Часть 2. Как я корову доил.

      Проснулся я от того, что меня облили холодной водой из ведра. Я ошалело посмотрел на нарушителя спокойствия. Это была моя бабка. Не успел я на неё наорать, как она начала затирать мне ангельским голоском: — Варух, тебя же ко мне на трудовое перевоспитание отправили, верно?       Я немного замялся, и медленно кивнул. — Ну так иди корову подои, молочка собери, я тебе блинов напеку, — сказала бабка. — Это хорошо, а водой меня зачем обливать? Сколько время вообще? — А водичкой я тебя облила потому что ты не вставал долго. А кто рано встаёт — тому Бог подаёт.       Я фыркнул, и улёгся обратно, накрываясь одеялом. В целом, когда сильно спать хочется, на такие мелочи, как повышенная влажность, внимания не обращаешь.       Меня схватили за ухо. Я завизжал от неожиданности. Бабка подняла меня с кровати и грозно сказала: — Корову подоил, быстро!       Перечить ей я не решился. А вдруг она мне ухо в следующий раз оторвёт? Бабка вышла с чердака, а я полез под кровать в поисках чемодана с одеждой. Помимо чемодана я нашёл все 4 тома «Войны и мира», вязаные носки, бабайку, вследствие оказавшимся пугалом, и очки. Зелёные такие, круглые. Выглядело вполне себе по-панковски. Я решил, что мне они очень пойдут, а потому сунул их в карман шорт.       Выперевшись с ведром в стойло, коровы там я не увидел. Походив вокруг дома, я обнаружил, что она стоит себе на лугу и пасётся. Парнокопытное жевало траву и клевер, отмахивая хвостом слепней. — Э-э-э, как тебя там, Буренка, иди сюда! — сказал я корове.       Корова подняла голову. Если бы коровы умели думать, то в её голове проносились бы мысли: «Боже, что за идиот». Но, к счастью, парнокопытные способностью к мыслям наделены не были, а потому корова хлестнула хвостом по бокам и продолжила жевать траву. — Слушай, Буренка, мне подоить тебя надо, ок?       Пиздец, вот как деревня на (относительно) адекватных людей влияет. Уже с коровой базарю. Но корова и ухом не повела, а потому я решил, что она будет не против, если я её подою.       Запихнув ведро под корову я присел рядом. Корова взбунтовалась. Видимо, она всё же не хотела, чтобы у неё молоко отбирали. Корова отошла чуть поодаль, не переставая жевать клевер. Я подумал, что корову перетащить легче, чем ведро, поэтому схватил её за рога, чтобы отвести к ведру. Корове такой расклад событий крайне не понравился, и она рванула с поля. К слову, рога её я так и не выпустил. Так и пролетел на коровьих рогах всё поле. А потом сверху запрыгнул, и поехал верхом. Корова тоже чуток успокоилась, и даже смирилась с наездником.       Корова чинно шагала по селу Кукуево. Верхом на корове чинно сидел я. Возможно на меня оглядывались люди, но на это я не обращал внимания, потому что сильно был увлечён тем, чтобы не свалиться.       Тут корова внезапно остановилась у какого-то домишки, прямо напротив замызганного окна, и опять начала жрать траву. Ненасытное животное.       Я спрыгнул с коровы и заглянул в окно, чтобы глянуть, кто это окна не моет. С удивлением и радостью, я увидел моего знакомого, спящего на кровати. — Ебать, вот так встреча, Зонтик, здорово! — крикнул я, стуча по стеклу.       Зонтик приоткрыл глаза, непонятливо посмотрел на меня, и резко вскочил, глядя на меня как на второе пришествие. — Ты какого чёрта тут делаешь? — открыв окно спросил он. — Да я тут прогуляться решил, вот, к тебе зашёл. — А что тут делает корова? — Я на ней приехал. — На корове? Верхом? — Да.       Видимо, Зонтик не был настолько изобретательным, чтобы ездить на корове, и посчитал, что это всё очень всратый сон. Он потёр глаза и снова уставился на меня. — Ну эт самое… — я почесал в затылке, — Мне её подоить надо, а я хуй знает как. Ты умеешь? — Не-а. Игнат Кондратьевич вроде умеет. Он парень работящий. — Ну, попёрли к нему тогда.       Зонтик вылез через окно и пошёл рядом с коровой. Ехать на ней он не решился, потому что был очень пугливым, и боялся ездить верхом. Ну или потому что я просто пнул его под зад с криком: «Моя корова, я и езжу!». Он мне ответил, что украдёт корову, чтобы я вредным не был.       Коровой, в принципе, управлять было легко. Если она хотела идти в то же место, что и ты. Но корова не хотела, и повернула вообще в другую сторону. — Так блять, Буренка, ты куда прёшься? — воскликнул я. — Ты дурак что-ли, с коровами разговаривать? — непонятливо спросил Зонтик. — Я с ней контакт пытаюсь установить. Так, бурая, смотри, я знаю место где просто пиздатейшая трава, сладкая, вкусная, ты меня слышишь?       