part three (Джеймс Поттер/Лили Эванс)

Рождество пришло в Годрикову Впадину, заполонив все кругом ароматами карамели, корицы, цитрусовых фруктов и имбиря. Освещенные миллиардом разноцветных фонариков домики-грибочки, голые стволы деревьев, укутанные пуховым покрывалом в виде снежинок, и целая армия снеговиков встречали местных жителей и гостей скромной деревушки. Продавцы приветливо зазывали всех в свои магазинчики, продавали пряный глинтвейн на пару с грогом и вкуснейшую выпечку. В одно мгновение Годрикова Впадина преобразилась, стала напоминать волшебную страну из какой-нибудь магловской сказки. Именно так и выразилась Лили Эванс, когда после долгой дороги впервые оказалась в родной деревне Джеймса Поттера. Усталость девушки, как рукой свело, она с неподдельным любопытством рассматривала окружающий её пейзаж своими большими зелеными-презелеными глазами и расспрашивала у Джеймса о его любимых местах, в которых они, непременно, должны побывать во время зимних каникул. После небольшой экскурсии по местности, они с Лили заглянули в несколько магазинов, чтобы закупиться всем необходимым к началу торжества, а потом пошли в коттедж, принадлежащий семье Поттеров уже не одно двадцатилетие. Джеймсу было непривычно возвращаться в пустой дом, и когда входная дверь скрипнула, грусть пронзила его сердце от осознания того, что матушка больше никогда не заключит его в свои объятья, а отец не похлопает по плечу по своей излюбленной традиции. Но он не позволил себе долго хандрить, ведь рядом была Лили. Черт возьми! Ему по-прежнему с трудом верилось в то, что эта рыжеволосая ведьмочка находилась сейчас рядом с ним. На протяжении многих лет он безуспешно пытался пробить путь к её сердцу, впуская в ход разнообразную тяжелую артиллерию: серенады в гриффиндорской башне до трех часов ночи, цветы, сотня разнообразных подарков, а один раз, на пятнадцатый день рождения Лили, Поттер даже пытался пронести в девичью спальню гигантский торт, который он заказал в Сладком Королевстве ещё за несколько недель до праздника. Но судьба, вернее, чертова лестница, драккл её побери, в тот день посмеялась над ним, превратилась в горку и Джеймс упал. Чуть не сломал ногу, отделался простым вывихом, который потом, конечно же, залечила мадам Помфри, но все-таки спас кулинарный шедевр. Однако Лили его стараний совсем не оценила, продолжала называть идиотом, несмотря на чересчур виноватое выражение лица и сочувственную трогательную улыбку. Практически каждый раз все его попытки заканчивались плачевно: Лили то грубила ему, то просто игнорировала, а порою одного её взгляда хватало, чтобы земля ушла из-под ног. Конечно, Джим не отрицал, что во многом сам был виноват, но он ничего не мог с собой поделать, когда Эванс появлялась на горизонте, он сгорал в вихре её огненных волос, напоминающих расплавленную медь. И с языка невольно срывались все нелепые фразы, а мозг начинал отказывать. Но стоило отдать должное и самой Лили, она была такая невыносимая, до невозможности красивая, что Поттер даже разозлиться на неё толком не мог. Что она с ним такое делала? Эванс, казавшаяся другим обыкновенной упрямой девчонкой, для Джеймса всегда была особенной. Он очень сильно любил её, не теряя надежды на взаимное чувство со стороны девушки. Конечно, cейчас все эти моменты прошлого стали ещё дороже, подгоняли бешено стучащееся сердце, ведь все было не напрасно! Сейчас она с ним! Улыбчивая Лили Эванс, с водопадом медных волос, что буквально недавно свободно струились по плечам, а теперь были собраны в высокий хвост, деловито заканчивала расставлять столовые приборы, то и дело поглядывая на старые резные часы. Джеймс с умилением наблюдал за каждым её движением: Лили все делала сама, совершенно не используя магию. Решив взять все под свой четкий контроль, она не дала ему и малейшего шанса помочь ей. — Поттер, ты так меня взглядом гипнотизируешь, точно что-нибудь разобьешь, если возьмешься за дело, — по привычке называя его по фамилии, проговорила Лили. Но в её тоне не было ни упрека, ни насмешки, лишь теплота, согревающая сильнее всех вместе взятых поленьев, что растерзал огонь в камине. Однако Джеймс не собирался бездействовать! Налюбоваться своей рыжеволосой прелестницей у него ещё будет уйма времени, в конце концов, у них впереди практически целых две недели! Он, задорно подмигнув