Слушается дело о злодеяниях Удава Каа

Михалина достала из сумочки зеркало и неяркую повседневную помаду оттенка "пыльная роза". После нескольких утренних прогулок с Радимиром она поняла, что заранее губы красить смысла нет. Вся помада сотрется и размажется после первого же поцелуя. А целовался кузнец долго и со вкусом. О том, что Львович встречается с тем самым Вяземским, в КСИ судачили вот уже неделю после знаменательной вечеринки. Правда, обсуждали это в основном младшекурсники и пока Михалины не наблюдалось на горизонте. Они и раньше побаивались слишком взрослую однокурсницу со стервозным характером, а теперь и вовсе опасались лишний раз на нее смотреть. Вяземский ведь не постесняется в бубен дать. Радимир теперь заходил в аудиторию художников-второкурсников только для того, чтобы забрать их старосту на обед или же проводить её домой. С Кристианом и Лилей кузнец общался довольно кратко и чисто по делу, к примеру, если требовалось передать что-то от бабушки Криса, которая по совместительству являлась и мамой Радимира. Златовласка пыталась наладить прежний контакт со смурным старшекурсником, пробуя общаться с ним как ни в чем не бывало и звать гулять в старой компании, но парень отвечал односложно и вежливо отказывался, предпочитая проводить свой досуг в обществе Михалины. К старосте с просьбами отстать от Рада Лиля больше не подходила, да и Кристиан на удивление не лез, лишь иногда хмуро поглядывал в сторону девушки, но тут же отворачивался, если она поднимала глаза. После случая с ведром воды и последовавшего за ним возмездия вместе с промыванием мозгов от куратора одногруппники Михалины притихли, осознав, какая власть сосредоточена в руках их старосты. Ханна была единственной, кто разговаривал с Львович, остальные же понуро молчали или игнорировали, но все требования Михалины касательно учебного процесса выполняли. И в то же время девушка чувствовала, как назревает некий бунт, эпицентром которого был видимо Кристиан, возомнивший себя повстанцем Калебом из старого мультсериала "Чародейки". Ну, а Михалине судя по всему отвели роль Фобоса. На крупные продуманные гадости у карамельного мальчика мозгов не хватало, да и не в том характере он был, чтобы пакостить исподтишка. Принцы, они на то и принцы - ищут законные методы. Метод Кристиан нашел как раз во внутренних законах студенческого самоуправления колледжа, где говорилось, что группа сможет поменять старосту, если подаст заявление с подписями "За" большего количества участников на стол ректора, а тот в свою очередь рассмотрит его в течении недели, а потом проведёт самое что ни на есть настоящее слушание с представителями обеих сторон. Карамельный мальчик не постеснялся составить заявление и опросить всех одногруппников, постоянно о чем-то шушукался с Лилей, видимо советуясь, а после подал заявление на имя ректора о смене старосты своей группы.

