Глава 14. «Отражение»

      Лёжа на кровати в личной комнате отдыха, Фрэнк разглядывал под светом настольной лампы куколку лисы, сотворённую его покойным тестем. Аккуратно сшитый костюм, строгая рожица, зелёные глазки. Это была одна из его последних работ, которую он так и не успел завершить. Одним днём он, известный и почитаемый городом чревовещатель и кукловод, заснул вечным сном: прямо в мастерской, за рабочим местом. Утратил свою жизнь, создавая множество маленьких. Наделял каждую своим характером и именем, но эта так и не успела обрести ни того, ни другого. Жена доделала её с намерением подарить их тогда ещё 4-летней дочке, но оставила в коробке на долгие годы.       «Я… я видела маму. Она приходила за мной…» — пронеслись слова Рикиэль в голове лиса.       Он скривился от тяжести мыслей, что обрушились на его голову. Что за ужасный, жалкий отец, скрывающийся от собственной дочери. Стыдящийся смотреть ей в глаза из-за того, что так и не сумел вырыть из-под земли того, кто стоит за гибелью самого ценного для них зверя. Неспособный даже предоставить хоть одну зацепку, что таковой вообще существует. Неспособный смириться с тем, что жизнь именно его дорогой жены забрал какой-то несчастный случай, а не подстроенное подлыми конкурентами убийство. Неспособный просто быть рядом для своей дочки до такой степени, что мог потерять её, так и не проведя с ней ни дня, как нормальная, счастливая семья…       Франклин зажмурился. Пускай никакого зримого отпечатка прошедшие дни и не оставили, он не мог прогнать чувство, что мир вокруг него медленно, но уверенно трещит по швам. Что он подводит всех. Рики, Эйвинда, компанию, жену. Что что бы он не делал и что бы не сделал, всё равно кто-нибудь страдает, и будет страдать.       С тяжёлым вздохом лис отложил памятную игрушку и потянулся к смартфону. Открыв приложение календаря, ему тотчас захотелось швырнуть гаджет в стену и завыть, как расстроенному мальчишке: на первое ноября, день рождения Рики, обоим владельцам предстояло присутствовать на какой-то чёртовой конференции. Опять. Опять ему предстоит слушать напыщенный бубнёж от кретинов, льстить им, жать лапы и руки вместо того, чтобы провести время с дочерью. Организовать ей праздник, которого она заслуживает.       В мгновенном порыве решительности Фрэнк открыл переписку с Эйвиндом и начал набирать эмоциональный текст, но тот вдруг опередил его. Документ, оказавшийся финансовым отчётом за уходящий месяц. Внимание лиса тут же привлекло упоминание сделки с Флавершамом, где первоначальная крупная сумма стояла перечёркнутой с примечанием: «Практически сорвана. Причина: непредвиденные обстоятельства». Палец задержал кнопку стирания до тех пор, пока от его писанины не осталось ни буквы. Нет, он не мог снова стать обузой для лучшего друга. Для единственного друга. Должен быть же быть способ угодить всем…       — Хэй, не ожидал увидеть тебя в сети в это время. Не спится что ли? — следом написал косатка.       Фрэнк пометил файл сердечком и ответил:       — Доброй ночи, всё путём.       После непродолжительной паузы Эйвинд продолжил:       — Ты что-то печатал. Беспокоишься о чём-то?       «Проклятый мессенджер», — подумал лис.       — Расскажу лучше при личной встрече.       — О как. У меня тоже есть одна весть на этот случай, но я предпочту сказать сейчас. Не люблю интриги, ты знаешь, — написал тот в ответ, и выслал снимок экрана.       Это была личная переписка с частным детективом, в конце которой он извиняется и отказывается дальше работать с делом. Делом об «убийстве» Маргарет Мейзер. Франклин и глазом не повёл: не первый и не последний раз это происходит. Перед ним вновь предстало распутье: продолжить борьбу или отпустить. И он сделал шаг.       — Что скажешь? Нанимаем нового? — следом спросил Эйвинд.       — Спасибо за информацию. Да, я постараюсь найти другого в ближайшее время.       После этого лис устало уронил смартфон себе на грудь и уставился в потолок в надежде, что сон ещё нанесёт ему визит этой неспокойной ночью…

ОН…

