроходящей, нечеловеческой головной болью, он вспоминал свою жизнь после укуса Нагайны. Он вспомнил, как раненый змеей, в полубреду брел куда глаза глядят, по его шее струилась кровь, но он не обращал на это никакого внимания, он был растерян и не понимал, что происходит. В это время явно начала проявляться та самая диссоциативная фуга. .. Он вспомнил, как оказался в центре Лондона, без гроша в кармане, и не мог вспомнить ничего о себе — кто он такой, откуда, он даже не мог вспомнить собственное имя. Вдруг его похлопал по плечу какой-то прохожий, и сердито потребовал: — Билли, отойдешь в сторону? Ты занял весь тротуар. Снейп послушно пропустил прохожего, и как-то так вышло, что тут же подумал, что Билл — это и правда его имя. Билл Браун, однозначно Билл Браун. ... Он вспомнил темную комнатушку в подвале с длинным коридором без парящих свечей, но с электрическими лампочками, прямо как в том старом сне — и догадался, что этот коридор вел в его обиталище. Язык не поворачивался назвать это место домом или квартирой. ... Продуктовая лавка, покупки — каждый раз одно и то же. Картофель, молоко. Он готовил пюре, он любил пюре. Так важно выбрать картофелину почище и покрасивее. ... Он очень стар и на самом деле не живет, а просто ждет смерти. Он сидит на старом просиженном диване в своей видавшей виды и давно требовавшей ремонта комнатушке и смотрит такой же старый телевизор, у которого периодически пропадает звук. Как вдруг слышит небывалое – стук в дверь. Отмахивается, не поверив собственным ушам — много лет уже никто не наведывался к нему в гости. Стук настойчиво продолжается. Кряхтя и изрыгая ругательства, он поднимается с дивана, пружины противно, но до боли знакомо скрипят. Когда он добирается наконец до двери, стук уже стихает — гость явно не дождался нерасторопного старика. Билл все же медленно подходит к двери, и тяжело открывает ее. За дверью тот самый длинный коридор, и в конце его девушка. Она уже коснулась пальцами перил, она уходит. Ему видно лишь ее силуэт на фоне лучей света, которые выбиваются из-под двери. Она здесь как из другого мира. Она оборачивается. ... Он сидит на красивом диване в светлой гостиной, Гермиона протягивает ему колдографии... На них он сам, но моложе, он шокирован. Неужели вся его жизнь — выдумка? Он пытается вспомнить имя своей тетушки и двоюродных братьев, но конечно же, не может — потому что их никогда и не существовало. Гермиона протягивает руку к его шее, на шее у него есть застарелый шрам... Она плачет, он накрывает ее руку своей и вытирает ее слезы пальцем, потом не может удержаться, и целует ее щеки, глаза, губы... ... Северус сидит в кресле в кабинете у психиатра, которого он уже знает, у того самого доктора Кларуса Когниция, крепко держит руку Гермионы, сидящей в соседнем кресле. А она смотрит на него тем самым взглядом, полным нежности и боли. Доктор говорит ему: "Вам придется выбрать...", — он отвечает — "... Это очень сложный выбор — между жизнью и любовью", — слеза стекает по щеке Гермионы... * * * Очнувшись в поту очередной раз, Северус почувствовал лишь огромную усталость, с некоторым удивлением он обнаружил, что боль больше не стягивает обручем его голову. На этот раз за окном было совсем темно. Северуса мучила нестерпимая жажда, и в животе громко урчало от многодневного голода – неудивительно, ведь прошла как минимум неделя, если не больше – сложно было сразу сориентироваться. Северус резко сел на постели — настолько резко, что отголоски головной боли тут же опять напомнили о себе. Тогда он четко уяснил, что пока что необходимо двигаться спокойнее, каждое движение все еще давалось ему с большим трудом. Он добрел до кухни, как и в прошлый раз, ничуть не озаботившись своим внешним видом, и нашел там остатки кое-какой, не успевшей еще испортиться еды. Хлеб, сохраненный заклинанием, твердый, но еще съедобный кусок сыра. Он откусывал целые куски, не позаботившись о том, чтобы аккуратно нарезать продукты и сделать некое подобие сэндвича. Тут же он запил сухую еду водой прямо из чайника, и совершенно обессиленный от этих нехитрых действий, снова вернулся в спальню, чтобы забыться беспокойным сном. Но по счастью, на этот раз это был настоящий, самый обыкновенный сон. * * * Проснувшись, Снейп зажмурился: в глаза ему ярко светило солнце — похоже, что он проспал до обеда. Наученный горьким опытом, теперь он очень осторожно сел в кровати, и понял, что боль совсем ушла. "Что же это было?" — подумалось Северусу, как вдруг понимание обрушилось на голову, словно лавина, и его бросило в жар. Он вспомнил. Он вспомнил какие-то эпизоды из той жизни. И тут он отчетливо сообразил, почему Гермиона казалась ему такой, почему ему хотелось говорить с ней подольше. Почему ему было приятно находиться с ней рядом. Он вспомнил, что любит ее. Обхватив руками голову, он вспомнил их многочисленные неспешные прогулки с ней, и долгие разговоры; как он нес ей цветы, и ждал у порога, а она в это время ушла к нему. Он вспомнил ее бархатную кожу. Каким свободным, счастливым и любимым он с ней был. Лишь одна вещь омрачала их уютные зимние вечера, полные ласки и любви — то, что скоро он всё забудет. Теперь же всё иначе. Северус вслух зарычал от злости на самого себя, как дикий зверь. Он не мог позволить Гермионе общаться с ним, с монстром, с убийцей. Перед его глазами вновь появились глаза того мальчика, устремленные в небо. И вспомнился тихий, но опасный голос Воландеморта за его спиной. Вот этого его психика не смогла вынести, от этого она и спрятала его в глубинах диссоциативной фуги. А теперь всё вернулось, и эта боль оказалась куда сильнее той физической головной боли, что мучила его последние дни. Северус сжал зубы, и снова издав звериный рык, от ярости вдребезги разбил кувшин с остатками воды. Неожиданно метка снова ожила. Едва-едва, но Снейп уже знал, что это означает. Позволив себе отдышаться, он собрал всю волю в кулак, торопливо переоделся и пошел на Зов. * * * Гарри и Гермиона воспользовались каминной сетью и переместились прямиком из министерства магии в кабинет МакГонагалл в Хогвартсе, чтобы не терять времени на дорогу от Хогсмида до школы. Минерва ждала их тут же, в кабинете, и сразу же бросилась к ним: — Слава Мерлину, вы здесь! О, это что-то невероятное! – воскликнула она с нескрываемым страхом в голосе. Директриса уже приближалась к своему девятому десятку лет, но будучи сильной волшебницей, не выглядела на свой возраст. Казалось, она осталась такой же, как во времена учебы Гермионы и Гарри в Хогвартсе. Однако, она стала явно хуже контролировать свои эмоции, и очень переживала за учеников - пожалуй, даже слишком сильно. Гермиона осторожно обняла директрису, словно хрупкую и очень ценную вазу, и бережно усадила в кресло: — Расскажите нам всё, профессор, а мы со своей стороны сделаем всё возможное, чтобы обезопасить Хогвартс! — с жаром воскликнула девушка. — Ах, мисс Грейнджер, как же я рада, что вы так скоро прибыли, да еще и с мистером Поттером — теперь уж всё точно разрешится! — Минерва схватила Гермиону за руки своими узловатыми от возраста пальцами, и хватка ее оказалась неожиданно крепкой. — Я бы не был так в этом уверен, — пробубнил Гарри себе под нос, выглядывая в окно, и хорошо, что его услышала только Гермиона. Минерва же не услышала его комментария, и продолжала причитать: — Это началось сразу же, как только стемнело. Я проверяла свитки учеников с сочинениями по трансфигурации, как вдруг услышала какой-то до смерти страшный необычный гул в отдалении. Понимаете? Необычный гул, нехарактерный! Уж я-то работаю здесь столько лет, а таких звуков никогда не