***

- Яков Сергеевич вчера мне позвонил и сказал, что ректор заинтересовался ситуацией в группе. Слушание будет завтра в нашей аудитории. - произнесла Михалина, помешивая ложечкой свежезаваренный травяной чай. Девушка сидела на кухне Радимира, наблюдая за тем, как парень своими руками обминал тесто для свежего хлеба. Зрелище было восхитительное. Широкая рельефная спина в майке, сильные пальцы, сосредоточенное выражение лица. Михалина закусила губу, представив, что он делает похоже с её телом, и тут же мотнула головой, отгоняя фантазии, преследовавшие её вот уже третий день, с тех пор, как увидела Рада в роли пекаря. - Крис так и напрашивается мордой на кулак. - спокойно бросил кузнец, черпаком соскребая тесто и складывая его в форму. - Мать конечно ругаться будет, но я ж по делу. - В случае с Кристианом, пока он не поймёт и не признает обстоятельства такими, какие они есть, давать ему в морду бессмысленно. - Львович пожала плечами, затянутыми в тонкий бордовый свитер. - Он просто вновь подумает, что это я тебя подговорила, и будет считать, что страдает за правду. Знаешь, я даже не переживаю из-за его поступка, все равно собралась переводиться в другую группу. Просто смешно наблюдать за их серьезным настроем. Документы на перевод у меня готовы, завтра как раз и объявлю. - произнесла девушка, внимательно наблюдая за тем, как Рад ставит тесто в форме доходить. - Свое они все равно получат, я ничего не забываю и в свое время затребую ответ за причиненную боль. - Злопамятная? - с интересом спросил парень, подходя ближе и присаживаясь перед Михалиной на одно колено. - Скорее… долгопамятная. - ответила девушка, наклоняясь к нему, чтобы лучше рассмотреть крапинки в медовых глазах. - Я все помню. Знаешь, помогает в будущем относиться к людям так, как они этого заслужили, и не тратить лишних сил там, где не оценят по достоинству. - Здравая мысль. - кивнул Радимир. - Но на деле не всегда реализуемая. - беззащитно улыбнулась Михалина. - Многим из нас свойственны слабости, и я не исключение. Если я кого-то допустила слишком близко до своего сердца, то защититься уже не смогу. - она ласково зарылась пальцами в густые волосы кузнеца, который млел от ее прикосновений. - И если ты, Радимир, однажды меня ранишь, боюсь, что истекать кровью я буду долго. Рядом с тобой я не могу вернуться за ту черту и на ту дистанцию, где меня не тронут твои поступки. Сумрачное лицо парня после этих слов стало серьезным. Он придвинулся ближе, ухватил Михалину за плечи и тихо спросил: - Чем я заслужил благосклонность такой девушки как ты? Львович тихо рассмеялась, вновь запуская пальцы в его волосы. - Тем, что такой человек как ты существует в мире. Тем, что ты просто есть, и я этому рада. - она склонила голову. - У меня чутье на людей. И я … знаю, не спрашивай откуда, сама это объяснить не могу, но знаю, что ты не причинишь мне никакого вреда и не сделаешь больно. Я с тобой в полной безопасности. - Пусть будет так. - прошептал Радимир, положив голову колени Михалины, словно покоренный дикий зверь. На кухню прицокал Лап и с любопытством уставился на хозяина, а потом умостил свою морду рядом с его лицом, лизнув в щеку. Рад фыркнул и потрепал пса по макушке. - Думаю, сегодня можно его с Громом познакомить. На нейтральной территории. - задумчиво произнесла Михалина, погладив Лапа. - Давай часиков в семь на побережье? - Давай. - парень зарылся носом складки ее юбки и обхватил девушку за бедра. - Уже уходишь? - Да. - не хотя ответила Львович. - У тебя дел много к завтрашнему дню, отвлекать не хочу. - Не отвлекаешь. - упрямо бросил Рад. - Останься. Михалина закусила губу. Почему-то, когда он так говорил, ей все время хотелось плакать от щемящего чувства нежности. - Ладно, но только на час. Давай, помогу тебе хотя бы посуду протереть. Событие, к которому так тщательно готовился Радимир, было семейным - его старший брат собирался жениться. Завтра все близкие родственники съедутся на территорию дома кузнеца, чтобы отпраздновать заключение помолвки. Изначально семейное торжество должно было проходить в загородном