ей, воспользовался моментом, и по-тихому улизнул на улицу за елью, о которой, они второпях совершенно позабыли. К счастью, Поттер состоял в приятельских отношениях с местным лесничим, Дэвидом, и спустя полтора часа в доме Поттеров уже красовалась гигантская пушистая елка, а, запыхавшийся Джеймс, напоминавший растрепанного воробья, с широкой и довольной улыбкой, занимался подбором украшений, попутно обдумывая, как вручить Лили рождественский подарок. — Джеймс, куда ты пропал без предупреждения? — стрелой пронесся голос Лили. Девушка вошла в гостиную, держа в руках кухонное полотенце. — Я хотела спросить, где можно взять.... — тут её взгляд устремился в сторону ели. — Мерлин, ты когда успел нарядить ель?! — Эванс, а я-то думал, ты давно привыкла к моим сюрпризам, — ухмыляясь, поправил очки на переносице Поттер. — Действительно, и чему я только удивляюсь, — звонко рассмеялась она и, видно, засмотревшись на лесную гостью, позабыла, о причине своего внезапно вторжения в комнату, и снова скрылась на кухне. Джеймс успел лишь взглядом проследить, как рыжеволосые пряди метнулись и исчезли за углом. Взмахнув палочкой, парень заставил старинные игрушки равномерно распределиться по ветвям зеленой красавицы и погасил свет, наколдовав крохотные святящиеся шары-огоньки, перемещающиеся по комнате, словно кружась в карусели. После того как с чердака к елке перекачивала фигурка поющего «Jingle Bell» Санты-Клауса, которого родители Джеймса приобрели четыре года назад на ярмарке, он развесил возле камина пестрые красно-зеленые чулки, наполнив их разными сладостями, чтобы задобрить духов зимы и приближающегося Рождества. Не забыл Поттер и про Ледяного Джека, быстро зажег, стоящие на окнах свечи, разложив овсяное печенье, посыпанное шоколадной крошкой, чтобы довольный лакомством проказник не заморозил дом. По хлопку ладоней зеленолапая гостья вся засияла, огоньки сильнее заплясали по стенам, а поленья в камине звонко затрещали. Довольный проделанной работой, Джеймс по привычке взлохматил себе волосы рукой и направился на кухню, откуда доносился дивный аромат запеченной индейки и ещё каких-то пряностей. Пришел он как нельзя кстати. Только преодолев дверной проем, он заметил свою рыжеволосую принцессу возле окна. Встав на стул и потянувшись на цыпочках, Лили пыталась достать салатницу с самой дальней полки. Уголки губ невольно вздернулись вверх. Лили всегда заставляла Джеймса улыбаться, но сегодня, видя то, как она умело хлопотала по хозяйству и одним своим присутствием оживляла находившейся уже несколько месяцев в запустении дом, погрязший в скорби по прежним владельцам, он вдруг ещё сильнее осознал, что лишь одной Эванс было под силу заштопать раны от потери родителей в его сердце и вернуть предвкушение от любимого с детства праздника. Пусть Лили, выросшая в мире маглов, совершенно не использовала магии для приготовления ужина, в ней отчетливо виднелся такой сильный свет, отгонявший печали и приводящий все в движение, что Поттер невольно сравнивал её с королевой Гвиневрой, о которой мама ему рассказывала в детстве, читая разные древние предания о короле Артуре и славном Мерлине. Лили зацепилась пальчиками за салатницу, как вдруг стул резко качнулся, и она чуть не полетела вниз, если бы Джеймс не успел быстро подхватить её на руки. Бережно прижав к себе хрупкую девушку, он ласково убрал прядь огненных волос с ее лица. — Отличная реакция, капитан, — покрасневшая Лили улыбнулась в ответ и потерлась носом об его щеку, когда Поттер опустил её на пол. Выскользнув из его объятий, Эванс взволнованно всплеснула руками и поспешила проверить индейку, томящуюся в духовке. Джеймс добродушно усмехнулся в ответ, качая головой и заприметив овощи на столе, решил все-таки нарезать их, попутно насвистывая веселый мотивчик одной из песен The Beatles. Спустя полчаса они наконец управились и уже сидели за столом. До начала трапезы Поттер хотел связаться с Бродягой через сквозное зеркало, но тот так и не ответил. А Лили все-таки смогла связаться со своими родными через камин, и пока девушка обменивалась поздравлениями с родителями, Джеймс наколдовал светящиеся огоньки и здесь, чтобы усилить праздничную атмосферу. Организовывать праздничный ужин самой оказалось отнюдь не простой задачей, Лили и представить не могла, что все окажется так волнительно. Наверное, все из-за