Видение

«Ой, ла, ла. Ой, ла, ла». Уже несколько минут в тёмной комнате с одним маленьким окном в стене, юноша лежал на холодном каменном полу и стонал от боли. Кости как будто ломало изнутри. Голова гудела. Воняло сыростью и гнилью. Похоже, он находился в каком-то подвале или камере. Фрол перевернулся на живот и начал медленно вставать. Последнее, что он помнил, это, как он посмотрел в котёл в кабинете зельеварения, и вдруг он услышал голос. Это был нежный голос женщины, она пела какую-то колыбельную. Оглядевшись, Фрол заметил впереди себя решётку, она была закрыта. Губы Фрола скривились. Он снял с себя перчатки, подошёл к решётке и взялся за неё. Металл мгновенно заледенел и рассыпался на осколки. Парень вышел из этой камеры и огляделся. Он находился в длинном каменном коридоре со множеством камер, из дальних камер были слышны стоны и крики, там кого-то мучали. «Ой, ла, ла. Ой, ла, ла».—разнеслось эхом. Фрол вскинул голову вверх, этот голос был слышен откуда-то сверху. Ему не было страшно, почему-то это место казалось знакомым, будто он здесь когда-то бывал. В правой части коридора, он заметил каменную лестницу, которая вела наверх. «Ой, ла, ла. Ой, ла, ла». Снова послышался голос. Он отскакивал от каменных стен. Нахмурившись, юноша ринулся на лестницу и стал подниматься наверх, когда он поднялся, он оказался в просторном тёмном зале с множеством колонн, на стенах росли чёрные розы, прямо из высокого потолка доходя до пола, спускалась тёмно-зелёная лоза. Где-то вдалеке раздавался звук падающих на пол капель. Повернув голову влево, он заметил широкую лестницу, которая вела на верхние этажи. «Сколько же тут этажей? Это похоже на дворец или поместье»—подумал блондин. «Ой, ла, ла. Ой, ла, ла». Этот женский голос вновь раздался. Парень быстрым шагом пошёл по лестнице. Дойдя до конца, он увидел две развилки. Он прислушался. «Ой, ла, ла. Ой, ла, ла». Звук донося с правой стороны разветвления, парень сразу же побежал по направлению. Фрол пробегал мимо множества дверей, голос становился всё громче и громче. Он чувствовал, что ему просто необходимо узнать, кто это поёт. Пробегая между дверьми, голос стал громче, и вдруг стих. В конце коридора была большая дверь, уверенными шагами Фрол подошёл к ней. «Ой, ла, ла. Ой, ла, ла». И снова голос... Он так близко. Необъяснимое влечение тянуло его туда, он положил руку на ручку двери и, не спеша, открыл её. Он вошёл в комнату и потерял дар речи. Комната была большой, по середине было большое окно с узорами и балконом за ним. В правом углу был дубовый шкаф и дверь в ванную комнату, а в левом углу находилась большая кровать. На этой кровати сидела элегантная стройная женщина, на ней было надето чёрное платье с воротником, а рядом с ней была колыбелька. У женщины на руках спал ребёнок, она качала его на руках и убаюкивала. За окном грянул гром, на небе засияла молния. Женщина встала с постеле и подошла к окну, держа ребёнка на руках. Блондин решил подойти ближе, он встал рядом с женщиной и посмотрел на младенца. У него были короткие белоснежные волосы и просто ангельское лицо. Парень поднял глаза вверх и начал рассматривать мать этого ребёнка. У неё было аккуратное лицо, острые скулы, маленький курносый носик и чёрные волосы. Глаза его поразили...они были лилового цвета, как у малыша. Она с нежностью смотрела на своего маленького мальчика и не могла отвести от него взгляд. —Не волнуйся, мой мальчик,—прошептала она—Скоро весь этот ад закончится. И у нас всё будет хорошо, мой мальчик. Мой маленький, ненаглядный белокурый комочек радости,—улыбаясь говорила она. Дверь открылась, на пороге комнаты показался мужчина с длинными белыми волосами, как у ребёнка. —Миральда?—мужчина подбежал к ней и поцеловал в висок—Как вы? Вы в порядке? —Мы в порядке, Люций, как ты? Ты поговорил с Карном?