Часть 4. Забытая змея

Старый дубовый стол был завален пергаментом и потрепанными книгами в тёмных обложках. На одном из пыльных томов спала Эмилия, закрывая длинными шоколадными волосами древний текст. — Блядь! — выругалась девушка, когда очередной порыв морского ветра с силой ударил оконные створки о стену, тем самым напугав и разбудив её. Из-за резкого подъема заболела голова: бессонная неделя давала о себе знать. — Вау! Не слышал, как ты выражаешься уже лет десять, — послышался сзади насмешливый голос. Эмми повернулась, чтобы наградить Ника саркастичной гримасой, и застонала, когда затёкшая шея помешала движению. Теперь уже Николас ржал в голос. — Осторожней, старушка! Тебе всё-таки почти тридцатник, — смеясь, он подошел ближе, начиная разминать шею подруги. Та блаженно простонала, наконец почувствовав, как затекшие за день мышцы немного расслабляются. — Это, вообще-то, тебе тут тридцать, а я сексуальная и молодая девушка двадцати восьми лет, — Эмми широко улыбнулась и сразу же обиженно вскрикнула, потому что получила смачный щипок в плечо. Отпихнув наглого слизеринца, она повернулась обратно к столу, рассеянно проводя рукой по тексту книги. Чёрт. Кажется, умудрилась обслюнявить текст XV века. Книга была тут же захлопнута и откинута в стопку других таких же бесполезных томов. Что она, вообще, ожидала? Что случайно наткнётся на нужное заклинание или обряд? Да Мерлина ради! Даже со всеми связями магического мира невозможно найти что-то, если ты не имеешь ни малейшего понятия о том, что нужно искать. Уставившись в окно на холодные волны Норвежского моря, она попыталась понять, в какой момент её охватила паранойя. В первую неделю отъезда мальчишек она чувствовала себя странно, но Николас и Трисс не давали ей заскучать. Они неустанно бегали по барам и магловским клубам, и она почувствовала, будто ей снова двадцать два, и Ник впервые уговаривает оставить на вечер подросших мальчишек, чтобы она смогла сполна окунуться в «жизнь взрослой незамужней девушки». И Эмилия веселилась. Она наслаждалась коктейлями, упивалась собственным превосходством, наблюдая, как от её томных улыбок очередной красавчик нервно стискивает бокал, с удовлетворением отмечая, как расширяются зрачки и вспыхивает огонь в голубых глазах. А потом Трисс вызвали на работу. У Николаса возникли дела, которые нужно было сделать перед поездкой в Норвегию, откуда им неожиданно пришло письмо с просьбой о проверке одного артефакта. Она решила, что отправится туда раньше них. Написала сыновьям, собрала вещи и уже на следующий день обживалась в старом домике бабушки, прихватив с собой одного из домовиков. Дом был крошечным по сравнению с любым из их поместий. Заняться там было совершенно нечем, и рядом не было даже гадкого книзла, который мог бы отвлечь. Эмми совершенно не хотелось одной идти на встречу с владельцем артефакта, поэтому она занялась тем, что получалось у неё лучше всего и что так давно не удавалось сделать: ушла в воспоминания. Задержавшись на приятных школьных временах, она разумно пропустила часть после. А потом её мысли соскочили на неизменное — заботу о мальчиках. Они закрутились вокруг переживаний о том, как они живут в Хогвартсе совершенно одни. Перешли на их первое и недолгое посещение магической школы (то была закрытая международная школа волшебников из самых уважаемых родов), где они обучались основам магии, и откуда она немедленно забрала их, как только услышала, что через каких-то три года они хотят уйти от неё в Хогвартс, жутко испугавшись, что времени слишком мало. По той же странной траектории воспоминания вернули Эмми в день, когда Николас уговорил её спрятаться под чарами иллюзий и посетить с ним Дурмстранг, потому что у него были там какие-то дела. Она долго отказывалась, припоминая из его рассказов, что нынешний директор был Пожирателем, но любопытство победило, и они отправились смотреть северную школу. В голове всплыл образ заискивающего Каркарова, а потом яркой вспышкой перед глазами вспыхнул змеиный рисунок, отпечатанный на его неосторожно оголившемся предплечье. Не исчезнувший, а лишь потемневший. Эмилию пробрала дрожь. Такой же скользкой и холодной змеёй она спустилась от макушки до кончиков пальцев ног. Татуировка, которую она видела множество раз, которую так долго и отчаянно ненавидела, теперь почему-то не желала покидать сознание. Почему она не подумала об этом раньше? Змея должна была исчезнуть, так ведь? Это не долгодействующее проклятье, а значит, по всем законам тёмной магии она должна убраться с рук всех Пожирателей после смерти хозяина. Кружка с чаем, которую Эмми налила себе перед тем, как расположиться в кресле у камина, стукнулась о мягкий ковёр. «Я должна была понять это ещё тогда! — отчаянно думала девушка, равнодушно наблюдая за растекающимся по ковру пятном. — Идиотка! Как можно было так расслабиться, что не заметить очевидных вещей!» — Хозяйка, — раздался рядом испуганный голос. Эмми вздрогнула, выныривая из поглотившей её паники, и растерянно уставилась на Кира. Эльф перевёл взволнованный взгляд с неё на пятно. — П-пожалуйста, приберись тут и позови Эля. Мне нужны бабушкины книги, — ответила она, кое-как совладав с дрожью в голосе, и стремительно вскочила, собираясь перерыть ту небольшую библиотеку, что хранил старый дом. Приехавший через несколько дней Николас нашёл её испуганной, уставшей и полностью закопавшейся в древние книги. Она отчаянно начала объяснять ему что-то про магию Лорда, заклинание для Лили, попутно ругая себя, что не читала внимательно книг, следуя указаниям Генриетты — своей бабушки. Эмми снова не на шутку напугала его. Он ещё не был готов к очередному срыву, потому что они у неё были тяжелыми, затяжными и всегда были связаны с чем-то невозможно ужасным. Потому что только по-настоящему ужасные вещи выбивали Эмми из реальности. Заставив её сначала помыться, привести себя в порядок и поесть, Ник усадил подругу в гостиной, где за чашкой чая аккуратно выяснил причину паники. И, конечно, это было что-то ужасное. Она подозревала, что Тёмный Лорд выжил. Подозревала с вполне себе весомыми основаниями и с всепоглощающим чувством вины, потому что не подумала раньше. Эмми отрешенно говорила, что понятия не имеет, что конкретно представляет собой заклинание, которое Волдеморт использовал, чтобы созывать и контролировать приспешников. Она спрашивала об этом бабушку ещё до своей беременности и, конечно, не обратила внимания на название, запомнив только, что делает заклятие, и что знак исчезнет только тогда, когда умрет его создатель. Змея не исчезла. Он тоже тогда заметил её на предплечье Каркарова, но также предпочёл не обращать внимания, загнав подальше болезненные воспоминания. И теперь они сидели в гостиной заброшенного домика, отрешенно пялились на огонь и пытались додуматься хоть до одной подсказки, которая помогла бы трём эльфам найти нужный том в бесконечно огромной библиотеке старейшей магической семьи. — Как я могла, Ник? — прошептала Эмилия с отчаянием. — Я подвергла их опасности! — Прекрати! — зло прорычал в ответ мужчина, вскакивая с кресла и подходя к небольшому бару, чтобы налить им что-то более действенное, чем чай. — Ты воспитываешь двоих мальчишек, дуришь иллюзиями семейство маглов, поддерживаешь три грёбаных древних рода и умудряешься заботиться о финансовом благополучии пятерых человек и трёх эльфов! Ты была в депрессии, Эмми! На тот момент всего год прошёл, как ты забрала Гарри, стерев всем память заклинанием, после которого слегла с полным магическим истощением. А перед этим всем твоих родителей … — он затих. Проведя рукой по лицу, Николас быстро осушил свой стакан, а затем осторожно присел на корточки перед подругой, протягивая той напиток и побуждая выпить. — Ты имела право не думать об этом. Имела право не обратить внимания. Мои воспоминания и на йоту не такие болезненные, но и