Глава 3

***

      Северус захлопнул дверь в свою комнату и тут же начал накладывать на себя диагностические заклинания. Зелья, проклятия, сглаз — он проверял всё, но что бы он ни пробовал, всё заканчивалось без удовлетворительного результата. В результате всё было чисто, что свидетельствовало о том, что ему не подлили ни зелья, ни проклятия. Это было невозможно, это не имело смысла. Всё указывало на то, что его внезапная смена чувств была естественным явлением, как бы безумно или маловероятно это ни звучало. Но если это действительно было естественным явлением, то это означало, что эти чувства не исчезнут в ближайшее время, и это осознание пугало его больше, чем он мог сказать.       Он не был одним из тех учителей, которые преследуют молодых девушек и вожделеют их. Одна эта мысль вызывала у него отвращение. Тем не менее всего несколько часов назад он обнаружил себя спящим на кровати мисс Грейнджер, обнюхивая её, как какое-то животное.       Мерлин!       Он не мог позволить этому продолжаться, чем бы это ни было, ни при каких обстоятельствах. Как учитель этой школы он был обязан защищать девочку, даже от самого себя, как оказалось. Он не пойдёт и не увидит её снова, независимо от того, не сможет ли он заснуть или эти чувства будут угрожать разорвать его на части. Ещё несколько дней назад он прекрасно обходился без одной Гермионы Грейнджер, спасибо ей большое, так что, как бы тело ни пыталось заставить его поверить, Северус был уверен, что всё будет в порядке. Пока он просто отправит зелья для девочки через домового эльфа и отправится в Паучий тупик после того, как школа закроется, а эти сопляки воспользуются Хогвартс-экспрессом, чтобы наконец-то отправиться домой. Возможно, расстояние разрушит это странное заклинание и позволит ему наконец-то вернуться к нормальной жизни.       Когда несколько часов спустя он переступил порог своего дома ему показалось, что там было слишком темно и пыльно. Ему никогда не нравилось это место и именно поэтому он не считал нужным вкладывать много времени и денег в дом своих родителей. Но он также не мог заставить себя продать его, поскольку ему всё ещё нужно было где-то остановиться на время каникул, и ему всегда нравилась идея, что Паучий тупик будет постоянно напоминать ему о том, откуда он родом. Северус Снейп не был чистокровным, хотя большинство студентов, вероятно, считали его таковым, поскольку он уже был главой факультета Слизерин.       Нет, его отец Тобиас Снейп был ублюдком, маглом и пьяницей и, к счастью, уже много лет как умер. Ненависть к этому человеку была одной из причин, по которой Северус много лет назад присоединился к силам Тёмного Лорда, и сколько бы он потом ни жалел об этом решении, этот дом напоминал ему о том, что послужило причиной. Он напоминал Северусу о его несчастном детстве, о матери, которая никогда не смела проявить к нему никакой привязанности, и о Лили, ведь место, где он однажды встретил рыжеволосую ведьму, находилось всего в нескольких милях от дома. Он по-прежнему время от времени навещал это место, садился под большой ивой и смотрел в воду. Время от времени он позволял своим мыслям вернуться к ней и к единственным счастливым моментам, которые он пережил в своей жизни. Все они были проведены с ней.       Может быть, это была не такая уж плохая идея — посетить этот дом сегодня. Может быть, воспоминания о Лили помогут преодолеть то безумие, которое постигло его? Это была последняя попытка, так как к этому времени у него уже начали заканчиваться идеи.       Вздохнув, он бросил свой дорожный чемодан и переоделся в обычную маггловскую одежду. Он собирался воспользоваться возможностью прогуляться и посмотреть, что изменилось в его районе. Возможно, свежий воздух поможет ему проветрить голову. А если нет, то это будет шанс немного потренироваться, ведь лестницы Хогвартса, по которым он поднимался во время ежедневного патрулирования, в ближайшие несколько недель были ему недоступны.       