Часть 10

46 глава ...Он в миг оказался за её спиной и одна рука ловко скользнула по боку Ви и нырнула под кардиган. Девушка быстро сориентировалась, повернулась и двинулась в сторону от Романа. Тот не отставал от неё и загнал симпатичную брюнетку в угол. В глазах Оливии сиял ураган незыблимого страха, она дрожала, пыталась отбиться и выкрутить нахалу руки, но он был сильнее её. От апатии силы отошли от рук, юноша всё сильнее настигал бедную Лив, а ей и подумать было страшно – ведь она замужем!! но кто воспримет это, если для собственной нужды это необходимо?   Тарасенко, уже испробовав все методы воздействия на Романа, решила бить в самый эпицентр тела нападающего и не успела она даже дернуть ногой, как с треском отворилась дверь, которая была в конце коридора, дверь во двор. Пришло спасение – в комнату, на удивление и безумное счастье Оливии ворвался Макс – девушка оставила в шторе щель и прекрасно было видно с улицы, что ей нужна помощь. Роман сразу оцепенел, отстал от девушки и медленно попятился назад. Максим тут же подлетел к супруге и взял её за руку, притягивая к себе.   Сразу после этого в помещении оказался Сергей.    — Молодой человек, Вы кто такой?! — свирепствовал Фролов, обращаясь к Максу.    — Во-первых, я её муж, а во-вторых – какого чёрта этот... приблизился к ней?! — переполнившись гневом, почти кричал блогер.    — Я вызываю полицию, Вы вторглись в чужой дом! — угрозил Сергей.    — Да, только полиции не забудьте рассказать про домогательства к девушке со стороны этого человека. — уверенным и страшно спокойным голосом говорил Тарасенко.   Оба Фроловых очень возмутились этим словам, но придраться тут, правда, не к чему.    — Давайте зарекнемся раз и навсегда, — вдруг сказал Макс, — вы оставляете в покое нашу семью или мы не оставим Вас в покое, ваша фамилия так часто фигурирует в этом проишествии, не кажется ли Вам это подозрительным? ***   Желтизна, приятная глазу объяла прекрасный Санкт-Петербург, серебрились под тусклым светом солнца бриллиантовые лужи – в них отражались шпили и высокие, белые стены. Парки были настоящей сокровищницей, нельзя было пройти мимо даже одной аллеи – души эстетов, заполонивших площадь прекрасного Петербурга, стремились стать единым с этой безумной красотой, обмотавшись клетчатым, красным, шотландским шарфом с ног до головы, они шли бороздить усеянные лужами в гранитной крошке дорожки парка, брать в руки листья, собирать букеты и потом с яркой, приятной и счастливой улыбкой подкидывать их и смотреть за тем, как они гордо и аккуратно опускаются на газон в окружение своих собратьев. Небо было приятных серых и голубоватых оттенков, облака были светлыми, поэтому золото крон в городе отражалось в них, золотой дождь из тусклого солнечного света падал в ответ.    — Да, ты меня понял? Всё... — сказал кротко Остап в телефон и сбросил трубку.    — Дети! — крикнула из прихожей Алина, застёгивая сапоги.   Женщина уже вернулась из Москвы и теперь Ося с Гретой живут не одни. Алина нашла хорошие отношения с Аврамер, они вместе стали хозяйками в доме, Грета очень хорошо помогала и работы по дому стало в разы меньше, так как две умелые женщины в доме с ней справлялись намного быстрее.   Молодые люди пришли в прихожую – Грета из спальни, а Остап из зала, их взгляды пересеклись и даже от таких мелких взаимодействий становилось очень приятно в сердце, а по венам шел ток.    — Я к Денису поеду, опять что-то не поделили с Дианкой, — сказала Алина, объясняя причину своего ухода, — если что – вы все знаете.   С этими словами она ушла и закрыла дверь. Грета помахала ей в след с улыбкой и, выключив верхний свет в прихожей, приблизилась к Остапу. Юноша обхватил талию девушки руками и прижал её к себе.    — Так, пойдём на кухню, у меня для тебя кое-что... — заговорил Ося, как вдруг раздался звонок его телефона.   Аврамер отцепилась от парня, а тот смог подойти к столу и принять звонок от сестры.    — Привет, Лив. — поприветствовал кудрявую Старенко.   Супруги Тарасенко уже были дома, Макс готовил для жены её любимый чай с лимоном и ромашкой, Оливия набрала брата, чтобы кое-что ему рассказать и спросить.    — Привет, вы как там? — поинтересовалась Ви.   За этим вопросом следовало долгое, тягостное обсуждение, что всё хорошо, произошло то и это, должно произойти то и другое...    — Это хорошо, а я зачем звоню, — начала Оливия, возвращаясь к сути звонка, — меня несколько дней назад вызвали на одну встречу...   Далее девушка выложила абсолютно всё, что произошло, Остап со страхом слушал рассказ сестры и только выкатывал на вопиющих моментах глаза. Грета сгорала от нетерпения узнать подробности.    — А имя этого... ты знаешь? — неожиданно спросил Ося.    — Сергей... Игоревич, по-моему. — сказала Лив, как только Максим поставил перед ней теплую чашку с ароматным чаем.   В голове брюнета, в связи с этим именем сложился очень страшный пазл, который должен уже давно дойти до всех остальных.    — Что ты говоришь, подожди! – он знает нас всех троих? — удивился Остап, поглядывая на напуганную Грету, — Секунду...   Ося поставил звонок на удержание, и обратился к возлюбленной насчёт её бывшего тирана-хозяина.    — Как звали того человека, из дома которого мы с тобой бежали? — спросил Старенко у Аврамер.    — Сергей Игоревич Фролов, — как на духу выпалила шатенка.   В глазах Остапа метнул огонь и тот возобновил звонок.    — Лив, это он держал меня и девчонок в заложниках! — сказал Ося в инсайте.   Глаза и всё тело Оливии заполонил страх, сколько смог выжечь этот человек из их бедной семьи – притом, он воюет с девушкой и детьми.    — Ему нужно наследство, Лив! — воскликнул Остап, вспоминая слова этого ужасного человека во время их первой и, слава богу, последней встрече.   Теперь Тарасенко предстояло переварить всю эту информацию и предпринять что делать дальше.   Звонок был завершён, поэтому можно было вернуться к брошенной беседе. Остап, завлекшись раздумьями про подлости некоторых людей, вдруг вспомнил свою задумку и, схватив Грету за руку, рванул на кухню.    — Закрой глаза! — скомандовал юноша, оставляя её в проходе и отходя в сторону окна.    — Ну, Остап! — воскликнула измученная духом любопытства Аврамер, но парень убедил её не смотреть, ведь он подготовил для неё сюрприз.   Старенко с лёгкостью дёрнул ручку оконной рамы и так как москитную сетку вчера сняли, он высунул одну руку за пределы рамы.   Грета, услышав шум механизма и почувстовав шепот ветра, который прошел по её сияющему лицу, улыбнулась и открыла глаза.   Ося подергал ладонью в воздухе и тут же в его хватку с подвязки упал букет. Это были прекрасные герберы цвета фуксии, в перемешку с пестрыми, бархатными хризантемами, в качестве дополнения поблескивали бледно-розовые альстромерии и зелёные изумрудные листья. В исполнении этого трюка Остапу помог его друг, живущий этажом выше.   Аврамер восхитилась и подошла к возлюбленному. Старенко, закрыв окно, с довольной улыбкой всучил любимой девушке букет.    — Он прекрасен... — заворожено произнесла Грета, рассматривая цветы, от которых несло приятной, уличной прохладой.    — Не более прекрасней тебя. — сказал Ося и с невыразимой лаской и любовью поцеловал её в макушку, поглаживая волосы.   Когда человек влюбляется он готов на любые авантюры ради любимого, даже если раньше он был далек от приключений. Только одна встреча может поменять судьбу огромного количества людей, но бывают случаи, что такие встречи могут жизнь сломать. 47 глава   Снова вернёмся немного назад, ведь прошлое порождает настоящее и дает старт будущему, прошлое – это всё! Это тысячи лет эволюции, чтобы человек наконец-то взял в руки палку и дошёл до трона верха этого мира. Это и записки о прошлом уроке в школе, и подвиги Жанны Д'арк. Горели костры, лился дождь, шел человек и двигалась стрелка на часах – всё это из прошлого и дало толчок в настоящее – у нас есть свет, мы имеем зонты, крыши, мы можем переместить себя в этом мире и все прекрасно знаем, что время не остановить, можно только запоминать последнюю прожитую нами секунду и помнить до конца жизни, она важна и очень быстротечна.   Утро, десятое октября. Остап как всегда вскочил засветло, оставляя свою девушку дальше отдыхать, закутав её в мягкое одеяло ещё сильнее. За окном казались самые первые лучи солнца, шуршали сухие газоны и шумел город. У Остапа создавалось впечатление, что от гомона человека, грохотов машин и производств, архипелаг города на Неве распадётся и расплывается прямиком в Балтийское море. Конечно, это невозможно, ведь мир давно привык и к шуму, и к гаму.   Юноша, взъерошив расчёской свои кудряшки, оттянул их наверх. Прическа стала очень пушистой и Осе это вообще не понравилось. Он взглянул на часы, циферблат указывал без восьми минут семь. Остап решил, что у него есть время помыть голову и привести себя в порядок перед выходом на учёбу, поэтому он схватил полотенце и, потирая ладонью усталое лицо, ушел в ванную.   Старенко провел все процедуры, стараясь не развалить всю и так небольшую ванную и не разбудить домочадцев. В сонной голове брюнета отрывками проносились моменты диалога между ним и его сестрой двухнедельной давности.   «— А имя этого... ты знаешь? — неожиданно спросил Ося.    — Сергей... Игоревич, по-моему. — сказала Лив, как только Максим поставил перед ней теплую чашку с ароматным чаем.   В голове брюнета, в связи с этим именем сложился очень страшный пазл, который должен уже давно дойти до всех остальных.    — Что ты говоришь, подожди! – он знает нас всех троих? — удивился Остап, поглядывая на напуганную Грету, — Секунду...   Ося поставил звонок на удержание, и обратился к возлюбленной насчёт её бывшего тирана-хозяина.    — Как звали того человека, из дома которого мы с тобой бежали? — спросил Старенко у Аврамер.    — Сергей Игоревич Фролов, — как на духу выпалила шатенка.   В глазах Остапа метнул огонь и тот возобновил звонок.    — Лив, это он держал меня и девчонок в заложниках! — сказал Ося в инсайте.   Глаза и всё тело Оливии заполонил страх, сколько смог выжечь этот человек из их бедной семьи – притом, он воюет с девушкой и детьми.    — Ему нужно наследство, Лив!»   Остап обдумывал значение своей последней фразы – он знал об этом, в зверских, невыносимых условиях, когда его окружали бандитского вида люди, а перед ним угрожающий ему родственник, который внешне так похож на его отца...   Всё ещё не чувствуете?   «Перед Лив всё плыло, она не могла узнать саму себя, ведь она всегда переносила даже самые стрессовые ситуации без особых проблем, а тут. Может, эффект придавало то, что для неё всё тут загадка? Думать девушке не удавалось. У неё слабели руки, дрожали ноги. Оливия ухватилась за край стола и дернула головой. Почему-то никто не обращал внимания, что она ведет себя очень странно.   Вдруг, в дверь постучали, грубо и сильно. Транс выпустил из своих объятий кудрявую и она перевела взгляд. В дверном проёме появилась высокая фигура в сером строгом костюме, с белой рубашкой и в лакированных ботинках. Все присутствующие, увидев посетителя, насторожились, будто всё давно узнали. Мужчина без слов прошел вперёд и отдал оказавшейся перед ним Вирджинии бумагу.    — Правильно, не хочется связываться с прокуратурой. — шепнула та, посмотрев на письмо с девятью подписями.   В голове Оливии опять завыли демоны, она, вглядевшись в лицо мужчины преклонных лет будто узнала его и как только к мозгу прихлынул ток она почувствовала боль где-то с левой стороны. В глазах снова потемнело, а потом свет выключился... »   Внешние сходства оказывали на последнее поколение семейства Старенко особое влияние, ведь легче поверить человеку, который знает много о твоих ушедших, самых близких родственниках, и так на них похож. И не просто похож – он будто копия отца в день его гибели – такой, каким он был в последний раз, как его видели дети – утром семнадцатого января две тысячи девятнадцатого года.   Остап поднял голову из-под струи воды и выпрямился, истекая теперь по шее, груди и рукам проточной водой с волос. Парень схватил полотенце и с усилием вытер почти всю воду с них и достал фен из тумбочки. Найдя розетку, чтобы не выходить в сушиться в прихожую, он подключил провод фена и стал обдувать и греть им свои волосы. Под обжигающими порывами кудряшки сами возвращали своё исходное положение, закручивались и снова образовали черное облачко на голове Оси. Из мыслей не вытеснялись проблемы семейного масштаба, ведь их надо как-то решать – времени бездействия прошло предостаточно.   В это время, пока Грета спокойно спала, обнимая вместо возлюбленного одеяло, по комнате раздался звонок телефона Остапа, который разбудил девушку. Она со страхом в глазах подскочила и увидела гаджет на тумбочке. Так как парня не было в комнате и в ванной шумел фен, Аврамер сама решила взять трубку и сказать как обычно это делается – «он Вам перезвонит».    — Алло, Остап? — послышался приятный мужской голос по ту сторону трубки.    — Нет, это его девушка, он сейчас не может подойти, — сказала Грета, свесив ноги с кровати.    — Де-е-евушка? — протянул с улыбкой юноша, — Тогда передайте ему, что сегодня занятия в колледже дистанционные.   Парень быстро отключился, Грета обработала эту информацию и положила телефон на место.   Спустя минуту звуки всемирного апокалипсиса из ванной прекратились и совсем скоро в комнате появился Остап с очаровательной, шелковистой причёской. Он увидел, что любимая не спит, улыбнулся и стал демонстрировать свою красивую копну.   Аврамер восхитилась и позвала юношу к себе на кровать. Ося подошёл, схватил ручку Греты, поглаживая большим пальцем, но не сел.    — Мне в колледж собираться надо, — сказал Старенко, смотря на девушку.    — Сегодня не надо! — сказала шатенка, заправляя локоны за ухо, — Звонил твой одногруппник, сказал, что сегодня у вас все занятия дистанционно.   