Черный лис (почему ногицунэ убивают)

      Бежали как-то вдоль берега моря два лиса. Белый и Черный. У обоих было по пять хвостов, и увидь их человек, принял бы за благое знамение.       Услышали лисы, что кто-то плачет. Долго и тихо. Просит о помощи, молится. Говорит: «Только не навреди им». Черный лис остановился, прислушался. Голос нес ветер откуда-то из-за волн. Белый лис стал скулить, обнимать свои хвостики и просить брата уйти. Но Черный все сидел и слушал. Прошла ночь. Голос стих. Лисы побежали дальше. Следующей ночью они снова услышали плач. Белый лис сказал, что нужно помолиться Богине. Она обязательно поможет. Черный согласился, посмотрел на луну и сказал: «Кому-то там нужна твоя помощь. Разве ты не слышишь?». Ответа не было, и на утро плач стих.       И в следующую ночь все повторилось. Черный лис хотел поплыть навстречу тому несчастному, но Белый сказал:       — Ты ведь не умеешь плавать! А в море полно акул. Нет, мы не можем помочь, пойдем дальше.       На четвертую ночь Черный лис решил больше не ждать. Он подошел к камню, что торчал из воды, и ударил по нему лапой. Еще раз и еще, пока не сломал когти.       — Что ты делаешь? Зачем? — спрашивал Белый, правильный лисенок.       — Те, кто обижают нашего брата, там, в море, должны за это заплатить, — ответил Черный лис.       — Не тебе судить. Только Богиня может наказывать. Оставь этих людей. Ведь голос сам просил не навредить им.       — Нет, — ответил Черный лис. — Если она ничего не делает, то судить мне.       Он бросил свои сломанные когти в волны, и на его зов вышли Они. Семеро палачей с масками тигров. «Найдите того, кто в море просит о помощи. Освободите его и накажите его врагов», — сказал Черный лис.       — Но как ты заставил их слушаться тебя? — спросил Белый лисенок, который дрожал при одном взгляде на демонов Они.       — Я кормил их человеческим мясом, и теперь они — мои палачи.

***

      — Ты больной… — сказал Иошики. На том берегу он не смог найти нужных слов, сидел, в ужасе глядя, как Они уходят по волнам.       — Я не закончил. Прекрати перебивать, дедушку старого лиса.       Иошики смотрел на экран, где сменялись только секунды на таймере. Саито не мог сдвинуться с места. Голос Мэйт часто менялся, когда просыпался ногицунэ, но оставался ее — с легким испанским акцентом, немного низким с быстрым говором. Сейчас Иошики не узнал бы подругу, если бы не видел ее имя над таймером.       — А помнишь ту деревню близ города Ямага?

***

      Как-то раз в деревню пришли два чужака. В одежде солдат, один с черной косой, второй с седой, белой. Деревенские не обратили на них внимания. Чужаки слушали разговоры на рынке, кормили псов и рассматривали людей. Чужаки поклонились кома-ину у лестниц храма, вошли внутрь, но нашли только разруху. Крыша просела, полы скрипели, паутина и птичий помет скопились по углам. Чужаки гулял по храму и наткнулись на запертую комнату.       — Пойдем, — сказал седой. — Нам нечего здесь делать. Не зря ведь дверь заперта.       — Нет. Нужно открыть ее.       Двери были прогнившие, и черный солдат легко их сломал. В пустой комнате стоял только сундук. Чужаки почувствовал запах еще до того, как открыли крышку. Под церемониальными кимоно мико и выцветшими масками чужаки нашли четыре высушенные собачьи головы.       — Ты не тронешь их! — крикнул седой вслед уходящему черному брату.       Тот вышел из храма и осмотрелся. По деревне бегали здоровые дети. Прилавки на рынке ломились от товаров. В полях работали люди, и урожая их было не счесть. Но храм они бросили.       — Жертву наших братьев они не оценили, — сказал черный солдат. — Значит, должны пожертвовать сами.

***

      Иошикэзу услышал, как пшикнула крышка, которую сняли с бутылки. На заднем фоне завизжала сирена, скрипнули шины. Иошики перевел с громкой связи на обычную.       — Где ты? — спросил он, напрягая слух. Где-то там шумела улица, но гром здесь мешал расслышать.       — Неважно. Вроде после той деревни ты и сбежал, да? Тонкая душевная организация не справилась с такой картиной.       — Где ты шляешься?       — Мэйт нужен свежий воздух, — с заботой в голосе ответил ногицунэ. — Она ведь болеет. Или ты забыл? Так торопился уйти, оставил девочку одну. Мало ли, что может случиться. Не переживай, я присмотрю. О, а вот есть история, которую ты не слышал. Свалил уже к тому времени. Про эту твою деревню и кузнеца.       Иошикэзу вышел из-под козырька остановки, шагнул на дорогу, но замер. Куда он пойдет? Куда ногицунэ повел ее? Может, Мэйт уже не на острове?