того, что это первое Рождество, которое они с Джимом проведут вместе. «‎Джим»‎. Такое теплое и родное, уступающие место привычному, немного холодному и резкому «‎Поттер»‎. Правда Эванс и сейчас частенько предпочитала называть своего оленя по фамилии, но былая раздражительность и противоречивые чувства испарились с началом седьмого курса. Глядя на веселую физиономию Джеймса, который в попытке развеять сомнения в её кулинарном таланте, с особым рвением уплетал индейку с картошкой, делая ей комплименты, Лили, казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди. Наверное, когда приходит любовь, все в жизни стремительно переворачивается. Конечно же, Лили мечтала о том, чтобы столь крепкое и одновременно трепетное чувство ворвалось в её жизнь. Но, если бы ей кто-нибудь раньше сказал, что она с особой нежностью посмотрит на главного хулигана Хогвартса, бестолкового мальчишку с вечно лохматыми каштановыми волосами, то она бы, наверное, покрутила бы пальцем вокруг виска. Она и Поттер. Что за вздор! Она не думала о Джеймсе тогда, когда половина чистокровных слизеринок сходила с ума по капитану сборной гриффиндора. Она старалась игнорировать знаки внимания с его стороны и, когда тот громче обычного выкрикивал её имя в Большом Зале, отчаянно желала хотя бы крупицы спокойствия. — Поттер, у тебя бладжер вместо мозгов, — пожалуй, одно из самых безобидных язвительных высказываний, которыми одаривала парня Лили. Джеймс Поттер был всего лишь глупым мальчишкой, который постоянно портил ей жизнь, ставил в неловкое положение перед подругами и преподавателями, а больше всего её бесило то, что ему всего всегда было мало. Хогвартс и без того стоял на ушах из-за выходок Мародеров, а Джеймсу все хотелось ещё больше внимания. И пусть Лили беспокоилась за несносного Поттера во время матчей по квиддичу, когда тот выделывал опасные финты на метле, пусть она искренне восхищалась тем, что он горой стоял за своих друзей и никогда не ставил под сомнения их взгляды, она ни за что на свете не призналась самой себе в том, что испытывала к нему хотя бы крупицу очарования и привязанности. Глупая. Стараясь бежать от оленя без оглядки, она лишь сильнее распахнула двери сердца именно для него. До Джеймса у Лили, честно говоря, не было серьёзных отношений. Конечно, она пару раз флиртовала с Роджером, пареньком жившим в Кроуквуде и работающем в кинотеатре. Он был ее ровесником, учился на историческом факультете в Оксфорде. Светловолосый, с лучезарной улыбкой, он казался таким милым и обаятельным, когда всегда оставлял для неё парочку лишних билетов. Несколько раз Лили сходила на свидание с высоким и поджарым Карадоком Дирборном. Он тоже являлся студентом львиного факультета, учился двумя курсами старше и Джеймс постоянно бесился, когда видел их вместе. Наверное, Лили согласилась составить ему пару на выпускном для того, чтобы позлить Поттера и доказать ему, что он не вправе влиять на её личную жизнь. Карадок в общем был довольно обаятелен, но все же так и не заставил сердце Лили затрепетать, подобно крыльям колибри. А роман — хотя таким весомым словом вряд ли можно описать такие недоотношения — с райвенкловцем Энди Брауном и вовсе не продлился больше двух месяцев. Они трогательно держались за руки, делали вместе уроки и ели мороженое в Хогсмиде. Рассудительный, немного занудный, Энди в её глазах представал таким надёжным, но столь ошибочный дурман быстро рассеялся. А когда Джеймс предложил Амелии Боунс встречаться, Лили и вовсе впервые в жизни осознала жгучее чувство ревности. Джеймс разрушил все стереотипы. Ранее казавшийся ей абсолютно пустым, незначительным задирой и любителем привлечь к себе внимание, он умело совмещал в глубинах своей души столько всего удивительно. Джеймс легко замечал перемены в её настроении и всегда стремился развеселить, а его оленьи карие глаза всегда с особым беспокойством глядели на друзей и товарищей по команде, когда в их жизнях творилась неразбериха. Когда война стала врываться и в Хогвартс, Лили осознала, как сильно сдавила горло атмосфера собственного бессилия. Она упорно занималась, начала готовиться к выпускным экзаменам на год раньше, вместе с Мэри и Алисой они постоянно проводили время в Больничном Крыле, чтобы набраться опыта у мадам Помфри. Им, будущим целительницам, каждодневная практика была необходима, как воздух. В