я предпочёл загнать эту чёртову татуировку в глубины сознания. Она ещё долго тихо плакала в тот вечер, сидя на полу в кольце его рук. На следующий день снова принялась перебирать тома, чем и занималась с тех пор вот уже месяц. Ник помогал с поиском, но ему приходилось ненадолго отлучаться по делам компании, которую они создали вместе, но он был в ней главным учредителем. Через несколько дней после отрезвляющего монолога Николаса, она заперлась в библиотеке с книгой, в которой десять лет назад нашла заклинание для Лили, решив досконально изучить его. Она не обнаружила ничего интересного. Заклинание было из раздела тёмномагических чар, предназначенных для защиты. Оно позволяло защитить человека от совершенно любого заклятия, но взамен требовало жизнь колдующего. Теперь книга неизменно лежала на краю дубового стола, периодически возвращая её в дождливый день из прошлого. Она выглядела ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хреново. Казалось, что несколько месяцев назад она шла на поправку: стала улыбаться, хорошо питалась и, кажется, набрала в весе. Теперь же её лицо вновь осунулось, щёки впали. Огромные тёмные круги расположились под некогда горящими глазами. С момента тяжёлых преждевременных родов прошло уже больше года. Три недели с тех пор, как она стала свидетелем кровавой расправы над собственными родителями. В голове снова зазвучал её же беззвучный крик ужаса. Перед глазами встало испуганное лицо матери, передавшей ей крошечного Тео, которого она привезла на очередную встречу с ними, решительный взгляд отца, отдающего ей фамильный перстень. Тело вновь сковал страх за сына. Сильно ударив себя по щекам, она, следуя всем урокам бабушки по окклюменции, засунула подальше воспоминания о том дне. Приказала себе не думать о том, как создала реалистичную копию себя. Как наблюдала за смертью родителей и своей подделки, и как потом перенеслась с сыном в бабушкино поместье с помощью портала, что взяла с собой. Она методично опутала все воспоминания густыми ветвями тёмного леса, заковала серебряными цепями, лишь бы вновь не погрузиться в пучину отчаяния и страха, из которой вынырнула лишь несколько дней назад. Сегодня Эмми собиралась отдать брату кольцо рода. А ещё хотела поговорить с Лили. Они никогда не были лучшими подружками. То Эмми ей жутко завидовала из-за Северуса, то Лили возмущалась её отношением к тёмной магии, то обеим девушкам не нравился характер друг друга. Но когда Эмми узнала, что беременна, она стала писать единственной знакомой девушке, находящейся в таком же положении. Конечно, бабушка и книги отлично могли ответить на все интересующие вопросы. Но наивность семнадцатилетней девушки требовала настоящего душевного отклика сверстницы. Так и началась их редкая переписка. Естественно, Лили не узнала о её беременности, просто подумала, что Эмилия, наконец, волнуется о семье. Зато находчивой когтевранке удавалось утолить любопытство. Они переписывались до самого появления Гарри. Потом неожиданно родился Тео, и она, сначала болевшая после тяжёлых родов, утонула в заботе о сыне. Ровно до того дня, как Сивый растерзал тело её отца у неё на глазах. Кинув последний взгляд в зеркало, Эмми крутанулась вокруг себя, аппарируя в Годрикову лощину. В начале октября на улице уже было довольно прохладно. Моросил неприятный мелкий дождик. Эмилия плотнее закуталась в пальто, лениво обводя взглядом улицу. Вытащив из кармана небольшой клочок бумаги, она повертела его в руках, думая о том, что Сириус, который вчера принёс ей адрес, и был хранителем Фиделиуса, и что выглядел он почти так же хреново, как и она сама. Усмехнувшись, она тихо прочитала адрес и пошла к небольшому коттеджу, в котором ярко горел свет. — Иду! — послышалось за дверью в ответ на её вежливый стук. Затем последовал быстрый стук каблуков, радостно-горькое, но определенно чувственное: «Эмми», и вот она уже стоит в их прихожей, стиснутая в объятиях