коттедже родителей жениха, но там на днях возникли проблемы с водопроводом, и празднество спешно перенесли в дом к Радимиру, который сейчас усиленно готовился к приему внезапных гостей. Михалину он не привлекал, понимая, что это не ее проблема, но девушка сама вызвалась помочь, просто, чтобы не сидеть без дела, да и, что скрывать, ей нравилось заниматься чем-нибудь общим вместе с Радом. Звучал в этом действии некий семейный оттенок. К тому же, Михалина Львович любила организовывать небольшие уютные события, вроде маленьких вечеринок и семейных праздников. Поэтому она с удовольствием помогла своему (уже своему, да!) парню протереть посуду, что с утра завез ему брат, выбрать скатерти, которые постелят на столах, уже расставленных во дворе. Также девушка составила несколько букетов из свежих цветов, купленных в садовом центре неподалеку, чтобы завтра украсить ими столы. Уже вечером, когда они с Радом под руку гуляли по сумеречному побережью, наблюдая за тем, как скачут вместе их псы (Гром конечно тут же взял на себя роль вожака и принялся воспитывать младшего собрата), кузнец вдруг произнес: - Знаешь, я сегодня с матерью по телефону говорил… - он замер, вдруг вновь немного неловко запустив пальцы свободной руки в свои волосы. - И? - Михалина с интересом взглянула на парня, успокаивающе сжав его ладонь. - Рассказал ей про тебя… - Радимир немного виновато глянул на Львович, брови которой поползли вверх. - Ты не переживай, она рада, что у меня наконец появилась девушка. В общем, тебя завтра тоже очень ждут на праздновании помолвки моего брата. - Вот как. - удивленно выдохнула Михалина. - Рано я…? - спросил кузнец, внешне спокойный. Девушка знала, что он волнуется внутри. За эти дни близкого общения она научилась мастерски различать оттенки настроения своего парня, даже если эмоционально на лице и в словах они не отражались. - Нормально. - улыбнулась Михалина. Ей было приятно из-за этого поступка Рада, словно бы он таким образом сообщал о своих серьезных намерениях. - Просто это так внезапно, а я даже подарок не подготовила. Знать бы заранее. - Да не надо подарков. - отмахнулся Радимир. - Это же просто семейные посиделки. Свадьба будет в июне. - Нет уж. Я - как незнакомый гость, приду с подарками. - независимо двинула плечиком девушка. - И не вздумай меня отговаривать. - тут же добавила она, заметив как кузнец вновь открыл рот для возражения. - Мне вообще-то очень нравится подготавливать подарки. Не лишай меня этого удовольствия. - Ладно. - сдался Рад, прижимая Михалину к себе, и прислонился лбом к ее лбу. - Вот же упрямица. - Знал, с кем связался. - усмехнулась Львович ему в губы. - Знал. - выдохнул он. - И хотел. - а потом, наконец, поцеловал ее так, что оставшиеся мысли вылетели из головы. Михалина испытывала огромное наслаждение во время поцелуев с Радимиром. Кузнец действовал глубоко и сильно, буквально вылизывая рот, прикусывая губы и язык, чем вызывал просто шквал эмоций и удовольствия, а также томливое ожидание большего, разгорающееся пожаром внизу живота. До постели у пары дело пока еще не доходило, хотя девушка была не против, но прямо не предлагала, желая, чтобы Рад сделал шаг первым. Он же наоборот вел себя максимально целомудренно, если она приходила к нему в гости, и они оставались наедине в опасной близости от дивана. Всю свою страсть и напор кузнец берег для нейтральный территорий, вроде пустой улицы, парка, кафе или же укромных закутков здания КСИ. Михалине вдруг подумалось, что дома он боится… сорваться и отпугнуть ее. Эта догадка пришла к ней после долгих размышлений и анализа ситуации, поэтому девушка решила, что настало время жирных намеков. Конечно не сегодня, сегодня Рад занят, а вот завтра, раз уж Михалину пригласили, можно было бы попробовать. Как говорится, если гора не идет к Магомету…