слышала. Я, конечно, сразу же подбежала к окну, и смотрю — а там огни! В Запретном лесу, в самой чаще, мелькает какой-то свет! О, Мерлин, как же я испугалась, мисс Грейнджер! Гарри! Это ведь наверняка что-то ужасное, и может быть, даже темномагическое! - ее голос опустился до шепота, - Я бы, конечно, и сама отправилась в лес, все разузнать, но как же я могу оставить детей без присмотра! Я ведь должна защищать их здесь, в школе! Прошу, милые мои, узнайте, что там за чертовщина творится! Гермиона улыбнулась при словах Минервы о том, что та была готова сама идти в лес: — Ну что вы, Минерва, в одиночку ночью в Запретном лесу уж точно нечего делать. Мы с Гарри всё узнаем, и сразу вам сообщим, не волнуйтесь! И знаете, скорее всего, это и вовсе какая-нибудь ерунда. Представляете, может быть просто у кентавров вечеринка, а мы тут все распереживались! И стоит ли волноваться лишний раз? Пока Гермиона успокаивала Минерву, Гарри молча и задумчиво вглядывался в темноту за окном - он заметил несколько странных отблесков света в чаще леса, а когда раздался гул, о котором говорила директриса, его руки сами собой сжались в кулаки. Он решительно оттолкнулся от подоконника, и принялся поспешно прощаться: — Мисс МакГонагалл, не волнуйтесь, мы с Гермионой во всем обязательно разберемся. Но давайте же не будем терять времени даром! — Он красноречиво, но молча посмотрел на Гермиону, и оба тут же по-деловому вышли из кабинета директора и спустились по самодвижущейся винтовой лестнице. Проходя по таким знакомым школьным коридорам, они переговаривались вполголоса, стараясь, чтобы ни один ученик их не услышал. Уже прошло время отбоя, но они знали по собственному опыту, что некоторые непослушные дети вполне могли шастать по школе и ночью: — Вечеринка у кентавров? – усмехнулся Гарри, стараясь говорить как можно тише, - Ты слышала этот вой? — Ну естественно, Гарри! Я просто хотела хоть немного успокоить мисс МакГонагалл — ты не заметил, как ее всю трясло? — Гермиона была максимально собрана, как книзл перед прыжком, — Вполне возможно, кстати, что это связано с нашим делом, — добавила она тихо, стараясь говорить непонятно для случайного прохожего, который мог их подслушать. — Вот это была бы удача! — воскликнул Гарри, широко улыбнувшись. — Да уж, — его подруга не была так уж сильно в этом уверена, — но тогда это и гораздо более опасно. Может быть, стоит всё же собрать еще людей и вернуться сюда завтра с подкреплением? – предложила она. — И упустить шанс всё узнать? А что, если мы просто опоздаем? — резонно заметил Поттер. Гермиона ничего не ответила, молчаливо соглашаясь с доводами друга. Оба понимали, что идут на большой риск, но это их и прежде никогда не останавливало. Не остановит и в этот раз. Двигаясь по возможности тихо, друзья быстро пересекли поляну, и вошли в тень леса. Они примерно понимали направление, в котором стоило продвигаться, потому что время от времени видели отблески света, а со временем их глаза привыкли к темноте, и желая остаться незамеченными, они не включали люмос. Продираясь сквозь заросли, Гермиона скорее почувствовала, чем увидела, что что-то не в порядке: лес какой-то другой, не такой, каким она его помнила. Он и раньше был пугающим, а сегодня и вовсе казался каким-то потусторонним. Подумав об этом хорошенько, Гермиона тут же сообразила, в чем дело: ни единая живая душа не нарушала тишину леса. Ни птичка, ни букашка не проползли мимо. Всё, что было слышно — был лишь становившийся всё громче непонятный вой. Они продирались сквозь заросли уже больше часа, пока не попали в ту часть леса, куда раньше никогда не заходили, и даже их высокий боевой дух стал понемногу падать. Гермиона не удержалась, и шепнула Гарри на ухо: — Ты точно уверен, что мы справимся вдвоем? В ответ Гарри резко остановился, закрыл Гермионе рот рукой одновременно выставив волшебную палочку перед собой, и прошипел лишь, призывая к тишине: —Ш-ш! Оба замерли, и вдруг Гарри закричал во все горло: — Протего! – яростно взмахнув волшебной палочкой, он создал защитный магический щит у них над головами. И как раз вовремя, потому что сверху на них обрушился град мелких взрывов, явно вызванных чьим-то конфринго. Слава Мерлину, сила Гарри была достаточно велика, чтобы легко защитить их обоих от этого залпа. Однако, они всё еще не видели противника, и от того было особенно страшно. — Гарри, это Пожиратели! — шепнула Гермиона, заметив взмах черной мантии буквально в футе от себя. — Знаю, — Гарри коротко кивнул в ответ, он понял это сразу, по направленному на них заклинанию. — Сколько их? — успела спросить Гермиона, и в этот момент увидела, как между деревьями мелькает множество фигур в темных плащах или мантиях. У некоторых из них из палочек светили лучи, прямо как те, что они видели из окна директора. — Черт, это была ловушка, — хмуро заключил Гарри, но тут снова пришлось использовать протего. — Их слишком много! — взвизгнула Гермиона, испугавшись по-настоящему. Она заметила огромный камень, и спряталась за ним, кидая в темноту ступефай, даже не прицеливаясь, в надежде попасть в кого-нибудь и хоть немного снизить градус нападений на Гарри. — Надо срочно отходить! — крикнула она Гарри в отчаянии. Друзья попятились назад, всё ещё защищаясь, Гарри весь покрылся потом, грязь налипла ему на лицо, но он продолжал сыпать заклинаниями из последних сил. Гермиона тоже работала наравне с другом, и это была отличная парная работа, но все же нападающих явно было значительно больше. — О нет! Они повсюду! Гарри… — Гермиона заметила, что Пожиратели атакуют со всех сторон. В этот момент обоим стало отчетливо ясно, что это конец. В воздухе мелькали красные и зеленые лучи заклинаний, рассыпАлись искры, и атака не ослабевала ни на мгновение. Гарри с Гермионой совсем перестали переговариваться, оба сосредоточились исключительно на защите: они понимали, что нападающих слишком много, а они уже выбились из сил. Неужели они и в самом деле обречены? Тут Гарри пропустил очередное оглушающее, и Гермиона вскрикнула, когда увидела, что ее друг мешком упал на землю без сознания. Она уже с трудом создала очередной щит над ними обоими, и попыталась оттащить Гарри в сторону, чтобы хоть как-то спрятать его от атакующих заклинаний. — Когда ты успел так растолстеть, паршивец? — кряхтела она, с трудом перетаскивая друга, хватая его за одежду, за руки — за все, что попадалось. Она переломала себе все ногти, но, размазывая дрожащими руками сопли и слезы вперемежку с дорожной пылью себе по лицу, она ни на секунду не прекращала изо всех сил тащить друга. Она понимала, что шансов выжить в этой битве у них нет, но остановиться и просто сдаться ей даже в голову не приходило. Что же, теперь ясно как день — она была права, и нельзя было соваться сюда без подкрепления со стороны авроров, но что теперь уже сделаешь? Эта ее вечная правота никак ей не помогла и в этот раз. Ее магический щит вот-вот распадется, и тогда... Осознав конец во всей полноте его чудовищности, Гермиона вдруг совершенно успокоилась. У нее перед глазами, как застывшие кадры из фильма, пролетела вся ее жизнь. Знакомство с Роном и Гарри в вагоне красного Хогвартс-экспресса перед самым поступлением в школу. Поступление в Хогвартс и такое желанное распределение на Гриффиндор. Уроки по трансфигурации у Минервы МакГонагалл. Конечно, уроки по зельеварению у Снейпа. Подготовка к экзаменам. Тролль, Пушок, Плакса Миртл. Обливиэйт, который она наложила на своих родителей. Поиск крестражей. Тот танец с Гарри в палатке. И потом еще раз в кафе. Свадьба с Роном. Рождение Роуз и Хьюго. Назначение ее министром магии. Измена