одно из её дежурств к ним и попал Джеймс Поттер, неудачно травмирующийся на тренировке. И Лили, перевязывая его ладонь, впервые осознала, что он не раздражает её. Вернее, она и раньше уже пришла к такому выводу, с середины шестого курса после расставания Поттера с Амелией Боунс, у них чудесным образом наладились отношения. К удивлению Лили, он прекратил доставать её, перестал быть задирой и они даже успели стать настоящими друзьями, особенно после того, как девушка узнала о тайне Ремуса. Лили перестала отрицать очевидное и пришла к мнению о том, что Джеймс не такой уж и невыносимый мальчишка. Он так тепло улыбнулся тогда, близоруко сощурившись, что Лили в ответ на очередное приглашение в Хогсмид, выдала простой ответ из одного слова «да». Вряд ли тот день, который они провели в Сладком Королевстве, прогуливаясь по окрестностям деревушки, походил на свидание, скорее, на приятельское времяпровождение, но именно тогда все кардинально изменилось. Они стали ещё чаще общаться после той прогулки по вечерней деревушке и пары стаканчиков сливочного пива. За какие-то считанные часы Джеймс стал настолько родным, с ним можно было разговаривать без остановки и, слушая его бодрый голос, смеясь над его шутками, Лили чувствовала себя такой целой, словно вся пустота от одиночества, которое не могли устранить родные и милые подружки, в миг заполнилась. Лили даже поцеловала его первой. Нет, конечно, это был далеко не единственный их поцелуй, ранее Поттер частенько пытался заключить её в крепкие объятья и подловить под омелой, но именно то чувственное прикосновение губ друг к другу сломало все былые барьеры. Лили поняла, какой слепой была раньше, даже не пытаясь дать Джиму шанс показать, какой же он все-таки чуткий и замечательный. Воспоминания так быстро промелькнули перед Лили, словно она успела воспользоваться маховиком времени и вновь пережить момент их первого знакомства. Она аккуратно заправила прядь волос за ухо и, заметив озадаченное выражение лица Джеймса, поняла, что очень сильно задумалась, погрузившись в поток ностальгии. — Лилс, ну ты что-то совсем притихла. Я что, перестарался с комплиментами? — Джеймс задорно подмигнул, допивая бокал с пуншем. — Всего лишь задумалась, Джим, — произнесла Лили и, последовав примеру парня, пригубила несколько глотков пунша. За окном тихо падал белый снег, что подхватывал ветер. — Я рада, что все получилось сносно. — Брось, ты отлично готовишь, — продолжал стоять на своем Джеймс, и девушка еле удержалась от скептического смешка. Она ведь прекрасно знала, что её кулинарные способности далеки до профессиональных и ей ещё предстояло многому научиться. Но Джеймс все равно решительно доказывал ей обратное. — Не хочешь пройтись? — спросил он, резко поднимаясь со стула и не дожидаясь ответа на вопрос, протянул ей руку. Карие глаза Поттера наполнились озорными искорками, и Лили положительно кивнула в ответ. Немного пройтись им не помешало бы, тем более погода стояла отличная. Однако девушка не спешила со сборами, она ненадолго сбегала в свою комнату, чтобы захватить сумку, в которой все это время хранился рождественский подарок для Поттера. Сердце в груди бешено колотилось, когда Эванс напоследок мельком взглянула в зеркало и быстро подкрасила помадой губы. Интуиция подсказывала ей, что Джим наверняка устроил для неё сюрприз и поэтому предложил прогуляться и прочувствовать все волшебство праздничного вечера. Раздумывая над тем, когда же вручить парню свой презент, Лили совершенно позабыла надеть шапку и, преодолев лестничные ступеньки, почти что ворвалась в гостиную, где Джеймс, оперившийся на спинку кресла, дожидался её. Поттер протирал свои очки, которые, по-видимому, уже успели запотеть из-за мороза. Лили даже не сомневалась в том, что он уже умудрился ненадолго выйти на улицу. Она улыбнулась, подходя ближе и невесомо коснулась его руки. — Мне кажется, с этой задачей лучше справлюсь я, — гордо прошептала Лили, доставая палочку и произнося нужное заклинание. С момента наступления холодов ей, казалось, что зачаровывать очки Поттера стало для неё своеобразным ритуалом. То ли Джеймс действительно забывал такое простое заклинание, то ли ему всего лишь было приятно ощущать её заботу, и поэтому он каждый раз уступал место для оваций ей, а после одаривал своей яркой улыбкой в благодарность. Посматривая на его