—обеспокоено спросила она. —Да... —Что он сказал тебе?—спросила Миральда. —Он непреклонен, дорогая. Как только нашему мальчику исполниться два года, я вступлю в маги чёрной смерти. У нас нет выбора. Мы его не переубедим, иначе, он убьёт нас. Я не могу пожертвовать вами, я не хочу, чтобы с вами что-то случилось. —безнадёжно ответил ей муж. Женщина тут же погрустнела. По её щеке побежала слеза. —Но...но как же?—она начала плакать—Ты ведь можешь умереть, если он даст тебе задание, мы можем остаться одни. Наш мальчик будет жить в вечном страхе и опасности, Люций. —Я знаю, дорогая. Но есть ещё кое-что, что я должен рассказать... Женщина подняла на него заплаканные глаза. —Послушай, Миральда. Колдену, как наследнику рода Мейтов обязательна будет передана сила льда и холода. Я не думаю, что он сможет её контролировать. Когда он подрастёт, и сила начнёт крепчать, он будет носить перчатки, чтобы хоть как-то удерживать порыв магии. Так будет лучше. Он не научится её контролировать, как я или его предки. Брайн Рейн приходил, когда Колден родился, и его натура и характер не смогут удерживать силу. —Что ты имеешь ввиду, Люций? —Когда я вступлю в маги чёрной смерти, Колдену будет два года. Я хочу, чтобы ты о нём заботилась и оставалась всегда рядом. Он будет носить перчатки всю жизнь, чтобы сдерживать неконтролируемую магию. Брайн Рейн, этот старый маразматик... Он сказал, что скорее всего, Колден не будет таким, как я, его дедушка и так далее. Он не будет таким, каким должен быть. В нём есть эта частичка света, которая означает любовь. Я сделаю всё, что могу для того, чтобы её не было. И ты тоже... —Почему?—женщина продолжала плакать. —Потому что так будет удобно, Миральда. Я буду его воспитывать без этой частички света. Её не должно быть. Надо воспитывать в нём только такие качества, как: холодность, упрямство, упёртость, вспыльчивость, коварство. В нём, как в любом из семьи Мейтов, есть все эти качества, но они должны быть видны всем. Он не должен знать, что такое любовь, и эта частичка света, на которую, по словам Брайна Рейна, он способен. И я думаю, если он когда-то пойдёт учиться в академию Лайтсолд, Брайн Рейн снова увидит эти качества. Этого не должно быть. Он должен скрывать свои чувства и подавлять любовь. Знаю, ты этого не хочешь, но так будет правильно. Наш мальчик не выживет здесь, если не будет таким, каким должен быть. Он будет сидеть в своей комнате, в полном одиночестве. И так будет. Он должен отталкивать всех. —Это... Нет, Люций, это не правильно. На нём всегда будет маска холодного ребёнка, это неправильно, каждый способен на любовь. —Нет, дорогая, не каждый, не тот, кто находится в этом места.—он посмотрел на сына—Даже, если он когда-то полюбит, он оттолкнёт ее, и обстоятельства, сложившиеся сейчас, этому поспособствуют. Рано или поздно, но он будет таким, как сказал я. Он не способен на эту частичку света. Этой частички света у него в душе нет!—уверенно сказал мужчина. Фрол почувствовал невероятную злобу от услышанного. Парня разозлило больше не то, через что прошёл его отец по приказу Люция, а то, что он живёт также, как Колден жил в детстве. Он тоже заставляет себя вскрывать эмоции, потому что так действительно проще и, так нужно. Даже в этом он на него похож. Мужчина в чёрном одеянии вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. На ватных ногах, женщина двинулась к кровати. Белая молния выстроилась горизонтально по небу. Гром вновь грянул, и дождь пошёл с новой силой. Все эти звуки разбудили ребёнка, и он заплакал. Женщина тут же начала убаюкивать сына и нашёптывать успокаивающие слова. Она вздохнула. «Ой, ла, ла. Ой, ла, ла».