Рона. Развод. Билл. Северус. Гермиона зажмурилась, когда щит совсем разрушился, и инстинктивно прикрыла голову руками. Гарри только-только стал приходить в себя, но даже не успел понять, что происходит. И он уж точно не успел бы создать новый щит... В этот момент Гермиона с удивлением обнаружила, что нападение вдруг прекратилось, а все силы противника оказались направлены на другую цель — один из Пожирателей перешел на их сторону! Гермиона и Гарри тут же воспряли духом и присоединились к своему неожиданному и кстати, весьма сильному защитнику. Теперь характер боя изменился. Пожиратель, спрятанный под капюшоном, использовал темномагические и запрещенные заклинания против своих же товарищей так четко и быстро, что те не успевали защищаться. Постепенно Гарри, Гермиона и перешедший на их сторону Пожиратель стали теснить противника, и наконец послышались хлопки аппарации: враг отступал! Друзья с новыми силами принялись бомбардировать оставшихся Пожирателей заклинаниями, и те почти совсем прекратили кидать заклинания в ответ, но всё же одно, самое последнее, попало в цель: оно попало в их нежданного защитника. И в этот же момент всё прекратилось. Раненый волшебник глухо охнул. Не успели Гермиона и Гарри сообразить, что произошло, как их сторонник исчез с хлопком аппарации. — Быстро! Идем по аппарационному следу, пока не поздно! — крикнула Гермиона Гарри и схватив его за руку, аппарировала вслед за Пожирателем – ее терзали смутные подозрения и сердце колотилось в груди как бешеное. Кроме того, она знала, как опасно аппарировать, когда ты не в форме. Она боялась серьезного расщепления. * * * Аппарировав, и оказавшись на небольшой поляне в глухом лесу, друзья потерянно озирались. Это был уже не Запретный лес, а какой-то другой заброшенный никому не нужный кусочек земли. Казалось, вокруг никого не было видно. Но вдруг Гермиона заметила, что немного в стороне прямо на земле лежит человек в черном плаще и в черной маске Пожирателя Смерти. Не колеблясь ни секунды, девушка подбежала к нему, упала рядом на колени, и первым делом осторожно сняла ему маску. Не сдержав слез, она увидела, что это был Снейп. Северус. Билл. Ее любимый. Он лежал совершенно без движения и было непонятно, дышит ли. Она приложила ухо к его груди — сердце билось, хотя и очень тихо. Его черный сюртук был весь мокрый, и Гермиона с ужасом поняла, что он весь в крови. Последним ударом его поразили прямо в грудь сбоку. И как он только смог аппарировать в таком состоянии, ни капли не расщепившись? Гарри подошел буквально секунду спустя. Сказать, что он был удивлен видеть своего бывшего преподавателя по Зельеварению, означало бы ничего не сказать. Ведь он свято считал профессора Северуса Снейпа мертвым уже почти четверть века, с самой войны, но что еще больше поразило его, если это было вообще возможно, так это то, что Гермиона, в отличие от него, похоже, ничуть не была удивлена этому странному донельзя факту. Однако, он ничего не сказал, а лишь молча достал из расширенного магическим образом кошеля аптечку первой помощи, и принялся методично обрабатывать рану Снейпа: он включил свет с помощью люмоса, и начал с того, что разрезал одежду в том месте, где она была в крови. Глазам друзей открылась поистине ужасающая картина — рана была чудовищной. — Эпискеи! — дрожащим голосом произнесла Гермиона, направив палочку на рану Снейпа. Рана будто бы медленно затянулась, но тут же разошлась вновь, так что кровотечение не остановилось. — Эпискеи! Эпискеи! — повторила она еще несколько раз, но и это не помогло. Гарри жестом остановил ее и спокойно и по-деловому объяснил: — Это темномагическое повреждение, так не залечишь. Гермиону поражала способность Гарри в стрессовых ситуациях собираться с духом и выполнять то, что необходимо, верно и четко, без излишних эмоций. Сама она так не умела – ее руки дрожали, мысли путались. Гарри по-деловому прижал Снейпу к ране в его боку только что магически увеличенный марлевый тампон, потому что обычного тампона было бы мало, и спокойно объяснил Гермионе: — Нам необходимо сейчас как можно скорее остановить кровотечение, чтобы он не потерял слишком много крови. У тебя есть с собой кровевосстанавливающее? Думаю, это неплохо бы помогло. У Гермионы всегда были с собой небольшие пузырьки основных зелий, и она молча кивнула. Дрожащими, испачканными в грязи и крови руками, она принялась искать пузырек в складках мантии, но в итоге чуть не выронила его. Наконец, она приоткрыла Снейпу рот и капнула ему на язык несколько капель зелья. — Хорошо, — Гарри был необычайно собран, — Теперь морфин. — Морфин? У меня нету! Это же запрещенное! — Гермиона обхватила щеки ладонями и запачкала теперь уже свое лицо кровью Северуса. — Ничего страшного, призови из моего кошеля. Я не могу сам, у меня руки заняты, — совершенно спокойно, словно не своим голосом, произнес Гарри, с силой прижимая уже сильно пропитавшийся кровью тампон к ране, - необходимо поторопиться, Гермиона Грейнджер! — Акцио морфин! — отчаянно прокричала Гермиона, нащупав кошель Гарри. Если Гарри называл ее по фамилии, это всегда означало, что случилось что-то очень серьезное, и это всегда помогало ей собраться с мыслями, помогло и в этот раз. В руку Гермионе влетел небольшой пузырек с бесцветной жидкостью. — Лей всё! — Гарри все еще прижимал огромный тампон к ране Снейпа, но тот уже весь окрасился красным, — Скорее, Гермиона! Каждая минута на счету. Гермиона беспрекословно влила Снейпу в рот весь пузырек морфина, и Гарри распоряжался дальше: — Хорошо, умница, ты отлично справилась! Теперь нам необходимо как можно скорее переместить его к мадам Помфри, но мы, конечно, не можем аппарировать с ним в таком состоянии. К тому же, в Хогвартсе, как ты знаешь, настроен анти-аппарационный барьер. Поэтому не остается ничего другого - нам надо найти камин, и переместиться прямиком в кабинет директора. Гермиона растерянно оглянулась вокруг — они были в чаще леса, где же тут возьмешь камин? Гарри не ответил на невысказанный вопрос, а вместо этого коротко скомандовал: — Возьми еще один тампон, максимально увеличь его с помощью заклинания, и наложи на рану вместо старого. Потом сверху наложи повязку, и забинтуй как можно крепче, да прижми как следует! А я тем временем найду, где тут ближайший камин, и подключу его к каминной сети. Всё понятно? Гермиона кивнула, хотя она не совсем осознавала, что происходит. Следовать конкретным инструкциям было просто, и это помогло ей справиться м дрожащими ладонями. Стараясь не забыть данных Гарри инструкций, она повторяла их, чуть слышно нашептывая: - увеличить, прижать, прибинтовать, камин… Как только она подготовила новый огромный тампон, как Гарри аппарировал прочь, и девушка осталась один на один с истекающим кровью Снейпом. Хорошо, что Гарри оставил ей такие четкие инструкции, без этого было бы куда сложнее отставить эмоции в сторону и сообразить, что нужно сделать. Она в четкости выполнила все по списку, и в конце концов положила голову Снейпа себе на колени, качая ее, словно ребенка, прямо как тогда, в хижине. Тогда он умер... То есть, все думали, что он умер. И вот теперь снова он между жизнью и смертью, и снова его голова на коленях у Гермионы. Круг замкнулся. Гермиона с нежностью поправила волосы Северуса, ее слезы катились по щекам и капали ему на неподвижное лицо. * * * Гарри действительно нашел камин в небольшом поселке поблизости — всего в нескольких километрах от поляны. Камин был самый обыкновенный, и жители дома были простыми магглами, но Гарри наложил на хозяев конфундус, и временно подключил их очаг к каминной сети — у него, как