***

Тем временем завтра наступило довольно скоро. Львович, одетая в роскошный бархатный комбинезон глубоко-фиолетового оттенка*, крупные серьги-кольца и остроносые каблуки, совершенно радостная буквально влетела в аудиторию, чем поразила одногруппников, ожидающих, что она будет уныло плестись, трясясь от страха перед предстоящим общением с ректором. Михалина же, как ни в чем не бывало, активно прошествовала к преподавательскому столу, где сложила папку с результатами своей деятельности в роли старосты за весь прошедший год. Просто так уходить, позволив своим одногруппникам поливать ее грязью, она не собиралась. Ректор узнает все. Прозвенел звонок. Студенты расселись за свои столы, и лишь Михалина осталась стоять у преподавательского. Она внимательно оглядела присутствующих. Многие прятали глаза, испугавшись смотреть ей в лицо, и лишь Кристиан со своими друзьями, так называемой "элитой!" группы, расслабленно сидел на среднем ряду, нашептывая что-то Лиле и периодически бросая торжествующие взгляды в сторону старосты. Та послала карамельному мальчику ответную усмешку, и он поперхнулся, на миг опустив глаза, а потом вновь нахмурился, подозрительно покосившись на спокойную Львович. Видимо что-то стал подозревать. Тем временем в аудиторию зашел ректор - Евгений Семенович Новак, крепкий и подтянутый сорокалетний мужчина, по которому сохла добрая половина студенток. Мужчина был уже давно женат и искренне любил свою супругу, так что остальным девушкам ничего не светило. Ректора сопровождал Яков Сергеевич, короткими перебежками семеня рядом. Куратор был низеньким и пухлым, постоянно волновался и, не переставая, протирал лысину платком. Новак вежливо поздоровался с Михалиной, внимательно взглянул на нее, потом на группу, сказал себе под нос что-то вроде: “Здесь все понятно”, и уселся на предложенное место. Яков Сергеевич остался стоять справа от ректора, нервно поправляя галстук. Львович тут же отдала Евгению Семеновичу папку с собранными документами, статистикой, грамотами, дипломами и благодарностями. С тех пор, как Михалина поступила в КСИ, она довольно часто участвовала в одиночных конкурсах, представляя свою группу, потому что остальные одногруппники, будучи по сути своей в основной массе подростками, стыдились показывать себя и выходить на сцену, и если староста рассказывала им про мероприятия, где можно проявить свои таланты, то студенты возмущенно гудели или же молчали, глядя в сторону и думая: “только бы не меня выбрали!” А после, за глаза называя старосту выскочкой, возмущались тому, что Львович постоянно хвалят преподаватели и ставят остальным в пример, да еще и в студ.актив выбрали. Михалина лишь хмыкала на эти обвинения и продолжала делать свое дело. Что ей до мнения кучки малолеток? Тем временем ректор, бегло осмотрев содержимое папки, со значением захлопнул ее и уже громче произнес: - Все понятно. - а потом обратился к Михалине. - Яков сказал мне, что вы собираетесь переводиться. Я надеюсь, вы от нас не уходите? - Нет. - покачала головой девушка. - Перевожусь к скульпторам, в гончарный. Документы подготовила. - Вот и хорошо. - кивнул мужчина. - Было бы жаль потерять такого талантливого и активного студента, как вы. Среди сидящих одногруппников послышались удивленные перешептывания. Ректор с Михалиной говорили довольно громко, и даже сидевшие на задних партах студенты поняли, о чем идет речь. Староста мельком глянула на Кристиана и заметила на его лице растерянное выражение. Бедняга! Парень собирался воевать, отстаивать права своей группы, думая, что ненавистная Львович упрется рогом, не желая отдавать регалии, а она раз… и переводится. - Теперь я готов выслушать сторону обвинения. - спокойно произнес Новак, кивнув на сидящих студентов. - Кто у вас представитель? - Я. - Кристиан тут же подхватился с места. Теперь в его движениях не было той уверенности, что сквозила раньше, ведь желаемого он уже добился, сам, не понимая как, и не знал, что с этим делать. Лиля, сидящая рядом, пискнула: “Удачи!” - Прошу, поясните суть вашей претензии. - вежливо предложил ректор. - Почему вас не устроила Михалина Львович в качестве старосты, несмотря на то, что благодаря ее работе, рейтинг вашей группы среди остальных значительно возрос, и вам даже повысили стипендию за активное участие в жизни Колледжа свободных искусств. Мужчина замолчал, внимательно