хитрую физиономию, Эванс окончательно убедилась в правильности второго предположения: — Теперь можешь не волноваться и смело надевать их, Джим. — Черт, Лилс, чтобы я без тебя делал? — Лили в ответ усмехнулась, качая головой и натягивая перчатки на руки. По дороге за оградой торопливо шагали соседи, с некоторыми из которых Джеймс и Лили успели встретиться ещё несколько часов назад на центральной площади, в толпе они разглядели суетливую Батильду Бэгшот, которая несла в руках небольшой сверток. Проследив силуэт старушки, они завернули за дом, оттуда открывался вид на величавые горы, а между двумя раскидистыми дубами скрывались деревянные качели. Сначала Лили совсем не обратила на них свое внимание. Любуясь окружающим пейзажем, она не спеша ступала рядом с Джеймсом, не выпуская своей ладони из его руки и слушая его бодрый голос. Поттер рассказывал ей о своем детстве, о родителях и о тех знакомых, с которыми девушка уже успела познакомиться. Однако подойдя ближе, Лили стало понятно, что качели были не так просты. Почти незаметный навес не позволял опускаться снежинкам на сиденье, на котором лежал вязаный плед, подлокотники были резными, узор напоминал лепестки переплетенных цветов. Лили всегда любила качаться на качелях. Ей нравилось чувство невесомости и полета. Когда она раскачивалась, то на душе сразу же становилось так спокойно, былые неудачи забывались. Ещё с детства она любила проводить большую часть времени на заднем дворе в компании стареньких качелей, которые смастерил отец. Особенно в те моменты, когда Лили ссорилась с Петуньей, и та уходила гулять со своими подругами, оставляя младшую сестру в одиночестве, ноги сами вели в сад, в столь особе место, где обычные качели превращались в нечто особенное, будто являясь персональным средством от грусти, которое было даровано лишь одной рыжеволосой девочке по имени Лили. Наблюдая за реакцией Лили, Джеймс, как последний дурак, расплылся в улыбке. Если бы рядом находился Сириус, то он, непременно, начал бы подкалывать его, поэтому несмотря на тоску по лучшему другу, Поттер все же благодарил Годрика за то, что его сейчас не было поблизости. Лили за сегодняшний день не переставала удивляться самым элементарным на свете вещам. Столь искренние перемены в чертах её милого лица делали её такой трогательной. Со сверкающими особой магией изумрудными глазами и копной распушившихся огненных завитушек, ловящих на себе фонарный свет, девушка напоминала Рождественского Ангела. Невероятно хрупкая и совершенная, похожая на мираж, который мог развеяться от одного его неумелого прикосновения. Джеймс восхищенно смотрел на её локоны, в которые были вплетены снежинки. От одного такого пристального взгляда на Эванс все внутри него воспламенялось. До чего же Лили была чудесная. — Что-то ты сегодня часто теряешь дар речи, Эванс, — усмехнулся Джеймс, и Лили повернулась в его сторону. Её алые губы и багряный румянец, украсивший её щеки из-за мороза, манили. Так и хотелось прикоснуться к ней. — Это первое наше совместное Рождество, Джим, — ответила Лили, откидывая волосы назад. — И я так счастлива. Почему бы нам просто не насладиться этим мгновением безграничной радости и спокойствия? Тем более здесь так красиво. Мы, словно попали в сказку... — Самое прекрасное создание здесь — это ты, Лили, — порывисто произнес Джеймс, его пальцы заскользили по девичьим нежным скулам, и он, разделив ничтожное расстояние, поцеловал её. Когда Лили ответила на поцелуй, внутри него, словно зажглись фейерверки, которые вспыхивали по ночному небу, составляя конкуренцию ослепляющим звездам. Девушка обняла его за шею и, привстав на цыпочках, ещё сильнее стала прикасаться к его губам. Между ними разожглось самое настоящее пламя, они не замечали ничего вокруг, продолжая целоваться. Такая близость дурманила... Когда они наконец-то отстранились друг от друга, то ворох серебристых хлопьев уже успел облепить их лица, осел на волосах. Стянув перчатку, Лили стала бережно стряхивать с носа Джеймса снежинки, а затем легонько взъерошила его непослушные волосы, хихикая. — Я люблю тебя, Джим, — прошептала она. Почему-то ей казалось, что нельзя разговаривать громко, когда все вокруг заволокло таинство зимней тишины, наполненное невероятной магией. В этот момент ей так сильно захотелось вручить Джеймсу свой рождественский подарок. — Я