***

      — Набрел как-то наш черный солдат на деревеньку, где праздновали свадьбу. Чужак пил за одним столом с женихом и невестой. Чужак пел вместе с их гостями. Чужак смотрел на лисицу в одежде девушки и ждал, когда она его узнает. Ведь если бы она заметила черного лиса — закричала бы, что он приносит с собой одни несчастья. Только мы с тобой знаем, что не во мне дело.       Чужак стоял под окном кузницы, когда травница принесла дураку свой отвар.       Чужак слушал, когда лиса заливалась слезами над кроваткой своего малыша, которого не любила и не ждала.       Чужак надел лицо ее мужа, как маску, и сказал людям в деревне, что поругался с женой. Не нужно ее искать. Не нужно отлавливать лис. Просто оставьте ее.

***

      — А что, по-твоему, сделал бы кузнец, не вмешайся я?       — Не знаю, — сипло ответил Иошикэзу.       — Все ты знаешь, — одернула Мэйт. — Всю ночь эти басни рассказываешь. «Не доверяйте людям», ага. У людей в сказках как — не ходи в темный лес, загрызет тебя злой волк. Не заплывай далеко от берега, утащит тебя на дно каппа. А у нас что? Бойся Дикого Лиса — он принесет тебе беду. Бойся человека — он садист, каких поискать. И почему-то я для них все еще зло во плоти, тьфу-тьфу-тьфу под одной крышей со мной жить, прокаженным станешь. А якшаться с людьми — любимое занятие.       Голос в трубке помолчал пару секунд. Щелкнула бензиновая зажигалка, Мэйт зашипела. Должно быть, ногицунэ прижег ей палец.       — Иошики, а ты боишься Мэйт?       — Она мой друг. Она никогда не предаст меня и не навредит.       — И от шпаги в животе не было никакого вреда?       — Это была не Мэйт. Это делал ты.       — Я? Брат, ты считаешь, я мог поднять на тебя руку? Я мог воткнуть тебе в горло маникюрные ножницы и прорезать еще один рот? Эй, ты же видел Мэйт в гневе. — Голос перешел на заговорщицкий, свистящий шепот. — Вспомни. Вспомни, как она швыряется посудой, как хватается за ножи. Она неконтролируема. Только я держу ее в узде.       — Ты сводишь ее с ума.       — Уверен? Ты же не знал ее до меня. Может, она всю жизнь была психопаткой? А вы впустили ее в свой дом. Ай-яй-яй.       — И что, мы должны тебя благодарить?       — Да, было бы неплохо. Знаешь, почему ногицунэ вселяются в людей?       — Потому что Богиня обрекла вас сновать по миру бестелесными духами.       — Нет, — рыкнул голос. С секунду он будто успокаивался и продолжил ровным тоном. — Мы сами сбросили свои шкурки. Нам осточертело то, что творят люди с нашим легковерным братом. И мы стали мстить, защищать. Потому что кьюби, нашим белым и пушистым лисичкам, было поебать. Богиня ведь создала их для людей. Комнатными зверюшками, ангелами-хранителями. А на нас можно класть огромный болт.       — Это было раньше. Сейчас кьюби…       — Сейчас кьюби замаливают грехи. Не больше, не меньше. На вас крови мифов не меньше, чем на людях. А ты не нашел занятия лучше, чем рассуждать, достойная ли мать из кицунэ? Я тебе скажу. Нет. Из лис хуевые мамаши! Им никогда не были нужны дети. Им была нужна слепая любовь. Недолюбленные деточки своей богини. Все, твоя дилемма решена?       — Возвращайся домой. Пожалуйста. Верни Мэйт домой, — сказал Иошики. Только теперь он заметил, что ходит из угла в угол. Ноги онемели от усталости.       Ногицунэ в ответ цокнул.       — Не меняй тему. Что там еще по списку? Хочешь все исправить, закрыв долги какого-то нарколыги? С вампирами сдружился?       — Если ты навредишь Мэйт…       — То что? Одна человеческая жизнь за сотни-сотни…       Экран потух. Иошики чуть не продавил кнопку в корпус, телефон ожил, но звонок оборвался. Мэйт больше не отвечала.       Иошикэзу позвонил Раинеру, Гелле, оставил голосовое на автоответчике в участке гончих. Мисс Макларенс ответила с четвертой попытки, сказала, что слышала минут сорок назад, как кто-то ругался в лофте, швырял посуду, потом все стихло. Потом хлопнула «эта ваша дверища». Мэйт она не видела.       Куда, куда он ее потащил?       Иошики не мог удержать телефон в трясущейся руке. Попытался вытереть лоб, убрать мокрые волосы с лица. Пришлось сцепить пальцы в замок, зажать их между коленей, опустить голову. Паника не отступала. Раинер обещал подъехать сейчас. Вместе они что-то придумают. Они найдут ее. Ногицунэ не успеет…       Где-то рядом затрещал телефон. Иошики схватился, не глядя на экран.       — Да? Мэйт?       — Саито! — кричал голос где-то на заднем плане. — Саито приезжай срочно!       — Вы Саито? Иошикэзу?       Телефон звякнул смс-кой. Иошики прочитал сообщение от Мэйт:

«Лови подарочек. Прости, не сдержалась»

      Иошики надавил пальцами на закрытые веки. Дрожь немного утихла. Не Мэйт была целью ногицунэ на сегодня. Правильно, он же не избавляется от игрушек так быстро.       — Куда ехать?