      Ещё один день пришёл на смену предыдущему. Учебная рутина, от коей я напрочь успел отвыкнуть, медленно тянулась занятие за занятием. Вместо того, чтобы грызть гранит науки, я грыз карандаш и ходил взглядом по классу. Средний ряд, предпоследняя парта — даже в окно не повтыкаешь. И как на зло, препод обращал на меня внимание лишь тогда, когда я прекращал слушать его невнятицу и сосредотачивался на своих мыслях.       «Голодать на морозе улиц и то интереснее, чем всё это. Но кто ж позволит уйти…»       Я прокручивал в голове и возможность легально выйти за пределы этого дурдома, и участь того мелкого Альберта, что попытался удрать. Дабы получить первое, пришлось бы работать как папа Карло над предметами и авторитетом. И даже так со мной по любому бы отправили смотрителя. А второе я едва ли мог себе представить: если они не пощадили маленького шкета, то чего ждать мне в случае провала?..       В один момент моя соседка по парте — по совместительству спасительница от спонтанных вопросов учителей, пихнула меня легонько плечом.       — Ась?       — Поточишь мне карандаш? — прошептала четырёхглазая коза. — Только не вот так, пожалуйста, — и тыкнула пальцем на мой.       Я машинально кивнул и полез в рюкзак за точилкой. И среди кучи бесполезных книжек и тетрадей заметил одну знакомую. К сожалению, не просранный «Дневник кошмаров». Эта использовалась мною для рисования узоров и каракулей, дабы спастись от скуки. Выполнив просьбу моей соседки, я принялся разглядывать свои предыдущие «шедевры» с намерением нарисовать ещё парочку до конца этой лекции. Но одна из страниц заставила меня замереть в недоумении: вместо привычных для меня абстракций там находился рисунок. Очень… красивый рисунок, пускай и явно незавершённый. Я не мог и мечтать научиться так рисовать.       Всё выглядело так, будто персонажи позировали на фото. В центре стояла лисица и ставила «рожки» волку и, по-видимому, еноту, а по обе стороны от них находились ещё двое: взрослый лис, позирующий на офисном стуле, и едва различимый силуэт псового, лапа которого лежала на плече этой лисы. В неверии я ущипнул себя и хорошенько проморгался, но ничего не исчезло. А уловив любопытный взгляд четырёхглазки, я поспешил отложить находку и сделать вид, что мне интересно каждое слово преподавателя…       Вскоре наступила долгожданная перемена, но мне была не судьба потратить её так, как хотелось. Расхаживая по коридору, я заприметил до боли знакомую фигуру и напрягся.       — Вот же падали без яиц, ну! — громко произнёс Буэно, ходя туда-сюда около одного из шкафчиков. В это время какой-то ленивец с умным видом слушал кодовый замок на дверце и подбирал код.       В любой другой момент я бы поспешил ретироваться с поля зрения этого придурка, но злополучный лист в моём кармане напомнил о миссии. Мой ход мыслей разделился на два лагеря: один пытался убедить меня, что этот мелкий уже избран пернатым на эту самую задачу, а другой побуждал подойти и спросить его как есть.       «Я, получается, подвожу и Ричарда и Конака, если не выполняю задание — подумал я, и набрал побольше воздуха в лёгкие. — От одного вопроса моя и так убитая репутация вряд-ли сильно пострадает…»       Понимая, что медлительность лишь подпитывает мою неуверенность, я приготовился и сделал решительный шаг навстречу недругу. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы перевести на меня внимание, и реакция была, конечно, предсказуемой.       — Ты-ы!       Пернатый подскочил ко мне и с ходу вцепился ручёнками в горловину моей кофты.       — Я знаю что это ты, ублюдина, сделала! Живо снял свой замок, или-!..       — Привет.       Одно это слово заставило его впасть в короткий ступор. Следом в попытке переиграть меня он ответил:       — Ч-чё ты там бубнишь? Я не расслышал. Не здороваешься со мной, да? Не уважаешь, да?!       Ленивец, очевидно, не проявил намерения вмешаться, но я и не рассчитывал на него.       — Запись на паузе, — отрезал я, остановив диктофон в кармане. — Ты не поздоровался со мной, хотя должен был сделать это первым, ибо выше по статусу.       