тоже тебя очень люблю, Цветочек, — Поттер снова прильнул к её губам, согревая их. Взгляд Лили устремился в сторону качелей, и ей в голову моментально пришла идея. Действительно, лучше места для обмена подарками им не найти! Наконец Джеймс отстранился от девушки и, словно прочтя её мысли, протянул ей руку. — Покачаемся на качелях, Лилс? Лили кивнула, крепко сжав его ладонь. Они стали продвигаться к намеченной цели. С улицы доносились радостные ребячьи возгласы, взрывались хлопушки, а из соседского домика разносилась по округе веселая праздничная мелодия. Даже завывания ветра стихли, уступили свое место трогательным нотам и красивому тембру голоса исполнителя, которые, казалось, спешили ещё раз напомнить всем о приходе Рождества.

Sleigh bells ring, are you listening, In the lane snow is glistening. A beautiful sight, We're happy tonight, Walking in a winter wonderland. Gone away is the bluebird, Here to stay is a new bird. He sings a love song, As we go along, Walking in a winter wonderland.

Джеймс расстелил на сиденье плед, и они устроились на качелях, прижавшись друг к другу. Сначала качели не двигались, но спустя пару секунд стали медленно раскачиваться, постепенно наращивая темп. Вдыхая морозный воздух, Лили почудилось, будто бы здесь было намного теплее, нежели в северной части сада. Она склонила голову к Джеймсу на плечо, и с её уст спонтанно вырвался вопрос: — Джим, а как ты понял, что любишь меня? — тот на мгновение задумался. — Знаешь, впервые я увидел тебя на платформе 9¾ , — начал говорить Джеймс, и Лили, не глядя на него, почувствовала, как он улыбнулся. — Твои рыжие локоны развевались на ветру, красиво обрамляя лицо. Ты смеялась и так трогательно держалась за руку отца, — Джеймс вдруг усмехнулся, поправляя съехавшие очки на переносице. — Потом, заняв место в купе, я перестал думать о тебе и вспомнил лишь тогда, когда ты села рядом со мной за гриффиндорским столом, — голос Поттера был такой рассудительный и нежный, и Лили невольно прижалась к нему ближе. — Я в первое время так часто забывал твоё имя, хоть и знал, что оно связано с чем-то цветочным. Мы постоянно спорили и раздражали друг друга. Ты была такой невыносимой, когда защищала Нюниуса. — при упоминании друга детства, связь с которым была навсегда разорвана, Лили ощутила, как острая грусть кольнула её сердце. Услышав её тихий вздох, Джеймс, видимо, поспешил перейти к более приятным моментам истории их взаимоотношений, — Но меня всегда поражала твоя доброта, Лили. Ты удивительный человек! И, несмотря на все твои упреки и суровые взгляды в мою сторону, ты всегда придавала мне сил. Но по-настоящему я влюбился тебя на пятом курсе. Помнишь, какую ты устроила взбучку, Эванс? — Поттер почти рассмеялся. Пожалуй, его самое любимое воспоминание, в тот день Лили отчитывала их с Сириусом за драку. Причем так, что Бродяга в кои-то веки прервал тираду слов, не устояв перед остроумными фразами Эванс. А сама девушка была такая красивая с покрасневшими щеками и колдовскими губами. Настоящая разъяренная львица. — Тогда я понял, что готов на все ради того, чтобы ты хотя бы разок улыбнулась мне и позволила доказать, что я вовсе не такой заносчивый идиот, каким ты меня считаешь. После своего рассказа, напоминавшего исповедь, Джеймс, словно вновь пережил все эти моменты. Знакомство с маленькой девочкой, напоминавшей прекрасный цветок и обладавшей скверным нравом. Их рукопожатие, первое прикосновение к чужим пальцам. Ощутил жар от пощечины, что Лили залепила ему на четвертом курсе, когда тот хотел поцеловать её под омелой. Вспомнил, как она невозмутимо называла его «оленем»‎, когда он преградил ей выход из класса, в очередной раз предлагая сходить на свидание. Сорванный урок по трансфигурации, когда он своей выходкой заставил волноваться МакГонагалл и получил потом должное наказание за разыгранную трагедию. То, как они впервые по-настоящему разговорились по душам, и как девушка рассказывала ему о своих опасениях и размолвках с сестрой. Все эти невероятные моменты ему подарила Лили. Он, будто слышал её кристальный смех, вызванный его нелепой шуткой и заявлением о том, что они обязательно поженятся в будущем. — Ох, Джеймс, я, — Лили переполняло столько эмоций в этот момент, она никогда в жизни не чувствовала себя такой влюбленной, счастливой и глупой одновременно. И, возможно, немножечко