Послушав и обработав информацию, в голове и глазах Остапа сформировался клочок вырванных нервов с этой прической и он упал на кровать, каменным взглядом смотря в стену.    — И вот для чего это всё? — сквозь смех спросил у самого себя Ося и потеребил рукой кудряшки.    — Чтобы красивым быть! — ответила Грета и, приподнявшись, поцеловала парня в щеку.   Это не ободрило юношу, он встал спозаранку, организовал приток крови в мозг, на протяжении десяти минут перегибаясь за борт ванной, а теперь ему сообщают это.    — Ну, ладно, тогда я спать! — сказал Старенко, Аврамер согласилась, сама легла и очень быстро уснула.   В комнате была злорадная тишина, в которой очень приятно было думать и, конечно же, пища для мыслительного процесса всегда была. 48 глава   Спустя минуту звуки всемирного апокалипсиса из ванной прекратились и совсем скоро в комнате появился Остап с очаровательной, шелковистой причёской. Он увидел, что любимая не спит, улыбнулся и стал демонстрировать свою красивую копну.   Аврамер восхитилась и позвала юношу к себе на кровать. Ося подошёл, схватил ручку Греты, поглаживая большим пальцем, но не сел.    — Мне в колледж собираться надо, — сказал Старенко, смотря на девушку.    — Сегодня не надо! — сказала шатенка, заправляя локоны за ухо, — Звонил твой одногруппник, сказал, что сегодня у вас все занятия дистанционно.   Послушав и обработав информацию, в голове и глазах Остапа сформировался клочок вырванных нервов с этой прической и он упал на кровать, каменным взглядом смотря в стену.    — И вот для чего это всё? — сквозь смех спросил у самого себя Ося и потеребил рукой кудряшки.    — Чтобы красивым быть! — ответила Грета и, приподнявшись, поцеловала парня в щеку.   Это не ободрило юношу, он встал спозаранку, организовал приток крови в мозг, на протяжении десяти минут перегибаясь за борт ванной, а теперь ему сообщают это.    — Ну, ладно, тогда я спать! — сказал Старенко, Аврамер согласилась, сама легла и очень быстро уснула.   В комнате была злорадная тишина, в которой очень приятно было думать и, конечно же, пища для мыслительного процесса всегда была.   Юноша стал снова вспоминать основные вектора всего происходящего, что терпит его семья уже три месяца. Первый аспект – обман, в который они были все втянуты, о том, что недоброжелатели уверенно организовали всё, что заставило взрослых, разумных людей поверить во всё ими сказанное. Сон в глазах Остапа моментально растворился. Он встал с кровати и, подойдя к рабочему столу, сел за него и достал записную книжку.    — «Во-первых, если меня похитили с вокзала, то эти люди четко знали где мы, каким путём едем, — подумал юноша и записал первый пункт, — тогда несложно догадаться, что... пустой последний вагон, который остался на путях – тоже подстроено?..»   Эти мысли не давали покоя молодому детективу. И Вы скажете: «Ему это больше всех надо?» Да, ему это нужно больше всех, ведь когда дело касается семьи тут нельзя брезговать никакими средствами. А насчёт семьи мы ещё поговорим.   Спустя столько слов, глав и событий определение семьи в нашей длинной, не жаждущей ещё конца историм, остаётся неизменным. Семья – корабль, который уверенно движется сквозь волны, которые мы называем "проблемы". Этому кораблю светит особенный луч – взаимопонимание и, конечно же, любовь. Без неё, как без солнца, человечество сошлось бы к нулю, погибнув в дебрях грозного, несчастного мира. Семья – каждодневный поиск компромисса, а не только бледная печать в паспорте.   Люди, которые готовы создать семью должны с ответственностью принимать этот дар, и совсем не важно с какой целью эта семья создаётся – между людьми должна царить атмосфера приятная всем, от которой не будет ссор. Настоящая семья та, где у каждого её члена своё мнение, личное пространство и когда между ними царит взаимопонимание. Сложно осознать насколько это важно, особенно в реалиях нашей страны, но стараться понять можно, взяв за пример действительно готовых к семейству людей и не спешить. *** Наши герои Макс и Оливия были вполне готовы к тому, чтобы обручиться и стать однофамильцами. Их любовь, пусть в какие-то моменты горькая, прошла испытания временем, разлукой, слезами и борьбой, а это ни что иное, как судьба, которая никогда не разлучила бы этих людей, если один раз уже свела. А свела давно, ещё в две тысячи пятом, когда кудрявая, словно куколка, девочка, с хрустально-чистыми глазами цвета насыщенного мокко, с черными, завинченными как смола волосами протянула маленькую ручку маленькому мальчику, на полгода её старше, с прекрасными волосами каре. Однажды несчастный случай опять заставил их встретиться, уже взрослыми, самостоятельными людьми, и больше судьба не захотела их распускать и узел завязала потуже.   