у главы аврората, были такие полномочия. А вот чтобы переместить неподвижного Снейпа к камину, пришлось изрядно повозиться. Гарри придумал использовать две метлы как носилки. Хорошо, что Минервы уже не было в кабинете — так что не пришлось с ней объясняться, однако всё же пришлось разбудить мадам Помфри. Та привыкла к неожиданностям, и, хотя была шокирована тем, что снова увидела давно погибшего, как она думала, профессора зельеварения, всё же сказался её огромный школьный опыт, и профессионализм тоже взял свое, так что она, не задавая лишних вопросов, сразу же взялась за лечение - не теряя зря времени она распорядилась уложить больного на операционный стол, задернула занавеску, и принялась обрабатывать рану. — Что вы ему дали? — не прекращая свои манипуляции, по-деловому коротко спросила она друзей из-за занавески. — Кровевосстанавливающее и морфин. Много морфина, — отчитался Гарри. — Хорошо, это верно, — пробормотала мадам Помфри. Несмотря на то, что морфин был запрещен в магическом мире как сильное наркотическое вещество, в таких случаях, как этот, ничем другим было невозможно снять боль. Помфри считала, что заставлять больных и раненых терпеть – это бесчеловечно, и Гарри был с ней согласен – ему довелось на собственной шкуре испытать, каково это – быть раненым, и не иметь возможности обезболивания. С тех пор он всегда носил с собой небольшую порцию запрещенного препарата, но до этого дня морфин ему еще ни разу не понадобился. Гарри выдохнул с облегчением, поняв, что их с Поппи мнения в этом вопросе, похоже, сошлись. Внимательно наблюдая за тем, как Гермиона переживает за Снейпа, как нервно теребит волосы и вышагивает по палате в ожидании диагноза мадам Помфри, Гарри, не пускаясь в пространные объяснения шепотом спросил: — Расскажешь мне? — и без лишних объяснений Гермионе было очевидно, о чем именно он спросил. Она обреченно кивнула, и окутала их двоих в кокон заглушающего заклинания. Гарри уточнил вопрос: — Не было похоже, чтобы ты очень уж удивилась, когда увидела Снейпа живым там в лесу. — Да уж, это слишком очевидно даже для тебя, Гарри, — Гермиона была сама не своя, — Прости. Я не хотела тебя подкалывать, просто мне очень тяжело видеть его таким. Вдруг он снова... Умрет? — она подняла полные слез глаза на Гарри. — Я не совсем понимаю. Понятно, он герой войны, и наш бывший учитель, он спас нас ценой собственного здоровья, и всё такое, но отчего тебе настолько важно, что с ним будет? Гермиона подошла к окну и устремив взгляд вдаль, на звездное и необычно безоблачное для апрельского небо, начала свой рассказ: — В тот день я как раз бежала на встречу с Роном и юристом, чтобы оформить наш развод. Я заскочила в продуктовую лавку… совершенно случайно я выбрала именно ту лавку... Я часто думаю — что, если бы я зашла в другую? Или что, если бы я не опаздывала тогда, и пообедала бы дома?.. В общем, я встретила его там. Но он не был похож сам на себя, он выглядел значительно старше своих лет, и вообще, назвался мистером Биллом Брауном, и поначалу наотрез отказывался со мной о чем бы то ни было разговаривать... Но я проследила за ним до его дома, и на следующий день его образ все не давал мне покоя, так что я снова пошла к нему, и мы наконец поговорили. Он рассказал мне всё о своей жизни, и в ней, представляешь, вообще не было никакой магии! Будто бы он всю жизнь прожил как маггл. Я не могла поверить, но и уверенности тоже не было – я думала, что это может быть какое-то совпадение, или возможно, мистер Браун – какой-нибудь родственник Снейпа. Но уж очень он был похож. Особенно его голос. В общем, так вышло, что мы стали с ним общаться время от времени, разговаривать, и я все не могла отделаться от ощущения, что он — Снейп, понимаешь? Хоть он и выглядел сильно старше, но говорил-то тем же голосом, тем же тоном, а еще, он отлично управлялся ножом, и при этом совсем не умел готовить... А со временем мне стало казаться, будто он становится как-то моложе — он перестал хромать и даже однажды потерял свою трость, — Гермиона улыбнулась этим воспоминаниям, — Я стала подозревать, что он каким-то образом потерял память, но это было совсем непохоже на обычный обливиэйт. Гарри молчал, он был шокирован не столько самой историей, сколько тем, что Гермиона так долго скрывала все от друзей, а в особенности от него. Грейнджер переживала всё сама, в одиночку. Как же ей, наверное, было тогда тяжело! Но он не перебивал подругу, отчетливо понимая, что ей этот рассказ тоже дается непросто. — В конце концов, я пришла к выводу, — тем временем продолжала девушка, — что у него это была диссоциативная фуга — такая очень редкая, и абсолютно маггловская болезнь, при которой психика человека не выдерживает некоторый стресс, и справляется с ним вот таким образом — создав новую, фейковую, если хочешь, личность. Человек сам придумывает себе историю всей жизни, но делает это неосознанно, лишь бы не сталкиваться с конфликтами в своем собственном сознании — он может уехать далеко от дома, и зажить там новой жизнью. Конечно, я не была уверена, пока не поговорила с доктором, но это было позднее, гораздо позднее. Так, в течение нескольких месяцев, мало-помалу, я рассказала мистеру Брауну всё — и о магическом мире, и в конце концов о моих подозрениях насчет его личности. Я считала, что он имеет право знать, кем является, — Гермиона подняла на Гарри полные слез глаза, —я знала, что если он вылечится, то скорее всего забудет ту жизнь, жизнь под именем мистера Билла Брауна, — она больше не могла сдержать рыданий, — Я так надеялась, что он не забудет всё, а он... забыл... — О, Гермиона! — Гарри обнял подругу за плечи, — Вы со Снейпом, что... У вас что-то было? Вместо ответа Гермиона уткнулась носом в плечо другу и не сдержавшись, разрыдалась еще сильнее. Гарри обнял ее и долго гладил по голове, нашептывая на ухо ничего не значащие слова. — Я люблю его, — хрипло проговорила Гермиона, снова обретя способность говорить. — Я понял, любишь, я понял, — Гарри не прекращал гладить подругу по голове. — И он сказал тогда, представляешь? Он сказал доктору, что это не простой выбор — между жизнью и любовью, и он выбрал жииииизнь... — Гермиона залилась слезами с новой силой. — Мда, непростой выбор… Но ты же понимаешь, что ты не простила бы сама себя, если бы он выбрал любовь? – Гарри закрыл глаза, будто переживая боль потери вместе с Гермионой. Вместо ответа он услышал еще более громкие всхлипывания и понял, что попал в точку. Когда девушка наконец немного успокоилась, стала дышать ровнее и отстранилась, утерев слезы рукавом, Гарри все же спросил: — И после того визита к доктору и гипноза вы что же, больше с ним совсем не общались? Гермиона мотнула головой: — Немного общались, если это можно так назвать. Мы случайно встретились в тот же день, сразу после процедуры. Я просто пошла куда глаза глядят, и тут… Он, конечно, уже ничего не помнил. Наверное, он пытался разобраться, что же теперь делать — представляешь, как тяжело узнать, что потерял целых четверть века своей жизни? В общем, мы случайно столкнулись в центре города, и он расспросил меня о том, что за все эти годы произошло — в магическом мире вообще, и с ним самим тоже. — И ты все рассказала? — уточнил Гарри, удивленно вскинув брови. — Ну, да, рассказала – про войну, и про то, как ты убил Воландеморта, и про Хогвартс. И про то, как все подумали, что он сам тогда умер... — А про ваши отношения? — Гарри обеспокоенно перебил подругу. — Нет. Я не могла. Ведь он же все забыл. Я не стала бы ему навязываться... – едва успев высохнуть, ее глаза вновь оказались на мокром месте. — О, Гермиона! Мне