виноватой. Она же так часто грубила ему... Договорить начатую фразу Джеймс ей не позволил, снова вовлек её в поцелуй. Прикосновение к губам было не таким долгим, однако мысли в голове Лили успели сбиться, а во рту все предательски пересохло. — Ты поражена в самое сердце, Эванс, я знаю, — прошептал Джеймс, задорно подмигивая и проводя большим пальцем по скуле. — Лучше скажи, как ты поняла, что любишь меня? — Мне кажется, я всегда чувствовала к тебе что-то большее, — Лили тепло усмехнулась, потянувшись к очкам Поттера, которые снова съехали. — Но из-за собственного упрямства не желала признавать очевидное. — Ну и ну! Эванс, вот умеешь же ты все усложнять! — Джеймс хохотнул, перехватывая её ладони. — Вредина! — Джеймс, не порть момент, — Лили звонко засмеялась, и засмотревшись на яркую улыбку парня, как будто невзначай прикоснулась к сумке. — Джим, с Рождеством! — С Рождеством, Цветочек! — бодро подхватил Джеймс, хитро прищурив глаза. Парень вдруг отстранился, быстро размотал шарф и, чуть расстегнув куртку, достал из потайного кармана небольшой сверток. — Это мой подарок тебе, Лили. Лили улыбнулась, принимая презент из его рук. Золотистая обертка зашуршала, когда девушка стянула алую атласную ленту. Наконец закончив распаковывать подарок, она достала книгу и тут же перевернула её на лицевую сторону, чтобы разглядеть название. Как только Эванс ознакомилась с обложкой, её зрачки моментально расширились от удивления и... недоумения. — «Любителям садоводства, секрет выращивания прекрасных лилий в вашем райском уголке», — вслух прочитала название подаренного литературного шедевра Лили. — Джим, ты... ты серьёзно? — она вдруг растерянно захлопала длинными ресницами. Пожалуй, это был самый необычный из всех его сюрпризов. Если, конечно, здесь не скрывался подвох... — Эванс, теряешь хватку! — гордо произнес Джеймс и, наклонившись к ней, зашептал заклинание, после чего обложка книги сверкнула и, словно перья феникса, загорелась. Лили ахнула, когда подарок преобразился. В шикарном переплете перед её глазами предстала «Рождественская песнь в прозе» Чарльза Диккенса. Она так любила этого писателя, столько раз зачитывала до дыр свой старый сборник. Лили с особым энтузиазмом пролистывала книгу, подмечая, что помимо повести про Эбенезера Скруджа, в книге было напечатано большинство произведений гениального Диккенса, так ещё на каждой странице содержались движущиеся иллюстрации. — Джим, спасибо! Это самый лучший из всех подарков, которые мне дарили, — Лили потянулась к сумке, намереваясь наконец-то вручить парню свой подарок. — Я рад, что тебе понравилось! — Джеймс почесал затылок. Лили усмехнулась. Неужели, капитан гриффиндорской команды по квиддичу засмущался? — Кстати, страницы зачарованы, и если ты будешь читать вслух, то потом они смогут воспроизвести твой голос и сможешь слушать книгу, совсем как музыкальную пластинку, — добавил парень, улыбаясь. Лили была такой счастливой, когда рассматривала сборник произведений Чарльза Диккенса, что Джеймс невольно подумал о том, что для него самым большим чудом Рождественской ночи стало такое невероятное везение. Он давно знал о том, что Лили любила Диккенса, однако все-таки немного сомневался в выборе подарка, поэтому даже придумал запасной вариант, элегантный серебряный кулон с лилией. — Лилс, кстати, это не единственный подарок, — Джеймс заметил, что Лили засуетилась, по-видимому, собираясь вручить ему свой презент. Но тут девушка отвлеклась на звук его голоса, приподняв брови вверх. — Джим, ты неисправим, опять решил вооружиться тяжелым арсеналом? — поинтересовалась она, и он вытащив из кармана цепочку, взял её ладонь и аккуратно положил в неё свой тайный сюрприз. — Очень красиво, — сказала Лили, немного смущенно улыбаясь. — Спасибо, Джеймс, ты замечательный! Только, прошу, позволь, мне наконец-то поздравить тебя! Джеймс собирался сказать, что ему хватило бы ещё несколько поцелуев для полного счастья, но все же он смиренно кивнул, наблюдая за Лили. Похоже, девушка применила расширяющие чары к своей сумке. Сдувая с носа непослушную прядь волос, она аккуратно вытаскивала содержимое и спустя несколько мгновений с довольной улыбкой вытащила пару коньков. Глаза Джеймса удивленно блеснули. — Эванс, да ты полна сюрпризов! — вновь рассмеялся Поттер, не сводя с неё пристального взгляда. — Все-таки