Корова подняла голову и повернула ухо в мою сторону. — Видишь — работает! — сказал я Зонтику. — Так, Буренка, смотри, ты сейчас разворачиваешься на 180 градусов, потом идём налево…       Вот тут-то дело и пошло. Я, удалой всадник, укротитель парнокопытных и дипломат с коровьим государством, гордо задрав голову подрулил на корове к дому Пика, я рядом подскочил Зонтик, уже успевший где-то вляпаться в репейник. — Игнат Кондратьевич! Здорово! — крикнул я.       Пик был в своём дворе и рубил дрова. Он оглянулся на меня и помахал топором в знак приветствия. Ну, я надеюсь, что это было приветствие, в противном случае выглядел этот жест так, будто он хотел топор в меня кинуть. — Ты че на корову залез? — крикнул он, подходя ко мне. — Обучиться решил верховой езде, — ответил я, слезая с Буренки. — Пизде. — А вообще хотел у тебя спросить, как корову доить, — сказал я, опираясь на корову.       Пик обошёл корову, закинув топор на плечо. — У неё телёнок есть? — Да хуй знает.       Он ещё раз обошёл корову, почесал в башке, и изрёк: — Молока-то и нет. Не подоить. — Придётся её домой гнать, — вздохнул я.       Возвращаться я решил тоже верхом. Только я схватил корову за рога, так она громко промычала и сиганула вдаль со скоростью невыезженного мерина. — Пиздец, корова убежала, — глубокомысленно сказал Зонтик. — Пиздец, — сказал Пик. — Пиздец, — завершил я.       Минут пять мы стояли и смотрели на прекрасный деревенский восход. И дальше бы так смотрели, если бы Пику в ухо не прокукарекал петух. Он со злостью схватил петушка за горло и пригрозил ему топором. Петух испуганно закудахтал, и улетел к себе в курятник. — Сегодня на ужин жареная курица, — сказал он. — Повезло, блин, — проворчал я. — А мне как молоко домой нести, если его нет? — Купи в магазине, в ведро перелей, да и принеси. А потом и корову найти можно, — предложил Зонтик.       Идея была не то чтобы гениальной, но в данной ситуации подходила. — А там алкашка есть? — задал самый главный вопрос я. — Есть. Баба Люба зовут, — ответил мне Зонтик.       Подумав логически, я вывел, что раз есть алкашка, то есть и бухло. Прекрасно.       А далее передо мной стояла задача повышенной сложности — взять свой кошелёк из дома, при этом не спалившись бабке. Втроём мы пошли к моему дому. В целом, можно было залезть в окно первого этажа, но при этом возможность быть пойманным злой бабкой возрастала, либо попробовать залезть прямо на чердак. Я высказал свои предположения товарищам. — Ты как на чердак залезешь, дурак? — спросил меня Пик. — Если подсадишь меня, то вполне себе залезу.       Пик сказал, что я конченный, но плечи всё же подставил. — Погоди, а если ты упадешь и сломаешь себе позвоночник? А потом умрёшь! — тревожно сказал Зонт. — Ну умру и умру. Похороните меня под яблоней. — Да я не про это, просто причастным быть не хочется, — сказал он. — А, ну пиздец, я уж думал, ты моей бабке соболезновать собрался, — возмутился я, — ради приличия. — Хватит языком трепаться, лезь уже, — шикнул Пик.       Подтянувшись на оконной раме, я с грохотом завалился на чердак. Пригнувшись к полу, я подполз к чемодану, как вдруг услышал голоса на улице. Я развернулся к окну. — Мальчики, а вы что это тут делаете? — голос моей бабки Тамары. — А мы э-э-э, — Зонтик оглянулся в окно, — Варуха ищем. Мы товарищи его. — А, так он корову доит. Скоро придёт, наверное. А мы, давайте-ка, чай попьём, пока Варух не пришёл, — сказала моя бабка и махнула рукой, чтобы они шли за ней.       Бабка скрылась за углом дома. Пик и Зонтик синхронно пожали плечами. Я перегнулся через оконную раму и пригрозил им: — Даже не смейте идти! Вы же меня одного оставляете! — Извини, чай у твоей бабки больно вкусный, так что мы пошли.       И ушли. Пиздец. Вот так и заводи друзей.       На кухне загремели посудой. Чай вкусный, видите ли. Да чтоб они там подавились.       Найдя кошелёк, я слез по карнизу на землю. Походил вокруг дома, подождал моих «товарищей». Входная дверь скрипнула, а я спрятался в куст, сливаясь с окружающей природой. Из дома вышли Пик с Зонтиком. В руках у них были банки с соленьями. — Поищите там моего Варуха, ладно? — сказала им вслед бабка. — Обязательно, — хором ответили парни.       