Ему не потребовалось много времени, чтобы выйти из дома, его палочка была аккуратно спрятана в задней части джинсов, под футболкой, которую он теперь носил. Он не ожидал, что здесь у него будут неприятности, а если и будут, то он сможет защитить себя без магии. Взросление в неблагополучном районе учит кое-чему. Но он никогда не знал, какие сюрпризы его ожидают; согласившись служить двум разным хозяевам он не мог планировать свою жизнь.       За прошедшие годы Коукворт почти не изменился. Сейчас ни у кого не было достаточно денег, чтобы построить или отремонтировать дом и, если уж на то пошло, район стал ещё беднее, чем раньше. На улицах в основном не было людей, мусор и бродячие кошки — вот что чаще всего попадалось ему на пути к реке. Он знал дорогу наизусть и, наверное, смог бы пройти её с закрытыми глазами, но и так ему нравилось общаться со своим старым родным городом.       Когда старая ива наконец появилась в поле зрения, его сердце сделало небольшой скачок, словно ожидало найти там свою рыжеволосую подругу. Но Лили Эванс уже давно не было, как бы ему ни хотелось, чтобы это было не так. Но судьбе было наплевать на желания Северуса Снейпа, это было уже очевидно.       — Что же мне делать, Лили? — пробормотал он, усаживаясь на своё обычное место и глядя на реку, как делал уже много раз. — Меня не интересует какая-то школьница, меня не интересует никто, кроме тебя. Так почему же я вдруг чувствую себя так? Я не хочу чувствовать себя так — надежда, страдание… всё это вдруг оказалось так близко друг к другу. Я вдруг испытываю удовлетворение, когда нахожусь рядом с ней, мне кажется, что было бы неплохо проводить с ней больше времени. Но это нелепо. Она моя грёбаная студентка и, кроме того, она, наверное, убежит с криками, если я приглашу её на чай.       Он уставился на воду с тяжёлым вздохом. Осознание того, что он заставил окружающее пространство затихнуть успокаивало его тем, что этот неловкий монолог не будет подслушан. Он знал, что ответа от Лили не будет, его никогда не было, но обычно разговор с ней всё ещё помогал ему разгрузить свою чёрную душу.       — Но когда я нахожусь вдали от неё, я чувствую, что мне вдруг становится трудно дышать. Моя грудь внезапно кажется слишком тесной. Это бессмысленно, Лили! Ты знаешь меня, ты знаешь кто я, что я сделал. Ещё несколько дней назад я был уверен, что моё сердце не способно испытывать ничего положительного или слишком эмоционального. Я не имею права испытывать такие чувства после того, что я сделал с тобой и твоей семьёй. Но я как будто ничего не могу с этим поделать. Я пытался, клянусь, пытался. Но что бы это ни было, оно просто не проходит!       Единственным ответом ему было щебетание птиц, которые начали переселяться в этот район теперь, когда мельницы больше не работали и не загрязняли воздух.       Чёрт!       Он действительно был в полном дерьме, не так ли? Он чувствовал, как боль в груди медленно возвращается, расстояние, похоже, не помогало справиться с тем странным состоянием, которое его постигло. Но он не собирался возвращаться в замок. Ему нужно было наконец одержать верх в той странной битве, которую он вёл с самим собой. Он уже собирался подняться на ноги, как вдруг услышал справа от себя хлопок, вызванный появлением домовика. Действительно, в нескольких футах от него стоял хогвартский домовой эльф и смотрел на него с испуганным выражением лица.       — Директор Дамблдор просит вашей немедленной помощи, профессор, — пискнул маленький эльф и сжала ручки. — Он сильно ранен, сэр.       Северусу захотелось выругаться. Что натворил старик? Не прошло и дня с тех пор, как студенты покинули замок. Неужели он уже успел заскучать и ввязаться в неприятности?       — Тогда отведи меня к нему, — со вздохом сказал Северус и взял маленького слугу за руку. Не прошло и секунды, как они были в Хогвартсе.