решила избавиться от меня! Ещё и таким изощрённым способом! — Джееймс, ты невозможен! — Лили легонько стукнула его кулачком в грудь. — Помнишь, как два года назад я упала на катке в Хогсмиде, и ты решил помочь мне, но из-за того, что не умел кататься, набил себе столько синяков? — Ещё бы! Гребанный змееныш Розье не упускает возможности упомянуть об этом во время матчей, — ответил Джеймс, вспоминания, как волновался за Лили, когда та потеряла равновесие. Пусть в тот день он и сам пострадал и выглядел, как настоящий олень на льду, он просто обязан был помочь ей. — Вот я и подумала, что в наше первое Рождество, надо сделать что-то особенное, — заулыбалась Лили, проводя рукой по его щеке. — Я научу тебя кататься на коньках! Мы отлично проведем время! — Ловлю тебя на слове, Цветочек, — девушка качнула головой, и Поттер поспешил заговорить более серьёзным тоном. — Правда, Лили, спасибо! Кататься на коньках вместе с тобой будет классно, если я, конечно, не буду падать на каждом шагу. — А кто сказал, что я позволю тебе падать? — Лили наклонилась к нему, и потерялась носом об щеку. Она надеялась, что завтра ей удастся помочь Джиму. Они вдруг затихли, качели мирно двигались туда-сюда, а снегопад стал усиливаться, так много белых хлопьев кружилось в воздухе, что Джеймсу захотелось пригубить горячего глинтвейна. Лили же разглядывала подаренный кулон. Какое же все-таки чудесное Рождество выпало на их долю, столько всего удивительного произошло за последние часы. — Лилс, а мы с тобой та ещё парочка, — Джеймс нарушил тишину, решив разогнать умиротворенную обстановку. — Надо подкинуть Бенджи идею взять за основу для рассказа наши отношения, он как раз никак не может придумать сюжет! — Конечно же, Поттер дурачился, однако Лили тут же засмеялась, скептически посматривая на него. — Джеймс, прекрати нести чушь, — строже обычного сказала она, но парень не собирался униматься. — Ну, правда же! Такой истории взаимоотношений можно позавидовать, — продолжал говорить Поттер, вновь поддавшись ностальгии, а потом вдруг сильнее прижал Лили к себе, — а название будет по первым строчкам песни The Beatles, — Эванс уже начала отстраняться, чтобы привести своего парня в чувства, но это было не так-то просто. — She loves you, yeah, yeah, yeah, — подражая манере исполнения Джона Леннона пел Джеймс, уткнувшись в плечо Лили. — Поттер, перестань дурачиться! — вздохнула девушка, понимая, что если они не успокоятся, то, непременно, слетят с качелей вниз. Но парню, казалось, было абсолютно все равно. — Ладно, или строчки твоего любимчика Элвиса можно взять, — Когда Поттер весьма экспрессивно стал исполнять песню Пресли, больше напоминая МакКартни, Эванс не в силах была сдержать новый приступ смеха. — If I can't help falling in love with you. Джеймс все напевал песни и даже стал изображать игру на воображаемой гитаре в тот момент, когда качели подстроившись под их суетливый ритм, раскачались сильнее. Лили взвизгнула, успев зацепиться пальчиками за плечо Джеймса, когда они все-таки слетели с качелей прямиком в снег. Поттер, откинувшись на белое покрывало, развел руки в стороны, не переставая хохотать, сделал снежного Ангела своими незамысловатыми движениями. Лили, глядя на него, не могла перестать удивляться. «И когда, Мерлин подери, он повзрослеет?», — подумала девушка, стряхивая с шарфа снежинки. На самом деле она, конечно же, не хотела, чтобы Джеймс менялся. Она любила Поттера, принимая таким как есть. С его неспокойным духом авантюризма, жаждой приключений и новых открытий. И, честно говоря, Лили очень нравилось, когда он дурачился, разгоняя серую обстановку скучных будней. Поймав ласковый взгляд Эванс, Джеймс вновь залюбовался ею и, поняв, что она собирается что-то сказать, произнес: — Знаю, я неисправимый дурак и опять все испортил. — Нет, Джим, не дурак, — Лили солнечно улыбнулась, и почти у самых его губ произнесла. — Ты — Бэмби. Оценив милый комплимент, Поттер сгреб девушку в объятья, взъерошил её медные пряди, и они снова кротко поцеловались. Их первое и, конечно же, отнюдь не последнее совместное Рождество, казалось, не собиралось заканчиваться. Ведь, находясь рядом друг с другом, чудеса для Лили и Джеймса раскрывались в самых простых и незначительных вещах: в нежных прикосновениях пальцев, звуках гитары и быстро бьющихся, словно в унисон, сердцах.