глядя на стушевавшегося Кристиана. Парень все же взял себя в руки и начал говорить, периодически посматривая в лист, исписанный круглым аккуратным почерком. Ничего нового про себя Михалина не узнала, но почему-то испытала жгучий испанский стыд за то, что Кристиан, взрослый восемнадцатилетний парень, нес перед ректором ересь, которую словно бы скопировал со страниц подростковых любовных романов. Он серьезно собирался указывать главной причиной отставки Михалины с поста старосты то, что она в порыве ревности третировала Лилю. Все. Никакой логики, никаких фактов, только подробный трактат под названием “Злодеяния Удава Каа”. Львович чуть ли не впервые в жизни не смогла сдержать смех в присутствии высоких должностных лиц. Она знала, что это неприлично, но успокоиться на данный момент было выше ее сил. Михалина хохотала, заткнув рот ладонью и всхлипывая от смеха на очередном перле из речи Кристиана. Евгений Семенович с интересом изучал реакцию девушки, поглядывая то на нее, то на краснеющего оратора. Последний, как и большинство его одногруппников, никак не ожидал, что Львович будет ржать. - Гхм… понятно. - в третий раз произнес ректор, когда карамельный мальчик закончил свою пламенную речь. Мужчина повернулся к старосте. - Госпожа Львович, вам есть что сказать в свое оправдание? - и с плохо скрытой иронией добавил. - Обвинения ведь такие серьезные. Михалина откашлялась, вытирая выступившие от смеха слезы, и продолжая временами посмеиваться, ответила: - Прошу прощения за свою реакцию, Евгений Семенович. Просто я ожидала какие угодно обвинения, но не продолжение выдуманной санта-барбары. Простите за то, что вам пришлось это выслушать. Вы не поверите, но мне было стыдно за своего одногруппника почти все время, когда он говорил. - девушка бросила взгляд на возмущенно покрасневшего Кристиана. - Мне очень неловко впутывать вас в этот позор... У господина Кристиана, как оказалось, очень большое самомнение. Он почему-то решил, что я в него влюблена и хочу заполучить его любой ценой. Правда ведь? Ты так думаешь? - она прямо обратилась к карамельному мальчику, но тот лишь дернулся в ответ и отвел глаза. - Некоторые студенты, большей частью мои одногруппники, солидарны с мнением Кристиана о моем к нему отношении. Меж тем в свое оправдание я хочу заявить открыто и прямо, что восемнадцатилетние девственники меня не интересуют, как и роль sugar mummy в принципе. На слове “девственники” сидящие в аудитории девочки захихикали, а Кристиан густо покраснел. Михалина продолжила: - Касательно моих отношений с Лилей. - зеленые глаза старосты теперь были направлены на внезапно съежившуюся златовласку. - Я знаю, что она - неплохой человек, очень добрый, и в КСИ довольно много людей, которые ее любят. Это правда. Но также я заметила, что Лиля в повседневной жизни довольно небрежна, не аккуратна, часто роняет вещи и оставляет за собой беспорядок, а еще не выполняет данных обещаний. Я не знаю, как воспитание было принято в ее семье, но, например, мои родители с детства учили меня убирать за собой и держать слово. Я не собираюсь прощать беспорядка другим на вверенной мне территории. Сделал что-то - убирай, неси ответственность. Я признаю, что была строга к Лиле, но никогда не издевалась над ней и даже ни разу не оскорбила ее в лицо. А уж тем более. - Михалина не отводила взгляда от покрасневшей златовласки. - Лиля, слышишь меня? Даже в мыслях не было отбивать твоего парня. Просто потому что он - сопляк. Кристиан опять дернулся, а остальные зрители замерли. Львович вновь обратилась к ректору: - Евгений Семенович, мне очень жаль, что вам пришлось потратить свое драгоценное время на выслушивание 357-й серии мелодрамы для школьников. У меня на этом все. Документы занесу на кафедру, а потом вам на подпись. Надеюсь, завтра меня в этой группе уже не будет. - Да уж. - произнес Новак. - Повеселили вы меня знатно. - и повернулся к потеющему от волнения куратору. - Яков, в срочном порядке кинешь мне на стол данные по успеваемости каждого из твоих подопечных. Такое ощущение, что они пришли в мой колледж не