***

      Друзей не было всего полдня, а Гермиона уже чувствовала себя одинокой. Гарри и Рон попрощались с ней утром, а Джинни даже принесла ей две книги из библиотеки, чтобы она не скучала. Но Гермиона почти дочитала первую книгу и не решалась начать следующую, так как неизвестно, когда она сможет сама встать, чтобы взять что-нибудь в библиотеке. Но дело было не в этом. Странное чувство в груди вернулось, и постепенно Гермиона перестала сомневаться, действительно ли оно связано с травмой от проклятия. Боль от шрама постепенно начала проходить, в то время как давление на грудь с каждым днём становилось всё сильнее и сильнее. К вечеру стало настолько плохо, что она уже едва могла дышать, что напугало её настолько, что она позвала мадам Помфри. Но по какой-то причине медсестра не ответила на её зов, что ещё больше встревожило Гермиону.       Неужели кто-то пострадал?       И что с ней было не так? Может быть, её поразило ещё одно проклятие, которое до сих пор не было обнаружено и теперь медленно убивало её? Гермиона не знала и ненавидела это незнание. Но сейчас ей оставалось только ждать возвращения медиков. Оставалось надеяться, что к тому времени ей станет легче, но Гермиона почему-то сомневалась в этом.

***

      — Ради всего святого, Альбус, эта штука чуть не убила тебя, — пробормотал Северус, вытирая потный лоб. — На самом деле, она всё ещё убивает тебя, только медленно.       Этот идиот! Этот высокомерный старик! Как он мог подумать, что надеть на палец старое проклятое кольцо — хорошая идея?       Когда Северус час назад пришёл в его кабинет, Дамблдор уже отключился на своём столе, а мадам Помфри яростно хлопотала над ним без видимого эффекта. Санитар была на взводе и это неудивительно. Она специализировалась на студентах и всём том, во что эти тупоголовые вляпываются. Но это был самый тёмный вид магии. К счастью для директора, Северус потратил годы своей жизни на изучение именно таких вещей.       Он смог поймать проклятие в ловушку в почерневшей руке мужчины. Оно не осталось бы там навсегда, а медленно распространялось по телу, пока сердце Альбуса не сдалось бы. Возможно, у него был год, возможно, больше, но его судьба была предрешена. Северус сказал ему об этом после того, как Поппи поспешила вернуться в лазарет, потому что у другой пациентки, как Северус настаивал считать её, видимо, были какие-то проблемы и она звала её. Однако его директор не выглядел слишком взволнованным из-за этой новости. Он просто поблагодарил его доброй улыбкой.       — Ты всегда был одним из моих самых способных учеников, ты знал об этом, Северус? — сказал он вместо этого и посмотрел на него сквозь свои очки-полумесяцы.       Северус нахмурился и посмотрел на него в ответ.       — Нет. И не похоже, чтобы мой интеллект был тебе здесь полезен. Ты всё равно умрёшь, Альбус, поскольку я оказался не в состоянии спасти тебя. Мне жаль.       — Не стоит, мой мальчик, — сказал старик и предложил ему одну из своих отвратительных сладостей. Когда же он, наконец, узнает, что Северус их презирает? — Вы дали мне достаточно времени, чтобы подготовиться к моей неминуемой смерти. Это больше, чем я заслуживаю за свою глупость. Этот последний год — подарок, мой мальчик и я обещаю, что использую его с умом.       Губа Северуса дернулась.       — Я сварю вам кое-что, чтобы сдержать это проклятие. Это также поможет справиться с болью и даст вам ещё немного времени. Но не надейтесь сильно. Это проклятие очень неприятное. Я редко встречал что-то настоль же тёмное.       Дамблдор кивнул.       — Я думал, что уничтожив камень на кольце, я снял проклятие. Очевидно, я ошибался и теперь буду расплачиваться за это.       Северус вышел из кабинета мужчины вскоре после того, как помог ему лечь в постель. Дальше о нём позаботятся домовые эльфы, а Поппи, вероятно, тоже скоро вернётся. Теперь, когда он пообещал старику ещё одно зелье, пребывание в замке стало неизбежным, по крайней мере, на сегодняшний вечер. К счастью он будет достаточно занят, чтобы не поддаться искушению снова навестить девушку, как бы сильно ни болело в груди. Пока что это было ещё терпимо, но с наступлением ночи ситуация, вероятно, ухудшится. Но это не имело значения. Ему нужно было научиться справляться с этой новой ситуацией, потому что всё остальное было просто невозможно.