Москва сегодня благоухала осенними тонами, блестела множеством мелких капель на тротуарах, сияла под бледными лучами солнца. Высотки прятали шпили в облаках, навязывая их как сахарную вату, возвышались Воробьёвы горы с прекрасным университетом, Лужники прятались в голых ветках деревьев. Бури перебрались вне черты города, на душе стало спокойнее, все эмоции отошли на задний план, сейчас только блаженство от жизни, что она есть и она идет. Только в потрясные моменты начинаешь осознавать ценность каждой минуты, когда рядом с тобой любимые, когда достигаешь успеха, после этого не хочется разбрасываться ими просто так. Ты живёшь ради себя, ради собственного счастья, но ещё никому оно не доставалось просто так. Всего надо достигать упорным трудом, особенно счастья. Сколько времени и сил уходит на то, чтобы собираться с силами и найти человека, с которым жизнь будет иметь смысл. Пока такого человека нет – нужно самим быть музой, сподвигающей просыпаться по утрам. Тяжело осознать и понять брошенного любовью и смыслом человека, но представить себя на его месте ещё сложнее. Не хочется переживать каждый день, проигрывающий как надоедливая пластинка, когда на душе воют кошки, не доставляет никакого удовольствия, когда ты сидишь в четырёх стенах, стараясь выкинуть всё и всех из головы, обрастая ранами от боли и отчаяния. Страшный хоррор, неправда ли? Голова человеку дана, чтобы избегать такого состояния и для этого надо трудиться. Когда у человека есть смысл жизни он счастлив и он готов стремиться, чтобы верхняя ступень пьедестала оказалась под его ногами, а перед глазами – солнце, медленно рассекающее беспечные облака.   Последние дни Оливия расклеилась, её лицо потеряло прежний румянец, голова гудела, будто в затылок заколотили семь гвоздей, глазки потухли, аппетит покинул девушку. Макс не знал, что с этим делать, его супруга, любимая и хранимая им, ничего не ест, смотрит в пол и из всех звуков в квартире это биение её сердца. В один день, когда Лив снова лежала на диване, свернувшись калачиком, Максим закончил с монтажем какой-то фотографии в инстаграм, выключил фотошоп и подошёл к кровати. Он подсел рядом с женой и стал гладить её по ноге. Оливия вовсе не сопротивлялась, но ножки были холодными, Макс заметил это и закутал их лежащим рядом пледом.    — Дорогая моя... — ласково подозвал Ви юноша, — что с тобой такое происходит?   Лив дернула плечами и продолжила лежать, не зная, что отвечать. Но, господа читатели, потерпите, совсем скоро вы обо всём будете оповещены, и наши герои тоже.   — Хочешь: принесу твои любимые печеньки? — с улыбкой спросил Тарасенко, заползая на кровать и держа руку на плече кудрявой.   Девушка подняла голову и попыталась посмотреть на мужа.    — А откуда ты их взял? Их только в Самарской области делают и продают. — спросила Оливия, поглаживая пальчиками руку Макса, — Я их года два, наверное, не ела.   Лив, пересилив себя, поднялась и села, скрестив ноги, любопытство заставило её это сделать.    — Ну, у меня свои каналы, — сказал Максим, поцеловал супругу и пошёл на кухню.   Через пару секунд блогер появился в комнате с тарелочкой красивых, завинченных как пружина печенек. На лице черноволосой вспыхнула мимолетная улыбка и кусочек детского счастья. Как только молодой человек оказался около неё она взяла себе одну пружинку и откусила. За песочной корочкой пряталось яблочное варенье, которое напоминало девушке о детстве, когда по заулкам родной Кинели она бежала из школы, дома сидел младший четырёхлетний брат с годовалой сестрой, а родители всё готовились к переезду в прекрасный и манящий Санкт-Петербург. От воспоминаний к сердцу прихлынула кровь, по жилам потекло приятное тепло.    — Вкусно? — спросил с улыбкой Тарасенко, подсаживаясь к жене.   Лив кивнула.    — Я помню, ты дарил мне коробочку этого печенья когда мы два с половиной года назад встречались... — прошептала слабым голосом Оливия, переведя взгляд на Макса.   Юноша приблизился к ней и она смогла положить голову ему на плечо, в таком положении всем было очень комфортно и уютно. 49 глава   — Дорогая моя... — ласково подозвал Ви юноша, — что с тобой такое происходит?   Лив дернула плечами и продолжила лежать, не зная, что отвечать. Но, господа читатели, потерпите, совсем скоро вы обо всём будете оповещены, и наши герои тоже.   — Хочешь: принесу твои любимые печеньки? — с улыбкой спросил Тарасенко, заползая на кровать и держа руку на плече кудрявой.   Девушка подняла голову и попыталась посмотреть на мужа.    — А откуда ты их взял? Их только в Самарской области делают и продают. — спросила Оливия, поглаживая пальчиками руку Макса, — Я их года два, наверное, не ела.   Лив, пересилив себя, поднялась и села, скрестив ноги, любопытство заставило её это сделать.    — Ну, у меня свои каналы, — сказал Максим, поцеловал супругу и пошёл на кухню.   Через пару секунд блогер появился в комнате с тарелочкой красивых, завинченных как пружина печенек. На лице черноволосой вспыхнула мимолетная улыбка и кусочек детского счастья. Как только молодой человек оказался около неё она взяла себе одну пружинку и откусила. За песочной корочкой пряталось яблочное варенье, которое напоминало девушке о детстве, когда по заулкам родной Кинели она бежала из школы, дома сидел младший четырёхлетний брат с годовалой сестрой, а родители всё готовились к переезду в прекрасный и манящий Санкт-Петербург. От воспоминаний к сердцу прихлынула кровь, по жилам потекло приятное тепло.    — Вкусно? — спросил с улыбкой Тарасенко, подсаживаясь к жене.   Лив кивнула.    — Я помню, ты дарил мне коробочку этого печенья когда мы два с половиной года назад встречались... — прошептала слабым голосом Оливия, переведя взгляд на Макса.   Юноша приблизился к ней и она смогла положить голову ему на плечо, в таком положении всем было очень комфортно и уютно.    — А хочешь я тебя ещё обрадую? — спросил Максим, ставя тарелочку на тумбочку.    — Конечно. — дала согласие девушка.    — Надо приводить квартиру в порядок, потому что послезавтра мы оставляем её и уезжаем домой! — проскандировал Тарасенко.   Лив эта новость не то что обрадовала – она засияла от счастья, понимая, что дома будет намного проще и лучше, они оставят чужой город, дикую столицу и вернутся домой, где друзья, родные, вокруг уютные улицы, знакомые стены и величавые скипетры прекрасных дворцов. ***   Не стоит в сотни тысяч раз описывать вам романтику перелётов на самолете, вы уже вдоволь этого начитались. Стоит рассказать о чувствах, которые переживает человек, когда приезжает домой. Это непереводимый словами любого языка поток эмоций, когда едешь ещё утром, в полусонном состоянии по пустым, но таким родным дорогам, мимо окропленные утренним дождиком стены, которые узнаешь с первого взгляда, солнце где-то за этими стенами, но небо уже заливается. Чувствуется приближение самого близкого, чего-то стоящего, где всегда комфортно. Вот-вот машина дрогнет во дворе и ты окунешься в атмосферу ностальгии, не веря, что ты дома. В том месте, где ты вырос как личность, где столько воспоминаний, где тепло. Лучше всего это ощущается летом, где ты сонный шатаешься под легкими порывами слабого и прохладного ветерка, шумят деревья, заграждая голубое небо, а в смыкающихся на ходу глазах асфальт, по которому ты ходил сотню раз и дом, который близок тебе как ничего более.   Когда оказываешься внутри дома, перед порогом квартиры на душе становится совсем легко, будто встречным ветерком всю тяжесть разлуки выдуло, ведь ты бежал как ошпаренный по этой лестнице, чтобы быстрее оказаться в объятиях той самой ностальгии, которая всегда остаётся в твоем сердце. Откроешь дверь ключом, а перед тобой те же стены, которые по первости кажутся серыми, мебель, всё серое, но в воспоминаниях это самое всё является самым ярким в мире и сияет не хуже солнца. Воздух давит на сердце, становится трудно дышать, ноги сводит и дрожат руки – эти ощущения связаны с полным возвращением домой, где ты любим и где тебя ждут.   Сегодня Петербург покажет всем на что он способен, по бледному небу устало всё утро ползла свинцовая полоска туч, она расслаивалась и совсем скоро закрыла небосвод. На город упала темнота, прижались голые деревья к земле, содрогнулись мосты и подняла бунт вода в каналах и реках. Волны хлынули через набережные, их кидало в разные стороны, ветер поднялся и завыл в каждой трубе, грянул сильный дождь, с грохотом обливший все существующее на территории города. Объявили предупреждение о нелётной погоде, петербуржцы закрылись по домам, не желая связываться с бешенством природы, а мы, пожалуй, останемся.   