так жаль! — Гарри снова обнял подругу. На этот раз она плакала у него на плече почти беззвучно. И каким же это оказалось облегчением для Гермионы — поделиться своей болью с кем-то близким! С кем-то, кому можно доверять. Она больше не была такой безумно одинокой в этом враждебном мире. Сейчас, когда и Билл покинул ее, и Джинни отвернулась, объятия Гарри были как глоток свежего воздуха. — Но почему же ты не поделилась с нами! Ведь вы с Роном в разводе уже так давно! Значит, вы и со Снейпом давно уже… Ты могла бы рассказать, и может быть, мы вместе что-нибудь придумали бы... Ничего уже было не изменить, но Гарри было так жаль, что он не был с Гермионой рядом там, тогда, и ничем не мог помочь. — Ну, ведь ты знаешь, Джинни до сих пор в обиде на меня за то, что я бросила ее брата, вот я и подумала, ты же ее муж... — Гермиона отвела глаза в сторону, она все еще чувствовала свою вину за этот развод, хотя глупо - ведь это Рон изменял ей, а не она ему. — Объелся груш! — Гарри с досадой хлопнул ладонью себе по колену, — И как только такая умная ведьма может быть такой дурой? Гермиона улыбнулась сквозь слезы, но тут они заметили, что из-за занавески показалась мадам Помфри. Гермиона моментально сняла заглушающее заклинание и бросилась к колдомедику. Не успела она ничего спросить, как мадам Помфри огласила вердикт: — Если профессор переживет эту ночь, то у него будет хороший шанс на выздоровление. Гермиона застонала, будто от боли: — Я могу остаться сегодня с ним? – умоляюще попросила она. — Что же, я не против, мисс Грейнджер, оставайтесь, — мадам Помфри очистила свои руки с помощью заклинания, — но он не придет в себя еще как минимум несколько дней, даже если и переживет эту ночь. Рана очень серьезная, и она — темномагической природы, так что простому лечению не поддается. Мне пришлось действовать исключительно маггловскими методами — наложить швы, вколоть антибиотик и снотворное. Остается лишь ждать и надеяться, что организм сам справится с этой травмой. Гарри ушел домой, предварительно заглянув к директрисе, чтобы сообщить ей, что опасность миновала. Конечно, он не стал ей рассказывать ни о ловушке, устроенной в лесу Пожирателями, ни о Северусе Снейпе. Он ограничился несколькими общими фразами успокоительного характера. Гермиона же осталась рядом со Снейпом и не сомкнула глаз всю ночь. Она все время следила за его слабым дыханием — единственным признаком жизни, но под самое утро ее все же сморил тревожный сон. К обеду мадам Помфри мягко положила Гермионе на плечо руку, и та тут же проснулась. Как только она сообразила спросонья, где находится, тут же испугалась и вцепилась в стул, на котором сидела: — Он дышит? Дышит? — хриплым спросонья и дрожащим от волнения голосом спросила Грейнджер. — Дышит, не волнуйтесь, мисс Грейнджер, — мадам Помфри успокаивающе похлопала Гермиону по плечу, — и позвольте мне сменить вас, хотя бы ненадолго. Давайте договоримся, что я позову вас сразу же, если он очнется. Казалось, мадам Помфри все знает и понимает, хотя она и не могла слышать рассказа Гермионы из-за заглушающего заклинания. — Пожалуйста, только пока никому не рассказывайте, что Северус жив, это необходимо обнародовать очень аккуратно, — наконец Гермиона сдалась и покинула свой пост. — Конечно, не стоит беспокоиться, мне не привыкать к секретности, — мадам Помфри лишь мягко улыбнулась, когда услышала, каким именем Гермиона назвала своего бывшего учителя, и молча проводила Гермиону взглядом, пока та, немного шатаясь и как-то рассеянно оправляя одежду, шла к двери, но все же тихо добавила, — я не была бы столь уверена, что худшее уже позади, мисс Грейнджер. Но мы должны надеяться на лучше. Гермиона остановилась в дверях, как вкопанная. Ее будто ударило током, и она обернулась. Мадам Помфри никогда еще не видела столько боли в глазах мисс Грейнджер, как в этот раз. * * * Долго тянулись часы, дни и недели, наступил май, — Снейп всё балансировал на грани жизни и смерти. Поначалу мадам Помфри была уверена, что антибиотики хорошо помогли, но в какой-то момент, похоже, воспаление всё же взяло верх, и его стала бить лихорадка. В часы особо сильной лихорадки Гермиона практически не отходила от постели больного, всё время протирая ему лоб смоченной в ледяной воде марлевой салфеткой. Поппи давала ему общеукрепляющие зелья, но в целом, больше ничего сделать было нельзя. Оставалось лишь ждать и надеяться на крепость организма больного. В это время Гарри продолжал расследование практически без поддержки со стороны министерства, ведь сама министр была не в состоянии работать. Лишь когда Поттер совсем заходил в тупик, он неизменно отправлялся в лечебное крыло Хогвартса, чтобы Гермиона поставила свою подпись, почти не глядя, или распорядилась о чем-нибудь. Было непонятно, вникает ли она в его слова, но он исправно продолжал подробно делиться с ней новостями. Временами его коллеги намекали, что необходимо поднять вопрос о замене главы министерства, но Гарри не допускал для себя даже одной этой мысли, и лишь отмахивался. Подчиненные тоже вздыхали, но не смея продвигать эту тему слишком агрессивно, молча терпели. Гарри с командой смогли разузнать довольно многое — оказалось, что причиной природных катаклизмов, а также вой в ту ночь в Запретном лесу — действительно связаны между собой. Они не без ужаса поняли, что на стороне Пожирателей появился новый исключительно опасный союзник — и это было невиданное доселе магическое существо. До сих пор оставалось непонятным, откуда оно взялось – вероятно, в результате какого-нибудь страшного ритуала, или и вовсе случайно, но было ясно, что этот зверь очень сильно влияет на всю планету. К сожалению, авроры так и не смогли придумать, какими способами можно пробовать подчинить себе это животное, или как-то его уничтожить. Гарри и Гермиона время от времени прогуливались в саду Хогвартса, поскольку Грейнджер наотрез отказывалась покидать территорию школы. Гермиона почти всегда молча кивала в ответ на подробные рассказы Гарри, и было не вполне понятно, запоминает ли она то, что он говорит, слышит ли его вообще? Казалось, она была вовсе не здесь, а где-то далеко. Так оно, в сущности, и было: мыслями Гермиона всегда была лишь у кровати больного, или же отправлялась путешествовать в прошлое. Особенно долго тянулись дни для Гермионы: ей казалось, что каждая минута словно сделалась длиннее. Гермиона заметила этот эффект, и где-то на задворках сознания удивилась ему. Всё свое время она проводила рядом с неподвижным Снейпом. Она взяла целиком на себя все обязанности по уходу за больными, в том числе и на соседних койках, лишь бы только ее не подумали выгнать из больничного крыла. Северус все не приходил в сознание, и мадам Помфри не могла дать никаких прогнозов, лишь печально наблюдала за этим молчаливым служением со стороны. Колдомедик все время повторяла: — Ничего нельзя сказать наверняка. Всё зависит от его воли к жизни, — и неизменно пожимала плечами. Гермионе лишь оставалось надеяться, что Северус захочет жить. Она была готова поступиться всеми своими чувствами, была согласна отставить в сторону все свои надежды, лишь бы он только выжил. Пусть остается таким же холодным и саркастичным, пусть не помнит ничего, пусть не любит, но пусть только живет! * * * .. Вокруг всё было словно в тумане. Северуса окутало ощущение невесомости и пустоты. Мысли словно остановились, и всё казалось простым и понятным. Вся его жизнь вспомнилась ему в удручающей простоте. Детство. Мама. Отец. Лили. Юность. Предательство. Еще предательство. Служение Темному Лорду. Убийство, еще убийство, и еще. Служение