***

      — Я не могу найти у вас ничего серьёзного, мисс Грейнджер, — сказала мадам Помфри, глядя на неё с обеспокоенным выражением лица. Она снова сняла с Гермионы повязку и внимательно осмотрела грудь Гермионы. Ничего не было видно и даже окраска недавно появившегося шрама Гермионы заметно улучшилась. Всё намекало на то, что всё заживает как надо, так откуда же вдруг взялась эта ужасная боль? Она не была похожа ни на что из того, что Гермиона испытывала до сих пор, не была болезненной, а скорее напоминала тяжесть, которая оседала на груди и, казалось, увеличивалась с каждым вдохом.       Возможно, у меня случился сердечный приступ?       Она читала медицинские книги своих родителей, и сердечный приступ часто описывался как ощущение, будто на груди у человека только что поселился слон. Именно так и было.       Но нет, мадам Помфри заверила её, что её тело действительно в норме, а сердце в полном порядке. Так почему же тогда она не чувствовала себя хорошо? Может быть, ей стоит перевестись в больницу Святого Мунго, в надежде на то, что они смогут что-то найти? Или просто ждать и надеяться, что боль пройдёт? Нет, было ощущение, что ей действительно нужно что-то делать, просто она не знала что. Может быть, поход в библиотеку мог бы успокоить её панику и помочь найти ответ, но она все ещё была прикована к кровати, и «Сон без сновидений» был всем, что мадам Помфри могла предложить ей этой ночью.       Гермиона вздохнула. Она должна была доверять ведьме, в конце концов, та была профессионалом. Но если завтра ситуация не улучшится, она будет искать помощи в другом месте, даже если для этого придётся покинуть Хогвартс.

***

      Когда Северус наконец доставил зелья Альбусу была уже глубокая ночь. Он снова чувствовал себя ужасно, в груди было настолько тесно, что он не мог сделать глубокий вдох. Но хуже всего было то, что потребность навестить девушку была настолько сильна, что заставила его идти в сторону лазарета. Ноги больше не слушались его команд нести его в другую сторону. Ощущение было такое, словно кто-то наложил на него Империус, вот только быть под контролем этого Непростительного проклятия было приятно. Тем не менее с каждым шагом в её сторону желание навестить её росло, а боль в груди, казалось, немного уменьшалась. И вот прошло несколько минут, и он снова оказался у её кровати. Девушка спала, но, судя по всему, не очень мирно. На тумбочке стояла бутылочка со «сном без сновидений», но она всё ещё ворочалась и ворочалась, а из её рта вырывались тоненькие болезненные стоны и хныканье. Его грудь сжалась при виде этого.       С ней тоже что-то не так, понял он и, не понимая, что делает, шагнул ближе и осторожно коснулся её потного лба. Северус отметил, что температура вроде бы в норме и уже хотел отдернуть руку, когда девушка облегченно вздохнула и прижалась к нему. Он замер. На мгновение он испугался, что разбудил её, но нет, девушка спала беспробудным сном, и вдруг её тело расслабилось и стало казаться гораздо более спокойным, чем раньше.       «Это невозможно» — подумал он, но когда он прислушался к себе, то понял, что ему тоже мгновенно стало легче. Давление на грудь почти исчезло, сменившись чем-то, почти похожим на счастье. Он давно не испытывал ничего подобного, но помнил это чувство с детства. Наверное, ему следовало бы радоваться, что он снова может испытать это чувство, но вместо этого он почувствовал ужас и поспешно отдёрнул руку. Что, чёрт возьми, он здесь делает, прикасаясь к студентке ради собственного удовлетворения? Но действительно ли это был только он? Сон мисс Грейнджер теперь казался более спокойным: стоны и хныканье прекратились, и теперь она лежала в кровати неподвижно. Физический контакт, похоже, тоже помог ей, понял он, но это ничуть не успокоило его нервы. Что, если девушка почувствовала то же отчаяние, что и он? Значит ли это, что они будут вынуждены быть вместе, что бы ни постигло их?       Может быть, он даже будет вынужден снова прикоснуться к ней? Нет, нужно было найти решение. К счастью, он знал человека, который в данный момент был у него в долгу. Он мог только молиться, чтобы Альбус Дамблдор согласился помочь ему ещё раз.