По физиономии Буэно словно пробежала тень. Издевательская улыбка в перемешку со злостью сменилась рассерженной и кислой миной.       — Hola, idiota.       И прежде, чем он мог бы начать старую пластинку, я протянул ему сложенный лист. Прочёв содержимое, он заворчал:       — Ах, сука хитрожопая. Сам повесил эту херню и теперь ржёшь надо мной?! Ну так знай, что это ты не мне только поднасрал, а испортил праздник всей школе!       Я как мог подавлял желание прямо там вырвать ему клюв.       — Тогда поступим так: я буду выполнять полапение, а ты будешь отчаянно пытаться доказать мою вину. А потом и я на тебя настучу. Идёт?       Пернатый стиснул зубы и оглянулся на своего второго наёмника.       — Долго тебе там ещё возится?!       — Ну-у, тут пять цифр, а это-о-о… сто кусков комбинаций.       — Угараешь?!       Тот вздохнул.       — Около тридцати тысяч, если без повторов.       Гриф схватился за голову, бормоча что-то невнятное, а затем вновь зыркнул на меня.       — Ты достанешь всё это. Мне плевать, откуда и как. Не справишься — пеняй на себя. Устрою весело и тебе, и тому, кто передал тебе поручение. Усёк?! — с этими словами он бросил мне список необходимых вещей.       — Будет тебе и еда, и украшения, — ответил я, закатив глаза.       Время тикало с такой скоростью, что я и не заметил, как уже приблизился конец октября. А вместе с ним Хэллоуин и, по инициативе мексиканских выходцев, День мёртвых. Конечно, праздничного настроения у меня и капли не водилось. Не нужно было даже носить жуткий костюм, чтобы своим присутствием создавать неуют. Но мне и моим новым товарищам нужно было позарез втереться в доверие к кому-то из шайки этого Кэпа и заставить его ещё пуще и чаще ставить под вопрос установленные правила. И так как у меня оказались самые большие яйца, то мне и пришлось всё разгребать (на самом деле эти засранцы схитрили с фактом, что спасли мне жизнь).       Я вышел в школьный двор, где меня на скамейке уже поджидал Конак. Заметив меня, он приподнял голову и навострил уши.       — Ну как всё прошло?       — Как сказать… слишком хорошо для «хреново», и слишком хреново для «хорошо».       Хаски удовлетворённо кивнул.       — Что ж, а теперь самая сложная часть плана…       — Ха?! То есть щас это была не самая сложная?!       — …Нам нужно вытащить тебя наружу. Надеюсь, ты понимаешь, что не удерёшь? — он поднялся, подошёл ко мне и внаглую понюхал. — И да, тебе придётся сейчас сходить в душ.       — Хошь сказать, от меня смердит? — смутился я.       — Нет-нет, но мы должны подавить твой запах, насколько это возможно. После ты одолжишь мой прикид. Вопросы?       — Да! Например, на хера это делать?!       Конак шикнул на меня и зашептал:       — Видел же сторожа? А он едва ли нас видит. Но нюх у него отличный. Мы попробуем надурить его.       — Погоди-ка, а не будет проще если ты сам просто выйдешь и всё купишь?       Он нахмурился и жестом пригласил меня присесть на лавку.       — Послушай, во-первых, я не собираюсь тратить свои кровные на ваши с Ричардом наполеоновские планы. Во-вторых, я и так достаточно для вас двоих сделал: замок, полапение, и теперь даже отдаю свою одежду и шанс погулять на свободе. И пока наш дорогой фосса платит мне, я иду на риски и стараюсь. В-третьих, не нравится мой план — желаю удачи. Тогда ты реально рискуешь остаться один против всех.       — Ладно, ладно, чёрт с тобой. А чё прикажешь делать, если твоя генитальная затея не сработает?       Хаски показательно развёл лапами и с саркастичным тоном ответил:       — Значит, так вам суждено, волк.       — Значит, я присужу тебе вихрь, если что-то пойдёт не так.       Следуя плану, я отправился в душевую и помылся пахучим шампунем, а после натянул на себя нестиранную верхнюю одежду пса. Мой новый наряд, ожидаемо, доставлял мне немало дискомфорта, но его могло бы быть ещё больше, если бы Конак не был любителем сверхразмера. Вскоре я заметил лёгкое постукивание пальцем по шторе и, отодвинув её, увидел этого говнюка в сменной одежде. В одной его лапе была швабра, а в другой — накрытое тряпкой ведёрко.       — Хэй, Конак, ты сегодня какой-то бледный. Надо бы тебя… очернить, — насмешливо сказал он и показал содержимое ёмкости. Уголь.       — Да чтоб тебя…       — Спокойно. Тебе, так-то, ещё повезло, что у нас глаза похожего цвета.       Успешно испачкав часть моего меха, хаски задумчиво походил вокруг меня.       — Сойдёт, одежду не задело. Теперь отнеси это обратно в кладовую и иди на выход.       Он вжучил мне оба реквизита и опёрся о перегородку.       — А ты?       — А я-то что? Я собираюсь выйти в мир, дабы накупить всяких штуковин на День мёртвых. Следовательно, в интернате меня быть не может, — хаски расслабленно присел на корточки, — Ты там только не задерживайся. Сегодня может пойти снег, да и я от скуки помру тут сидеть. Глупостей от моего имени не совершай, и самое главное — не нервничай. Сторож может почуять твой «нервный» запах — и тогда пиши пропало.       — Угу, спасиб за нотации. Учту.       Возвратив причиндалы уборщика на место, я неспешно выдвинулся к пропускному пункту. Дабы сильно не выделяться ростом, я сгорбился и чуть согнул колени, и был вынужден ходить так всё время. И, несмотря на сырую погоду, всем как на зло не сиделось в тепле. Приходилось махать лапой каждому встречному и молиться, чтобы я не столкнулся ни с какими близкими знакомыми пса. Но вместо них ко мне подкрался сюрприз в разы хуже: Тобиас собственной персоной. Стоило ему возникнуть в поле зрения, как паника и гнев стали заползать мне за шиворот. Он мог без труда раскусить меня и повалить весь план, и я был просто вынужден бояться его. Но нельзя.       «Иди… просто помаши и иди дальше… — внушал я себе, стараясь не сбить свой темп ходьбы. — И вообще, где его компаха телохранителей?..»       Когда дистанция между нами сократилась до окола восьми футов, я молча поздоровался с ним. Моя лапа тяжёлая, точно к ней привязали тридцать фунтов песка. И тогда же до меня дошло, что он бы в принципе не обратил на меня внимания, если бы не мой жест. Его задумчивый, даже слегка грустный взгляд всё это время был прикован к дороге под ногами. А теперь он уже глянул на меня. Небрежно, равнодушно, пусто. Заученно натянул полуулыбку, приподнял руку и потопал дальше. Мы разминулись.       «Хм, видимо дела у придурка совсем плохи. Хорошая новость».       Выход из интерната представлял из себя небольшой домик охранника, шлагбаум и сетчатые ворота, высотой с остальной забор. Для выхода мне предстояло пройти сквозь саму сторожку, и это заставляло чувствовать ещё больший неуют. Ноги так и норовились замедлить темп, оттянуть решающий момент. Ведь я знал, что иду на хитрость, что не являюсь правым. Но это была не совесть, что мучала меня — это была простая, подлая неуверенность.       «Он может учуять мои колебания — напомнил я себе и постарался выровнять дыхание, — Надо действовать по тому же принципу, что и с Буэно».       Дверь внутрь пристройки, снаружи напоминавшая крашенный лист железа с приделанной ручкой, казалась непроходимым препятствием. Пути назад не было, как и времени сожалеть, что я вообще подписался на эту авантюру, а потому я поднял кулак и постучал. Тук, тук, тук… В ответ прозвучал щелчок замка, и на меня через щель вопросительно уставился антилопа в форме.       — Здравствуйте. Я хочу ненадолго выйти наружу, — произнёс я, кривляя голос.       Что-то в его морде тут же показало нотку раздражённости и подозрения.       — Твоё имя?       — Конак, сэр.       — Разрешение от директора получал?       Я кивнул.       — Да, сэр, конечно.       Охранник распахнул дверь шире и жестом головы пригласил внутрь со словами:       — А сейчас и узнаем.       Обстановка мне была уже знакома с того злополучного дня, когда меня привезли сюда с полицейского участка для регистрации. Потому когда он вместо выхода повёл меня в свой кабинет, я ощутил себя растерянным. Засранец пёс не удосужился рассказать мне в мельчайших подробностях каждый шаг к заветной двери.       «Если этот гад ещё и не говорил с директором, я реально утоплю его в сортире».       