Дамблдору. Снова убийство. Смерть... Двадцать пять лет никчемной жизни под именем Билла Брауна. Гермиона. Возрождение всей боли. Снова Гермиона. И снова смерть. .. Он шел вперед, сквозь туман, не зная, куда идет, но будто понимая, что оставаться на месте никак нельзя. Приглядевшись, он понял, что ступает по черной утоптанной земле. Ему пришло в голову, что вероятно это — тропинка в лесу. Как только он успел так подумать, как по лицу его ударила еловая ветвь. Ему почему-то подумалось: "Интересно, где я? Хорошо было бы сейчас поговорить с Дамблдором". В тот же момент он почувствовал, что рядом кто-то есть, и Снейп резко остановился, обернувшись. Прямо за его спиной стоял Альбус Дамблдор собственной персоной, одетый в простой белый балахон. Альбус молчал, но его глаза улыбались из-за стекол очков-полумесяцев. — Альбус? — Удивленно спросил Северус. Дамблдор молча кивнул. — Но... Ты же умер! Я убил тебя... — глухо произнес Снейп. Альбус снова молча кивнул, но через секунду все же заговорил: — Ты меня убил, да. Потому что я велел тебе, Северус. У тебя не было выбора, — и снова улыбнулся ему одними глазами. — Где мы? — задал Северус мучавший его вопрос, — Это сон? — А сам ты как думаешь, где мы? — вопросом на вопрос ответил Альбус и картинно оглянулся, разведя руки. — Думаю, мы в лесу, — Северус тоже осмотрелся, и заметил, что туман немного рассеялся, и стали проступать силуэты деревьев вокруг. — В лесу? Как интересно! — воскликнул Дамблдор, — И куда же ты направишься? — Я могу выбирать? — удивился Северус. — Конечно. Ведь в любом лесу есть множество разных тропинок — и человеческих, и звериных. Если хочешь, иди вперед, или можешь пойти назад, — Альбус снова улыбнулся одними глазами, и его очки сверкнули точно как это бывало в жизни. — Думаю, я должен идти вперед, — Северус просто почувствовал это. — Что же, это вариант, мальчик мой. Но почему? — голос учителя был мягким и тихим, словно шелест листьев, однако Северус отчетливо слышал каждое слово. — Я не могу... Я не достоин жить, — его голос был уверенным, он давно понял для себя эту простую мысль. — Тут ты не прав. Все достойны жизни, - Дамблдор улыбнулся, как умел только он, и помолчав немного, добавил, - даже Темный Лорд удостоился такой чести – подумай об этом хорошенько. Лучше спроси себя — хочешь ли ты жить, или хочешь пойти со мной, как друг и как равный мне? — Равный тебе? — Северус удивился. — Конечно, друг мой, конечно. Подумай, у тебя есть еще немного времени, — при этих словах Альбуса поглотили клубы тумана, и Северус снова остался один. — Альбус! — попытался крикнуть Снейп вслед, но голос его не слушался. — Даже не пытайся кричать, — за спиной послышался до боли знакомый голос, — ничего не получится. Северус зажмурился, он не мог поверить, но все же обернулся на голос. Это действительно была она. Огненно-рыжие волосы, такая родная родинка на щеке, это была она. — Лили? — голос и правда не послушался Северуса, и вместо крика получился едва различимый шепот. Северус шагнул в ее сторону, но Лили все равно осталась на расстоянии чуть больше, чем вытянутой руки. Она молча утвердительно кивнула ему, спокойно и сочувственно улыбнувшись. — Я люблю... Я всегда любил тебя! — Скорее подумал, чем произнес Снейп, и его глаза наполнились слезами. Вся его способность держать эмоции под контролем куда-то исчезла, и руки предательски задрожали. С грустью Лили в ответ лишь покачала головой. — Я хочу остаться здесь, с тобой, — в отчаянии Северус снова шагнул к ней, но снова не приблизился ни на йоту. — Я так не думаю, Северус. Я так не думаю, — Лили снова мягко улыбнулась и посмотрела ему прямо в глаза. — Поттер тут, с тобой... — догадался Снейп, посерев и опустив голову. — Он тут, — просто ответила Лили, — Но дело вовсе не в нем. — Прости меня, прости! — взмолился Снейп. — Я давно уже простила тебя, Северус! Ты заслужил прощение. Ты спас моего сына, и не один раз. Я вечно буду тебе за это благодарна, — голос Лили звучал одновременно тепло и отстраненно. Ноги Северуса подкосились, и он медленно упал на колени. Лили же добавила: — Знаешь, я думаю, что у тебя есть очень веская причина, чтобы вернуться, — с этими словами она исчезла в тумане так же, как Дамблдор до этого. — Лили! — Северус протянул руку туда, где она была только что, но лишь схватил пустоту. В эту же секунду Северус отчетливо понял, что только что соврал Лили. Он ее больше не любит. Он ее помнит, и ценит. И вот эта память о боли, о потере, о любви – она лишь и осталась в его сердце. Но это вовсе не любовь. Сразу же он услышал голос Гермионы, будто где-то в отдалении. Гермиона бормотала что-то совсем неразборчиво, но он со всей уверенностью понял, что это была именно она. Его сердце сжалось, и он понял, о какой веской причине только то говорила ему Лили Эванс. Он быстро встал на ноги, но кажется, слишком быстро. Голова закружилась, и он потерял сознание. * * * Открыв глаза, Северус увидел лишь темноту вокруг себя. Когда зрение немного адаптировалось к темноте, он стал различать некоторые предметы — и понял, что находится в Хогвартсе, в таком знакомом ему лечебном крыле, на больничной койке. Рядом же, свернувшись калачиком на трансфигурированном в кресло стуле, и по-детски положив под щеку ладони, спала Гермиона — и что-то неразборчиво действительно бормотала во сне. Северуса накрыло теплой волной нежности. Она здесь, рядом, на расстоянии всего лишь вытянутой руки. И Лили больше не стоит между ними. Северус попытался что-то сказать, но голос его не слушался. Тогда он попробовал сесть на постели, облокотившись на руки, но это отозвалось резкой болью в боку, и он, тяжело дыша, снова упал на подушку. — Гермиона..., — позвал он, но его голоса было почти не слышно, и она так и не проснулась. "У меня была одна очень веская причина, чтобы вернуться", — повторял про себя Северус, как мантру, и с нежностью глядел на женщину, сидящую у его кровати. "Но как я могу? Я не могу обречь ее на жизнь с таким монстром, как я. С убийцей", — Снейп закрыл глаза, и с силой сжал зубы. От боли и от злости на себя, на жизнь. Он понимал, что им обоим будет нелегко это принять, но ей будет лучше без него. "Она еще найдет себе достойную пару. Кого-нибудь, чьи руки не запачканы кров бывало. Кого-нибудь такого же светлого и чистого, как она сама", — Снейп был безжалостен сам к себе. От приложенных усилий он смертельно устал, и забылся тревожным сном. * * * Утром, едва проснувшись, Гермиона тут же заметила, что лихорадка отпустила Снейпа, что дыхание его стало спокойным и ровным, и едва сдерживаясь от возгласов радости, побежала к мадам Помфри. Было еще совсем раннее утро, и Поппи еще спала, но Гермиону не остановила такая мелочь — она ворвалась в комнату колдомедика, и принялась трясти ее за плечо прямо в постели: — Проснитесь, ну пожалуйста! Профессор Северус… То есть, мистер Снейп — кажется, ему лучше! Ну, идемте же скорее, прошу, вам надо сейчас же осмотреть его! Поппи не планировала так рано вставать в этот день, но все же поднялась, и с ворчанием стала собираться: — В такую рань! Мерлин правый, ну разве нельзя еще хоть немного дать человеку поспать? Еще ведь даже не рассвело как следует... Петухи – и те еще спят! В самом деле, мисс Грейнджер! Честное слово, рано или поздно вы сведете меня в могилу! Она не прекращала ворчание и причитания, но все же надела белый халат и отправилась осмотреть пациента: — Что же, похоже, что теперь худшее позади, — заключила она через несколько долгих минут, — Уверена, теперь он будет в порядке. Но Гермиона, девочка моя, дайте же ему набраться сил! — Конечно, — не веря своим ушам от