рыдающей Лили. — Привет, — хрипло отвечает Эмми, аккуратно отвечая на объятия. — Мерлин! Как ты похудела, бедняжка! Джеймс, ты только посмотри! — Лили продолжает причитать, таща Эмилию в гостиную, где расположился Джеймс с маленьким сыном. Её взгляд быстро ловит насыщенно зелёные, уже поменявшие свой цвет глаза мальчика. Тот кажется ей счастливым и, определенно, более здоровым, чем её сын. Тревога ненадолго отступает, но потом возвращается с новой силой, когда она замечает две волшебные палочки, небрежно лежащие на камине. Джеймс тоже неловко обнял её. Они привыкли всегда скрытно защищать друг друга, иногда ненавидеть, никогда по-настоящему не желать зла, но и не любить открыто. С тех пор, как Эмми пошла в Хогвартс, обнимались они редко. Может, раза два. Она рассказывает всё без особых эмоций, стараясь не обращать внимания на восклицания и всхлипы Лили. Отдаёт брату кольцо и задерживается, чтобы немного поиграть с племянником, пока Джеймс отлучается по делам Ордена старика, в который она наотрез отказалась вступать. — Это защитный амулет, — объясняет она, надевая незамысловатый кулончик на шею маленького Гарри. — Его хватит на полгода. Если ребёнку будет грозить опасность, то ты сразу же узнаешь это: цвет камня на твоём браслете станет красным. Она отдала Лили тонкий черный браслет с единственным голубым камешком. О том, что у неё имеется точно такой же камень, связанный с племянником, она почему-то умолчала. — Ох, спасибо, Эмми! — рыжеволосая девушка всхлипнула уже в который раз за вечер. — Послушай, Лили, — осторожно начала Эмилия, — я бы хотела отдать тебе ещё кое-что, — она протянула своей НЕ подруге небольшой пергамент. Выражение лица гриффиндорки стремительно менялась по мере прочтения на всё более яростное. — Что ЭТО такое, Эмилия?! — Древняя магия. Точнее, инструкция, как ею надо пользоваться. — Ты с ума сошла? Обряд жертвы? Зачем ты рассказываешь мне, как пользоваться древним тёмным обрядом? — Лили была само возмущение, размахивая пергаментом и крича. — Спокойнее. Ты пугаешь Гарри, — устало ответила Эмми, потирая глаза. — Лили. Это действительно из раздела тёмной магии. Магии такой древней, что тогда ещё и слышать не слышали ни о каком разделении на светлую и тёмную. Там нет никакой другой жертвы, кроме той, что принесёт говорящий заклинание. Прошу тебя, выучите его. Это на самый крайний случай, если будет необходимо. Если ты захочешь. Джеймс, вошедшей в гостиную, не дал ответить Лили, а Эмилия не стала ждать. Попрощавшись и пообещав заглянуть к ним ещё раз, она покинула дом Поттеров, оставляя задумчивую рыжеволосую девушку размышлять о пользе зажатого в её руке клочка пергамента. Изучив вдоль и поперёк Обряд жертвы и не найдя там никаких зацепок, ей, наконец, удалось найти томик с заклинанием, похожим на Чёрные Метки Пожирателей. И ничего! Это была обычная тёмномагическая разновидность Протеевых чар. Да, изощрённее, да, больнее, но принцип тот же. И, естественно, они подчинялись законам тёмной магии и должны были исчезнуть со смертью хозяина. Эмми оторвала взгляд от водной глади, устало взглянув на Николаса. — Ничего полезного. Так просто не должно быть. Либо он придумал какой-то охрененно заумный способ нанесения, о котором никому не известно, либо… — Либо он не сдох, — хмуро закончил за неё Ник, расположившись на краю кровати в противоположной стороне комнаты. — Существует несколько способов вернуться с того света. Все они ужасные, абсурдные и настолько мерзкие, что я понятия не имею на чём стоит заострять внимание. — Пока говорила, она начала нервно расхаживать по комнате. Николасу пришлось снова подняться, чтобы поймать девушку. — Спокойно, — сказал он, заглядывая во взволнованные глаза подруги. — Разберёмся со всем по порядку. Сейчас мальчишкам ничего не угрожает. И как это частенько бывает в дешёвых фильмах или в жизни, после его слов камни на браслете девушки одновременно загорелись красным.