Невозможность

Одурела. Упала. В потемках нашарила выход. И за дверью всё было холодным, безжалостно белым  — ослепило. Я вышла в пургу. Чудо, вздрогнув, затихло, отдалилась та ночь. Будто это не я о ней пела. Но ведь я вынимала дрожащее сердце из клетки, еле-еле живое, но полное трепетным светом, лишь бы жалкая искра, хотя бы одна, была жгучей и меткой, умоляла: «Возьми!», говорила: «Не нужно ответа». Одурь длилась и длилась, и так было страшно и сладко, так хотелось смеяться, и петь до последнего звука, так хотелось любви… не спокойного счастья, — припадка, откровения, боли, бессмертной тоски и разлуки. Так хотелось любви, от которой вовек не убудет: красоты, тишины, пустоты. В черно-пламенном бреде вновь звало меня мутное небо, омытое ртутью, и мерещился свист вдоль крыла, рассекавшего ветер… Я упала. Проснулась. За окнами мир был всё тот же, белый-белый, седой, переливчато бледный. Не болело внутри. И ни раны, ни шрама на коже. Мой отчаянный шаг в невозможность остался бесследным.