Антилопа присел за свой стол и взял в руку трубку стационарного телефона.       «Вау, я таким даже пользоваться не умею. Побуду тут ещё хоть год, и превращусь в динозавра», — отвлёк я себя мыслью от волнения.       — Алло, мистер Кларк? Тут мальчишка по имени Конак желает прогуляться. Приходил к вам такой?       — А-а, это который хаски?       На меня перевели оценивающий взгляд.       — Ну ти-ипа того. Знаете, помесь пенька и бревна, — улыбнулся он, — Древепсина.       «Вот же гондон…»       Получив подтверждение от главы заведения, этот шут наконец пропустил меня в тамбур: маленький коридор с окном в стене. Теперь лишь одна дверь отделяла меня от внешнего мира. И ещё одна персона. Антилопа встал рядом со мной и деловито сложил руки за спиной. Но после непродолжительного ожидания он выругался себе под нос и несколько раз нажал настольный звонок на подоконнике.       — Подъём, коллега! Подъём! На нас, мать твою, русские напали!       По ту сторону бронестекла послышался второй голос:       — Ч-что?! К-как?! Как это?!       — Как думаешь, есть ли на свете более беззаботный зверь, чем ты? Ставлю жопу свою, что нет!       В поле зрения показался лениво зевающий крот.       — Мистер дефектив в отставке, слыхали ли вы о школьной стрельбе в Монреале? — не унимался мой спутник поневоле.       Из-за директора и перепалкой меж этими двумя я, было, начал забывать про контроль запаха. Несмотря на весь некомпетентный вид постового, его предыстория меня знатно насторожила.       — Да всё, всё… всё. Последний раз, клянусь, — он с впечатляющей скоростью натыкал что-то на своём компьютере и взглянул на меня. — Твоё имя, малой?       — Конак.       После ещё одной череды кликов в уши врезался противный роботический голос. Синтезатор речи строчка за строчкой зачитал содержимое профиля хаски. Последним было: «Причина содержания: неисполнение опекунами родительских обязанностей».       — Ну-ка, подойди поближе, Конак.       Следом крот наклонился вперёд и принюхался. Я в этот момент закрыл глаза в ожидании вердикта. Уставшие от моей манеры ходьбы колени не давали нормально сосредоточиться на положительных мыслях.       — Хм-м, погоди-ка… это же…       «Это я, и это мой чудесный мир. Это папа, что делает часть работы на дому и уделяет мне время. Это мама, что всегда рядом, хоть я и не могу её видеть. Это лучший друг, что тоскует по мне и ждёт не дождётся момента, чтобы повидаться вновь. Это дорогой спутник, что шагает рядом со мной по жизни. Однажды мы обязательно найдём тропу навстречу друг другу…» — подумал я с чувством умиротворенья внутри.       — Фу, малой, мой тебе совет: не используй больше эту химозу. Она тебе весь мех испортит, — сказал постовой и откинулся на спинку кресла. — Таким шампунем разве что следы преступления заметать.       Я с облегчением улыбнулся.       — Добро, сэр.       — С какой целью выходишь?       — Хочу погулять и купить вещи на праздник.       — Ну-с, гуляй тогда.       Он зарегистрировал мою прогулку, после чего антилопа сковал свою руку и мою лапу наручниками и отворил выход…       Свежий холодный воздух вмиг обдал моё тело. От него не веяло ни облегчением, ни волей — абсолютно одинаковый по обе стороны забора.       — Не стой столбом. У меня, в отличии от тебя, мех не такой толстый, — заворчал мой сопровождающий.       — Понимаю, сэр. Я лишь хочу сходить в магазин и… посмотреть на Юкон.       — Что, искупаться охота? Только эт ты, чур, сам, ха-ха-хах.       Прохожие не обращали совершенно никакого внимания на наше дуо. Уайтхорс жил мирную жизнь, пока в одной из его школ зарождалась буря коварства и интриг. И несмотря на очевидность такого порядка дел, я всё равно ощутил впечатление. Впечатление от этой разницы меж экосистемами, и впечатление от того, что прохожим было спокойнее видеть меня прикованным к надзирателю, нежели свободно бродящим по улицам. Но даже так, я не обижался. Лишь приглядывался к каждому из них в надежде найти лисицу-одногодку…       После недлительного шопинга мы таки сходили к реке. Широкой, рано замёрзшей под гнётом местных холодов. Мой взгляд медленно скользил по ней и по лесам и горам по ту сторону…       «…Теперь даже отдаю свою одежду и шанс погулять на свободе», — вспомнились мне слова Конака в тот момент. Но теперь я возразил: — Воля… она там, не здесь и не сейчас. Это… лишь надежда на неё».       