—запела она. «Это пела она»—подумал Фрол. —Тш, тш. Не плач, мой мальчик,—она начала качать ребёнка—Успокойся. Белокурый мальчик начал затихать, видимо убаюкивания матери начали действовать. Дождь продолжал тарабанить по крышам особняка. Женщина вздохнула, опустила ребёнка в колыбельку, посмотрела в лицо своего сына и начала петь. «Ой, ла, ла. Ой, ла, ла. В небе молния сверкнула, озарила небеса. Спит малыш мой в колыбели, спит под музыку дождя. Ой, ла, ла. Ой, ла, ла. Бродит тёмный маг по дому, жертву скоро он убьёт. Думай ты о жизни близких, но и сам не пропади. Ой, ла, ла. Ой, ла, ла. Вот шипит он в уголочке. Прячется во тьме дворца. Нападёт он, ты не пикнешь. Тьма окутает тебя. Заберёт он свет твой, милый. И конец тебе, родной! Ой, ла, ла. Ой, ла, ла. Будь находчив и бесстрашен. Думай, как себя спасти. Ой, ла, ла. Ой, ла, ла... Капли мчатся по окошку. Во дворце посеян страх. А малыш мой в колыбели, спит под музыку дождя. Ой, ла, ла. Ой, ла, ла. Хоть ты холоден и вспыльчив, не скрывай, ты, чувств своих. Ты полюбишь её сердцем. Это чувствую давно. Ой, ла, ла. Ой, ла, ла. Думай ты о жизни близких. Колден, сам не пропади. Ты полюбишь её сердцем. Свет, любовь в тебе живёт. Хоть ты холоден и вспыльчив, не скрывай, ты, чувств своих... Знай, полюбишь её сердцем. Это чувствую давно... Думай ты о жизни близких», У женщины потекли горькие слёзы, она тихо пела в тёмной комнате. «Колден, сам не пропади. Ой, ла, ла. Ой, ла, ла...» Наконец малыш успокоился и уснул. —Ты будешь в порядке, мой мальчик,—она облокотилась на бортик колыбельки и посмотрела на спящие лицо сына—Не пропади, Колден. Я люблю тебя...—прошептала женщина. Фрол открыл глаза. Он лежал на одной из множества неудобных кушеток в большом белом зале. Всё тело болело. Повернув голову, он увидел спящую рядом с собой маму. Он положил дрожащую руку на её голову, чтобы она проснулась. Айла вздрогнула и посмотрела в глаза сыну. —Боже, Фрол, ты очнулся. Ты в порядке?—синеволосая девушка тут же села и начала расцеловывать белую голову юноши. —Да, мам, только голова немного болит... —Я сейчас позову лекаря,—она быстрыми шагами вышла за дверь и через пару минут вошла уже с толстоватым мужчиной в перчатках. Он сразу же поинтересовался у парня может ли он встать. Фрол попробовал встать, и у него это получилось. Лекарь осматривал юношу, но никаких травм больше не нашёл, даже сотрясения не было. —Мисс Лен-ро, у Фрола всё хорошо. В ближайшие дни будет небольшая головная боль, но это можно исправить таблетками, сном и отдыхом. Так что, я думаю, что побудьте пару дней с сыном. Пусть он восстановиться, а потом пусть возвращается к учёбе.—порекомендовал он. —Конечно, спасибо.—улыбнулась девушка. —Фрол?—обратился он к юноше, который уже развернулся с матерью, чтобы уйти. —Да? —Мистер Морион принёс вас без сознания. Как так получилось, что вы были в таком состоянии? Вы были белы, как смерть. —Я...—неуверенно начал он. Фрол понимаю, что если он сдаст учителя с потрохами, его уволят, так как давать ученикам активировать их зелья строго запрещено. Фролу разумеется не нравился учитель зельеварения, но всё же, некоторое уважение он к нему испытывал, поэтому он решил соврать.—Я провинился перед мистером Морионом, и он меня оставил после уроков отмывать котлы, когда я мыл их, я разлил какую-то жидкость и поскользнулся. Там были полки и, видимо при падении, я ударился об одну из них и потерял сознание. Хорошо, что мистер Морион был рядом и принёс меня в лазарет.—на его лице не дрогнул ни один мускул. Парень врал почти всю свою жизнь, и соврать было для него простым делом, но он этим не гордился, просто мог что-то недоговорить, как сейчас, или обвести вокруг пальца, если ему нужна была от человека какая-то выгода. Он надеялся, что лекарь и мама ему поверят. —Хорошо, отдыхайте,—ответил лекарь, видимо не замечая подвоха.