учиться, а крутить романы. Если в течении двух месяцев не смогут удержать планку, заданную Львович, стипендию понижу до обычной. Займись уже своей группой и хватить пропадать в бухгалтерии у Ланочки. Куратор мелко затрясся и клятвенно обещал сделать все в ближайшие сроки. Обломалась мужику малина. - А вы, Михалина, по внутренним законам нашего колледжа, имеете право выбрать своего преемника. - ректор вновь посмотрел на девушку. - И более того, я учту вашу просьбу и приму любую кандидатуру, раз данные студенты показали себя недостойными вашего руководства. - Лилия Сидорова. - староста кивнула в сторону дрогнувшей златовласки. - Я хочу, чтобы старостой стала она и в полной мере хлебнула всю горечь этой работы. Также я хочу, чтобы никто не помогал ей, в смысле, не пытался выполнять ее обязанности за нее. Пусть пробует и трудится сама. Может быть хоть так она научится ответственности. - При условии, что вы объясните девушке ее новые задачи. - добавил Новак и встал с кресла. - Хорошо. Будь по вашему. А мне пора на совещание в администрацию. Яков, отчитаешься вечером. - Да, да. - куратор мелко затряс головой и тут же посеменил вслед за уходящим ректором, открыть тому дверь. Дальше группа второкурсников получила трепку еще и от Якова Семеновича, но Михалина в ней уже не участвовала. Она сходила на кафедру, отнесла заявление о переводе, и, оставив его на подпись, ушла в комнату студ.актива, где пила кофе, в красках рассказывая Агате, Петиру и Стану произошедшее в стенах ее аудитории. Девушка смеялась, превращая все в шутку, и таким образом снимала нервное напряжение. Михалина не скрывала, что испытывала чувство удовлетворения от результатов слушания. Она, наконец, смогла выразить накипевшие эмоции и с удовольствием понаблюдать за тем, как меняются лица ее одногруппников, понимающих, что публичное наказание злой мачехи превратилось в проверку на вшивость каждого из них. Если ректор посмотрит их табели и поговорит с преподавателями, кое-кого могут и исключить. Игры закончились. Злорадствовала ли бывшая староста? Нет. По сути на своих одногруппников она не злилась, принимая во внимание факт их незрелости и разницу в возрасте. Но это отнюдь не означало, что Михалина не желала отмщения, и получив его, наконец, успокоилась. В комнату студ.актива тем временем прискакала довольная Мия и довела до сведения Львович, что уже с понедельника та будет обучаться на ее потоке и во всю месить глину. Девушка ответила подруге, что с удовольствием попробует. Единственное... радость от произошедшего немного омрачало будущее общение с Лилей на тему обязанностей старосты, но, раз уж Михалина ввязалась в это, то доделает все до конца, поэтому на перемене вернулась в аудиторию, где все еще обретался Яков Сергеевич, наконец, вспомнивший, чей он куратор. Девушка твердо увела златовласку в сторону шкафа с документами. Кристиан теперь на Львович вообще не смотрел, отворачивался и краснел, а остальные уже бывшие одногруппники до сих пор обсуждали слова Михалины о том, что карамельный мальчик не в ее вкусе. Лиля оказалась плохо обучаемой, но все же не совсем тупой, поэтому с третьего раза поняла принцип заполнения журнала и работы с заявками. Львович терпеливо объяснила златовласке ее основные задачи, а также вручила список непосредственных обязанностей старосты и прислала на почту положения о ближайших конкурсах, проходивших не только внутри КСИ, но по городу и области. Помимо прочего Михалина напомнила о праздниках и волонтерских мероприятиях, участие в которых настоятельно рекомендовал ректор. Лиля понуро слушала инструкции своей предшественницы, а под конец начала всхлипывать, но ни единого слова так и не сказала. - … Со временем научишься, но сначала будет сложно. - завершила свою речь Михалина, складывая ежедневник в сумку. - Я надеюсь, вы с Кристианом понимали, что кому-то придется стать старостой, когда я уйду. И раз вы затеяли это дело, то и отвечать тоже вам. Удачи. - махнула рукой и, наконец, навсегда покинула личную аудиторию художников-второкурсников, к которым теперь никакого отношения не имела.