По стенам водопадами стекала стена воды, реки чуть ли не выходили из берегов, дрожали ограды от шума ливня, потемнели колонны Исаакиевского собора, а купол наоборот, уткнувшись самым концом в тёмную тучу, засиял пуще прежнего. Белые стены Измайловского собора омывались как и всё, воткнулись в землю и крепко держались. Медный всадник на фоне проредевшего с лета парка закрылся от чужих глаз, побледнел и слился с миром, подавая пример всем сделать так же. Нева бушевала и вздымала свои изумрудные воды, Дворцовый мост сквозь стену капель был в тумане, он бледным силуэтом торчал в окружении воды, Университетская набережная тоже не была особо видна с нашего берега. Петропавловской крепости мог позавидовать любой интроверт – только тонкий шпиль её высовывался за пределы тумана, сама она скрылась в своем одиноком мире на Заячьем острове, призывая к себе затянутого бризом и волнами зайчишку. Ростральные колонны на стрелке Васильевского острова служили некой опорой, но даже те затухли на фоне бури. Неизменным оставался Лахта-центр, который, стоя на самом краю, под свирепыми водами Финского залива, выдерживал осаду шторма и затянувший его больше чем на половину туман.   Буря не затихала час, два, город заснул по стрелкам часов, не вздрагивая от привычной непогоды, зато сияли фонари, свет которых рябел из-за непрекращающегося ливня, и горели окна, в которых отражалось всё как в зеркале, а как мы знаем – дождь проводник души и испытывает судьбу несчастного человека.   Каждый город прекрасен по-своему, но Санкт-Петербург в час ненастья не сравнится ни с чем, никакой Лос-Анджелес с величавыми пальмами, никакой Париж с ароматом прекрасного парфюма и круассанов не станет вровень с очаровательным, производящим неизгладимое впечатление Петербургом. Ни одна Эйфелева башня или Статуя Свободы не напомнит о разведённых мостах над широкой Невой, не даст повода усомниться в прелести пустых дорог и Московского проспекта. Эти чудесные, родные улицы, наполненные каждая своей историей, всегда останутся в сердце, как минута первой радости и первый поцелуй. Сводят с ума сложные ориентировки, когда речь идет о Северной столице. А насколько радуется глаз, когда после самого сложного дня приходишь домой и видишь за окном медленно опускающийся на землю пушистый снег, первый в этом году и напоминающий то самое детство, в которое уж никак нельзя вернуться, никак нельзя... 50 глава   Близка нам ситуация – когда догадки лезут из ушей, но нарочно все равно пытаешься добиться истины без вмешательства дерзкого разума, который накидывает идеи как хитрый крупье, выполняющий свою работу. К нам, к таким раздумчивым, присоединилась наша героиня Оливия, надо бы ей помочь.   Девушка, спустя неделю возвращения из Москвы всё также лежала и ходила только к кухне, чтобы попить воды, освежить пересохшее горло и снова она возвращалась к желтому дивану. Её менее привлекали высокие окна, из которых она обожала высматривать город, её не мог подбодрить ласковый Тигра, который со всей своей кошачьей, доброй душой лез к хозяйке, забирался к ней на живот, ложился под бок, но та всё время откладывала его или звала мужа забрать кошку к себе в кабинет на второй этаж. Переживать такое состояние девушке уже порядком надоело, поэтому она записалась на прием в консультацию, поскольку её голова подсказывала ей очень интересные сценарии, с которыми может столкнуться любая здоровая женщина. Анализы у Лив приняли без вопросов, она сдала кровь на гормональный анализ, после чего Максу пришлось отпаивать супругу водой и скормить весь шоколад, который был в доме, даже такие простые процедуры сейчас для черноволосой оказались адом. В один из таких дней Максим подполз со второго этажа к жене вместе с Тигрой под рукой, который повис как тряпочка через веревку. Юноша сел на диван у ног Оливии и отпустил кошку, Тигра, почти неслышно топая своими лапками, ушел на лестницу и улегся на восьмой ступени.    — Врачи не звонили ещё? — спросил Тарасенко, поглаживая рукой Лив по всей поверхности её тела.   Кудрявая лежала на боку, поджав немного ноги и собрав предварительно волосы в неряшливый пучок. Она сняла руки, обхватившие её голову и приподнялась, опираясь назад этими же руками.    — Срок результатов не менее четырёх дней, — сказала Ви, глубоко вздохнув.    — Так ты была в больнице семнадцатого числа, а сегодня уже двадцать второе. — резюмировал Макс, проанализируя полученную информацию.   Впервые за неделю, а может и больше, Оливия улыбнулась и прикрыла от этого глазки.    — Я записалась на завтра на прием к моему врачу, — ответила на меткое замечание мужа девушка, — ты так за это переживаешь, как будто тебя это волнует больше чем меня.   