счастья, едва слышно согласилась Гермиона, — я могу что-то сделать для него? Или для вас? — Пойди и прими душ для меня, девочка моя. Сколько можно уже сидеть в этом дурацком трансфигуированном кресле? Мало того, что оно занимает ужасно много места, так ты еще в нем и не отдыхаешь совсем! — Поппи капнула Снейпу в рот пару капель общеукрепляющего зелья, и заставила то же самое зелье принять и Гермиону, а затем она отправилась обратно к себе еще немного поспать, и по дороге всё продолжала ворчать. Сердце Гермионы бешено колотилось — ее мольбы были услышаны! Он будет жить! Пусть он не вспомнит о ней, и об их любви, но он будет жить! Впервые с того самого дня битвы в лесу Гермиона покинула свой пост возле койки Северуса на несколько часов крядду, и с удовольствием выспалась в одной из свободных преподавательских комнат. Замечательно посвежевшая, Гермиона с удовольствием приняла душ, и даже не смогла удержаться от песни под теплыми струями воды. Завернувшись в уютное махровое полотенце, она попросила домового эльфа доставить поздний завтрак ей прямо в комнату, и с огромным удовольствием съела английский омлет с беконом и фасолью, и закусила его французским круассаном с шоколадной начинкой и ароматным итальянским кофе на десерт. Уже несколько недель еда была для нее безвкусной, словно пластилин, так что теперь она наслаждалась ей в тысячекратном размере. Свежая и отдохнувшая, она вернулась в палату, где Поппи уже вернула ее трансфигруированному креслу первоначальный скромный вид. Северус завтракал легким бульоном под зорким присмотром колдомедика. — Рада видеть, что вы поправляетесь, мистер Бра... то есть профессор Сев... мистер Снейп, — проговорила Гермиона, отчего-то вдруг сильно смутившись, — приятного аппетита, — поспешно добавила она. — Благодарю, мисс Грейнджер, — ни один мускул не дрогнул на лице Северуса, когда Гермиона вошла, но на самом деле сохранение лица стоило ему неимоверных усилий. Он четко решил для себя держаться от Грейнджер на расстоянии, чтобы она в конце концов перестала питать иллюзии на его счет, и наконец нашла себе какого-нибудь приличного молодого человека. — Я хотела... Поблагодарить вас за то, что вы спасли наши с Гарри жизни там, в лесу, — Гермиона запиналась от волнения. — Обычное дело, мисс Грейнджер. Не за вами ли с мистером Поттером мне постоянно приходилось присматривать еще в школьные годы? — Снейп приподнял одну бровь, и отхлебнул еще глоток бульона, — я могу еще как-то сегодня Вам помочь, мисс Грейнджер? — Ах, нет, спасибо вам еще раз. Поправляйтесь! — Гермиона, попятившись спиной, поспешно вышла из больничного крыла, и едва дыша, аккуратно прикрыла за собой дверь. За закрытой дверью она остановилась, поняв, что напряжение последних нескольких минут достигло пика, и сейчас отпускает. Она выдохнула, протерла вспотевшие ладони о мантию, и прислонившись лбом к двери, еле слышно проговорила: — Живой, живой. Теперь он живой. Когда дверь за невозможной всезнайкой закрылась, Снейп закрыл глаза, и откинулся на взбитые Поппи подушки. Его руки дрожали, так что он больше не мог держать пиалу с бульоном. Он не мог точно понять — было ли это от сильной слабости по причине ранения, или из-за того, что он увидел Гермиону. Вероятнее всего, по обеим причинам. * * * Гарри нервно вышагивал по своему кабинету. Только что ему звонила Джинни, и очередной раз отругала его за то, что тот много работает и совсем не уделяет времени своей сильно беременной жене. А еще, его расследование вот уже несколько дней стояло на месте. И Гермиона в трансе. Снейп на пороге смерти. Всё шло не так! Гарри быстрыми шагами пересекал кабинет от стола к двери и обратно. — Думай! Думай! — вслух командовал он сам себе, но это почему-то не помогало. Неожиданно скрипнула дверь, и Гарри, даже не глядя, раздраженно крикнул: — Я же сказал, я занят! Просил же никого не впускать. — Гарри? — Гермиона все же просунула голову в приоткрытую дверь. — Гермиона?! — воскликнул Гарри – он совсем не ожидал увидеть подругу, — Как ты? Ты же не хотела покидать Хогвартс... — Снейп... Ну, он пришел в себя, всё хорошо, теперь он поправится... В общем, там с ним мадам Помфри, и я ничем не могу помочь, — забормотала Гермиона смущенно, а Гарри просто сгреб ее в охапку: — Я так рад! И за Снейпа, и за тебя, я жутко рад! — на дурацкую счастливую улыбку скользнула тень, и Гарри выпустил подругу из объятий, — Только знаешь, у нас тут всё сложно с нашим делом. Я не понимаю, ну вот просто нет ни единой идеи — что нам дальше с этим делать. — С тем неизвестным науке животным? — по-деловому переспросила Гермиону. — Да... Ты в курсе? — Гарри был приятно удивлен. — Конечно, глупенький! Ты же сам мне все рассказал! — Гермиона весело рассмеялась. — Но я думал, что ты ничего не слышала из того, что я говорил, — Гарри тоже заулыбался. — Ну конечно, я все слышала, просто я не хотела вам мешать, — Гермиона хитро подмигнула, и предложила, — поработаем вместе? Гарри с готовностью закивал. — Итак, расскажи, что вы уже знаете об этом монстре? – Гермиона снова превратилась в школьницу-отличницу. Гарри же сразу стал абсолютно серьезным и полностью собранным: — Мы знаем, что он просто огромный. Это змееподобное существо, и против него совершенно бесполезна магия. Даже левиосса не действует. Гарри замолчал, а Гермиона продолжала смотреть на него вопросительно: — И это что, всё? А какие у него повадки, чем он питается, чего боится, где предпочитает обитать? Гарри лишь развел руками и почесал затылок: — Мы пытались его как-то обезвредить, мы не наблюдали за ним как за хомячком, знаешь ли. — Гарри! — Гермиона всплеснула руками, — Ну как же так? Врага необходимо знать в лицо. Кроме того, это ведь не человек, это животное! — сказать, что Гермиона была удивлена — это ничего не сказать, — Ведь животное не может специально вредить человеку, а тем более избранно только волшебникам, — она всплеснула руками от отчаяния, — Ну хорошо. Организуем наблюдательную группу, пусть соберут всю возможную информацию. А что с Пожирателями? Есть зацепки? Гарри моментально побледнел до корней волос: — Слушай… Я как-то совершенно забыл про это. Знаешь, столько всего произошло… — Еще бы, произошло! Пожиратели нас с тобой чуть не прикончили, и если бы не Северус… Если бы профессор Снейп нас не выручил, практически ценой собственной жизни, а так-то, конечно, какая ерунда! — Гермиона поставила руки в боки и сердито нахмурив брови посмотрела на друга, — Неужели без мамочки совсем ничего не можете? Гарри молча отвернулся. Похоже, что он слишком переживал за подругу, за жену, за всех вокруг, так что не мог нормально сосредоточиться на собственных прямых аврорских обязанностях. — Гарри… Прости, я не хотела тебя обидеть, — Гермиона поняла, что перегнула палку и примирительно предложила, — Давай разработаем новый план вместе. — Конечно, — Гарри все еще не смотрел ей прямо в глаза, но уже подошел к столу, и подготовил волшебное перо и свиток, чтобы делать наброски, — снарядим команду наблюдателей, чтобы они узнали о нашем монстре всё, что возможно. — И пусть с ними пойдет Хагрид — лучше него во всякой волшебной живности никто не разберется, добавила Гермиона, Гарри поспешно кивнул, и добавил себе заметку: «написать Хагриду». — И было бы здорово, если бы Невилл тоже с ними пошел, — задумчиво проговорила Гермиона. — Невилл? Но какая связь? Он же профессор гербологии! — Гарри с удивлением откинулся на спинку стула. — Вот именно! Пусть изучит растения, которые монстр употребляет в пищу, если, конечно, он не хищник. В чем я лично сомневаюсь, — Гермиона задумчиво долгим взглядом посмотрела