Я выскочил на них из кустов. — Ага! Попались, предатели! — Ты погромче ори, чтобы тебя Тамара Григорьевна точно нашла, — фыркнул Зонтик. — Пиздец, бросили меня, одного, на чердаке! — обиженно сказал я. — Ты мне все плечи отбил, дубина, скажи спасибо, что бабке тебя не сдали, — отмахнулся от меня Пик. — Так кидать меня будешь, я тебе ещё и почки отобью.       Пик врезал мне смачного леща, чтобы я успокоился. Я, конечно, успокоился, но успокоился с обидой. Фу, деревенщина, даже права человека не соблюдают. Надо бы сказать Пику, что если он бьёт еврея, то он антисемит, а значит нацист. Его бабки быстро тогда сами прибьют. Так ему и надо.       До магазина мы всё же дошли. До этого, правда, Зонтик сначала упал в канаву, а потом пошел мыться в пруду, там чуть не потонул, но это уже другая история.       Три непрезентабельно выглядящих подростка ввалились в сельский магазин. И тут моему взгляду предстали полки, полные дешёвого бухла. Я восторженно смотрел на это великолепие, пока продавщица не покашляла в кулак. — Вы что брать будете? — Два пакета молока. И девятку… Десять банок.       Продавщица ухмыльнулась своими морковно-оранжевыми губами, облокотилась на прилавок и спросила: — Хочешь сказать, что ты совершеннолетний? — Нет, я совершеннозимний. Ну конечно мне есть 18 лет, как иначе? — Хочешь сказать, что ты, — она показала пальцем на меня, — старше него? — она показала пальцем на Пика. — Да.       Зонтик предусмотрительно зажал Пику рот рукой. Продавщица с выражением вселенского осуждения посмотрела на меня. — Документ предъявите.       Документа у меня не была. Зато были деньги на взятки. — Давайте я вам пятьсот рублей вместо паспорта дам? -спросил я с надеждой. — Маловато. — Ну может и маловато. Тысячу. — Мало. — Полторы. — Мало. — Двести рублей и ни копейкой больше!       Продавщица глубоко вдохнула, отчего у неё раздулись ноздри, и прошипела: — Давай сюда свои пять сотен и вали. Две бутылки молока и десять банок пива, верно?       Я пораскинул мозгами, и решил, что хрен когда ещё такой шанс выпадет и сказал: — А знаете, давайте двадцать банок пива. И ещё бутылку швепса.       Лицо продавщицы от злости стало красным как варёный рак. Но товар она мне отдала.       Весело размахивая пакетами с пивом, мы пошли искать корову. А потом решили, что надо бы пиво опробовать. После выпитой банки мы заблудились в нашем Кукуево, а через три банки мы уже ходили по лесу, распивали пиво и распевали песни Стрыкало. — И не ва-а-ажен пол и во-о-озраст, — кричал я. — Имя, цвет волос и гла-а-аз, — продолжил Пик. — Да я пидорас, возможно, — прохрипел Зонтик. — Но ведь это был лишь ра-а-аз, — хором спели мы.       И тут я увидел свет в конце туннеля, то есть леса. Радостно гаркнув, я бросился туда. Выбежал я на песчаную поверхность.       Это было то самое озеро, где чуть не утонул Зонтик. По колено в воде стояла моя корова и смотрела на закат. Красиво. — Ура, нашлась! — радостно воскликнул я. — Ура! — крикнули вслед мои товарищи.       Я побежал к корове обниматься. Корова моего нежного порыва чувств не оценила, и лязгнула меня копытом. Было больно, но терпимо. Я взял её за шнурок с колокольчиком и повёл домой. — Ладно, бывайте, пацаны, — помахал я своим товарищам.       Удивительно, но до дома я добрался быстро, даже ни разу не заблудился. Там я спрятал корову и пиво в хлев, а потом завалился с ведром молока домой. — Бабуль, привет.       Баба Тамара окинула меня взглядом, каким обычно окидывают нариков у подъезда, и перекрестилась. — Господи Иисусе, Варух, ты пьяный что-ли? — Н-нет, с чего так решила? — пытаясь держать спину ровно спросил я.       Спина ровно не держалась, и меня начало шатать. «Блин, а штормового предупреждения вроде и не было» — подумал я, пока относил ведро на кухню. — Дубина, ты бы хоть молоко в ведро налил, а не просто бутылки сюда положил, — чуть ли не плача сказала бабка. — Где можно было шляться до часу ночи?! — А это-о… — я задумчиво почесал в башке, — рокова сбежала, вот да. Рокова. Я искал рокову. Понимаешь? — Дебил, спать иди, — крикнула бабка, толкая меня в спину. — Это всё из-за дружков твоих, так и знала, что они наркоманы.       Еле как я дополз до чердака. Я так подумал, что на кровати спать как-то слишком традиционно, а я ведь панк в конце концов. И завалился спать прямо на полу, прикрываясь ковром.       С кухни донёсся голос бабки. — Окей гугл, что делать если внук наркоман?