После этих слов Тарасенко улыбнулся и подлез к любимой, раскрывая руки для объятий. Лив втиснулась и прижалась к телу Максима как котёнок. Она чувствовала его тепло, биение его сердца и то, как их ритмы сокращений совпадают, говорят, такое бывает только у влюблённых людей, но никто же не знает в каком темпе стучит сердце у человека, который тебя ненавидит? ***   Нужда снова приводит Винью в эти белые стены, с которыми так много связано. Здесь и начало чей-то жизни, её конец или продление благодаря золотым рукам врачей. Эти умные, невероятно гениальные люди, благодаря своим знаниям и умениям могут и спасают не один миллион и даже миллиард жизней, это дорогого стоит! Чтобы быть врачом надо знать на что ты идешь и понимать насколько ответственна твоя работа, надевая белый халат и перчатки ты должен осознавать, что в твоих руках чья-то жизнь, может даже не одна, чьё-то здоровье, что перед тобой человек или любое другое существо, которое доверяет твоим знаниям и умениям, верит, что ты сможешь ему помочь. От этого и стоит плясать, когда в качестве предметов для сдачи экзаменов у тебя в списке химия и биология, а в списке приглянувшихся ВУЗов – медицинский.   Оливия сама врач, не стоит об этом забывать, хотя многие, наверное, потеряли эту нить. Девушка не давала всяких клятв, у неё среднее специальное образование, по которому она может работать на обычных, не требующих особо тонких знаний направлениях в сфере медицины. Но каждый человек, ещё раз повторюсь, который надел медицинский халат официально дает себе отчет, что он живёт ради того, чтобы спасать других.   Девушка собралась, причесала по минимуму волосы, подкрасила глаза, чтобы они были ярче, сделала контур губ, подчеркнула цвет лица, чтобы её сразу не сдали в стационар от её синяков под глазами и впавших щёк, и поехала сама в клинику. Оделась она тоже не особо заморачиваясь – клечатый свитер, под ним рубашка, всё это подвязывал любимый ремень и черные брюки. Ноги нашей героини грели благоверные сапоги с впряжками, всё девушка покрыла дублёнкой и вооружилась клатчем на ремне.   На улице девушку охватил нечеловеческий холод, по щекам забегали колкие пощипывания. В машине стало намного теплее и комфортнее.   В клинику Оливия прибыла немного раньше запланированного времени, в запасе было ещё десять минут. Она вошла в здание, сдала дублёнку в гардероб, нацепила бахилы, маску, без которой, увы, никуда сунуться нельзя, и пошла по лестнице на второй этаж со своим талоном. У Лив был её врач, у которого в женской консультации она наблюдается уже свыше трёх лет. Это очень приятная женщина, понимающая и умеющая поддержать, отличный врач, знающий толк в своем деле. Она, освободившись от предыдущей клиентки, смогла принять черноволосую на несколько минуток раньше.    — Здравствуйте, — приветствовала Оливия с порога, держа в руке выданную в регистратуре бумажку с результатом анализов.   Женщина в белом халате улыбнулась ей и попросила сесть, Лив послушно исполнила. Девушка нарочито улыбалась, хотя в груди что-то кололо и улыбаться уж совсем не хотелось, но и выдавать своего настоящего состояния почему-то ей не желалось.   — Давайте, посмотрим что у Вас там. — сказала врач и протянула руку за результатами.   Ви отдала и вернула руки обратно на колени. Женщина развернула листок и стала пристально изучать каждое значение, каждый показатель и каждую десятую часть. Когда она обработала уже почти весь материал листа у Оливии не оставалось и сомнения, что врач уже знает ответ на её следующий вопрос.    — Валерия Сергеевна, что там? — поинтересовалась Лив, поправляя распушившиеся волосы.   Мнимая Валерия Сергеевна подняла взор с бланка и с добрыми глазами посмотрела на волнующуюся до самозабвения девушку.    — Я Вас поздравляю, — неожиданно сказала врач, — Вы беременны.   В глазах Оливии переметнулись все огни, она и не знала что ответить, могла произносить только членораздельные звуки, в её сердце забушевала кровь, к мозгу примкнул воздух, от этого закружилась голова, перед Лив все темнело. Не смея больше держаться она хватилась рукой за голову и зажмурила глаза. Напугавшись, Валерия Сергеевна быстро протянула ей стакан воды, налитой несколькими секундами ранее из графина. Как только кудрявая пришла в себя она стала обрабатывать полученную информацию. Она и подумать не могла, что её и наши с вами догадки окажутся правдой.    — А какой срок? — спросила Оливия, переводя дух и поставив стакан на стол.    — Не могу точно сказать, нужно делать ультразвуковое исследование, чтобы результат был...— женщина вдруг замолчала, потупив взгляд на пациентку, — а, у вас давно происходят такие приступы?   Ви не стала долго думать.    — Месяца три такая ерунда творится. — сообщила девушка, врач снова ей улыбнулась.    — Ну, считайте – Вы сами ответили на свой вопрос.