за окно. — А еще, нам в команду нужен Снейп, — Гарри исподлобья взглянул на Гермиону, ожидая, как та отреагирует, но она даже не шелохнулась. — Я тоже думала об этом. Он должен знать что-то о Пожирателях, — Гермиона повернулась лицом к Гарри и села на гостевой стул, — Может быть, он даже знает, как они связаны с с этим монстром. Но можем ли мы просить его снова шпионить? Думаю, мы не вправе – это слишком опасно. Он и так уже не единожды рисковал жизнью ради нас. — Нет, — без малейшего сомнения Гарри подтвердил, и подался вперед, — но мы должны как следует расспросить его о том, что он уже знает, это может оказаться просто-напросто бесценной информацией. Ведь он был вместе с остальными Пожирателями там, в лесу. — Верно. Я поговорю с ним через пару дней, когда он окрепнет. — Ты уверена? Может быть, лучше я? — предложил Гарри. — Может быть, — легко согласилась Гермиона, — Поговори ты. * * * Снейп чувствовал себя гораздо лучше. За последние пару суток, благодаря стараниям Помфри и её зельям, он совсем окреп, и уже собирался отправиться к себе в Паучий тупик. Он должен разузнать побольше о Пожирателях — что это было за нападение? Неужели Люциус сошел с ума? Как им вообще пришло в голову напасть на главу аврората и министра магии в темном лесу? Это было крайне глупо, безрассудно и безумно опасно. Почему-то Снейп был почти уверен, что за этими событиями наверняка стоит именно Люциус. Северус был все еще одет в больничную пижаму так нехарактерного для него белого цвета в мелкую клетку, и выглядел по его собственному заключению, крайне глупо, но заниматься гардеробом на данный момент все же считал излишним. Он планировал в считанные минуты добраться до края анти-аппарационного барьера, и скоро уже быть дома. Поппи же будто почувствовала, что Снейп намыливается сбежать, и вовремя появилась в дверях, буквально закрыв собой выход: — Вы еще недостаточно выздоровели! – воскликнула она, перекрыв ему путь, - Сейчас же вернитесь к себе! Мне все равно, кто вы, а я колдомедик, и знаю, когда могу выписывать пациентов, а когда – не могу! — Слава Мерлину! — Снейп не мог пройти мимо Поппи, не тронув ее, и даже обрадовался, увидев за спиной колдомедика Гарри Поттера, — убедите эту сумасшедшую женщину отойти от двери, не то, клянусь Мерлиновой бородой, я ее трансфигурирую в книзла! Гарри рассмеялся: — Раз уж вы готовы кидаться подобными угрозами, значит, идете на поправку, профессор! — Я двадцать пять лет уже вам никакой не профессор, — пробубнил Снейп себе под нос, но все же сделал шаг назад. — Но это не значит, что я собираюсь помогать вам бороться с заслуженным колдомедиком, мистер Снейп, если вам угодно так именоваться. Если я что и знаю про мадам Помфри, так это то, что она отлично разбирается в медицине. Так что если она сказала, что вам еще рано выписываться, значит, так и есть, — Гарри развел руками, и понизил голос, — Мы можем поговорить конфиденциально? Северус поморщился, поняв, что не найдет в лице Поттера союзника в борьбе против Помфри, но тем не менее вернулся к своей койке и наложил заглушающее заклятие, едва шевельнув пальцами. — Как вы себя чувствуете, профессор? — спросил Гарри, автоматически вновь перейдя к привычному обращению, и этот интерес не был одной лишь вежливостью. — Бывало и похуже, Поттер, о чем вообще речь? — грозные речи Снейпа казались не такими уж грозными благодаря такому несвойственному Грозе Подземелья наряду. Поттер едва сдерживался, чтобы не улыбнуться: — Рад, что вам лучше. В таком случае я бы хотел вас подробнее расспросить о Пожирателях, если вы не возражаете. — Я узнал бы больше, если бы Поппи выпустила меня из этой тюрьмы! — Снейп закатил глаза, и все же сел обратно на койку. — Вы планируете вернуться в ряды Пожирателей Смерти? — Гарри вдруг подумалось, что Снейп ведь мог и переметнуться. — Однако, вы невысокого обо мне мнения, — фыркнул Снейп, — Нет. Но я собираюсь узнать больше об их планах. — Мы не можем позволить вам снова быть двойным агентом, это слишком опасно! — пылко возразил Гарри, — Просто расскажите, что вы уже знаете, и уверяю вас, этого будет более, чем достаточно. — Знаю я пока немного, но есть возможность узнать больше, — спокойно и терпеливо объяснил Снейп, будто объяснял азбучные истины маленькому ребенку, — Они не знают о том, что я выжил, я не раскрыл своей личности, так что я легко могу продолжить работать инкогнито, по крайней мере, еще некоторое время. — Да? Считаете, что каждый второй Пожиратель способен вот так уложить с десяток коллег? Думаю, вы себя уже разоблачили. Возможно, правильнее вам было сохранить нейтралитет в той битве. — Конечно. И позволить им убить. Вас и… Министра магии, — фыркнул Снейп. Гарри ничего не ответил, профессор был прав. Тогда Снейп продолжил: — Никто не должен знать, что я жив. Надеюсь, вы не растрезвонили об этом? Все, кто в курсе — это вы, мадам Помфри и мисс Грейнджер. Крайне необходимо, чтобы так всё и оставалось. — Нет, конечно. Ваш секрет в безопасности. Однако, Пожиратели могут заподозрить что-то неладное. Наверняка они теряются в догадках насчет вас. Возможно, они и не поняли, что это именно вы, но, если вы появитесь снова, вас моментально вычислят. — Если я не буду осторожен. А я всегда крайне осторожен, — высокомерно добавил Снейп. — Все же, предлагаю оставить эту возможность как крайнюю меру, — примирительно предложил Поттер, — вам все равно не пройти мимо мадам Помфри еще некоторое время. Так что просто расскажите, что вы знаете о Пожирателях. — Это Люциус Малфой. Это он собрал Пожирателей, — сообщил Снейп, а глаза Гарри расширились от ужаса: — Малфой? Не может быть! Он же ведет тихую спокойную жизнь. Мой сын общается с его внуком, — это ведь… — Гарри запаниковал. — Я тоже крайне удивлен, и это очень слабо сказано. Сила Люциуса всегда была в деньгах и в его непомерно раздутом самомнении, а отнюдь не в магии или умениях, — губы Снейпа искривились в презрении, — но клянусь вам, Поттер, это он заставил метку ожить! — Метку? Ту, что наложил Воландеморт? Но как это возможно? — Гарри был поражен. — Не имею ни малейшего понятия, мистер Поттер. Я бы провел собственное расследование, но вы запрещаете мне выйти из этого проклятого помещения. Уже третьи сутки я сижу здесь совершенно без дела! — И посидите еще, не сомневайтесь, — на Гарри, похоже, больше не действовал Снейповский авторитет. Так вот он, какой — Гарри Поттер, повзрослевший, поумневший, уверенный в себе. Неплохой экземпляр в его коллекцию выпускников. — А вы знаете что-нибудь об их планах? Или о монстре? — продолжал Гарри задавать вопросы. Снейп покачал головой: — О каком монстре? – пораженно переспросил Северус, и Гарри рассказал ему всё, что знал сам. — Насчет их планов я решительно ничего не успел узнать, Зов случился всего лишь дважды: первый раз не произошло ничего, кроме пафосной речи Люциуса. Думаю, он просто хотел всем показать, что метит на место нового Темного Лорда. Второй же раз я попал прямиком на бойню, а дальше вы все знаете и сами — я имею в виду нападение на вас с мисс Грейнджер в лесу. Уж не знаю, каким образом это произошло, но то, что магическая сила Люциуса стала значительно больше, это факт. — А разве такое бывает? — Гарри был совершенно сбит с толку. — Нет, не бывает. По крайней мере, я ни разу о таком не слышал, — Снейп откинулся на подушки и закрыл глаза. Он сильно устал. Похоже, он все-таки немного переоценил свое здоровье. Гарри поблагодарил своего бывшего профессора, вежливо пожелал ему скорейшего выздоровления, и сняв заглушающее заклинание, поспешно вышел из больничного крыла. Он торопился рассказать обо всем Гермионе.