На пути обратно с неба начал моросить лёгкий дождик, а после регистрации моего возвращения и вовсе пошёл снег. Снежинки одна за другой садились на мой мех и таяли, создавая грязь. Заказчика и его взломщика я нашёл всё на том же месте, но теперь он сидел на полу, знатно погрустневший.       — Hola. Миссия выполнена, — я поставил возле него два пакета с продуктами и декорациями.       — Ты…       Гриф буквально накинулся на них, проверяя содержимое. Глаза загорелись искренней радостью, хоть он изо всех сил и старался скрыть это.       — Ты добыл всё. Ну слава Богу, праздник спасён, — выдохнул он, и посмотрел на меня. — Только не думай, что ты теперь мой amigo, Эндер Нимайдзита. Ты просто… исправил то, что сам и создал! Да, вот так! И вообще, в каком дымоходе ты лазил? Если ты — Санта, то я не жалею, что никогда себя хорошо не вёл!       — Всегда пожалуйста.       Я позволил себе скромно улыбнуться, чего не сказать о ленивце, который был одновременно очень зол и очень рад, что задача утратила срочный характер…

***

      — Шах, — прозвучал голос с низким тембром.       Кабинет директора украшала мебель из тёмного дерева и шерстяной ковёр с рисунком. Шкафы заполоняла литература, документы и раритетные вазы, а на одной полке даже стоял аквариум.       — Вам шах, — парировал Тобиас после пары ходов.       Шимпанзе в роскошном кресле изумлённо поднял брови.       — О как. Идёшь ол-ин? — он увёл одинокого короля из-под удара. Танец на клетчатой доске продолжался до тех пор, пока человек не сбил концентрацию и не потерял оставшиеся фигуры.       — Ой, какая непруха. У нас ничья… В чём дело, Тоби? Решил поддаться мне?       — Мистер Кларк, меня… терзают смутные сомнения по поводу правильности последний решений. Ваших решений.       Директор нахмурился и ответил:       — Продолжай.       — Мы с вами несём цель сделать это заведение благоприятным для всех, примером для остальных школ. И каждое решение, каждое изменение вело нас к этому. Все до недавнего. Понимаете, никто, даже мои самые близкие приятели, не готовы мириться с ограничениями интернета.       Вопреки ожиданиям Тобиаса, его собеседнику не понадобилось размышлять и секунды над ситуацией.       — Мальчик мой, ты ведь понимаешь, зачем и почему мы это делаем. И у тебя достаточно навыков, чтобы вразумить остальных.       — Это слишком большая цена ради незначительного блага.       — Я правильно тебя услышал? «Незначительного»?       — Да никто не клюёт на это! Всем по барабану! — повысил тон он, но тут же осёкся: — Простите.       — Ах вот оно что… Хорошо, тогда ответь мне на вопрос…       Напряжение в кабинете словно становилось всё более осязаемым с каждым пройденным мгновеньем.       — …Имеешь ли ты недостаточно мощи, чтобы верно вести своих подданных… или так много, что просто не можешь ею распоряжаться как надо?       Руки Тобиаса, что деловито лежали на столе, непроизвольно сжались в кулаки. Мистер Кларк сразу заметил это.       — И вот этими кулаками, Тоби, ты должен держать их. Держать крепко. А иначе треснет фундамент, над которым ты так усердно старался. И сквозь эти трещины вновь проползут слухи о том, как и за что ты отобрал жизнь у своего отца…       Осознание пришло ему моментально, отчего сердце пропустило несколько ударов. Простое недовольство, что копилось годами, стало стремительно перерастать в открытую ненависть.       — Это ты… — сказал он так тихо, что даже сам не услышал.       — …А затем всё рухнет, и на твоё место придёт более находчивый, более решительный вождь. Это жизнь, Тоби…       У него зачесался язык пригрозить, что шимпанзе очень пожалеет о каждом своём слове и деянии. Сказать, что без него, Тобиаса, он бы в жизни не смог найти управу на воспитанников. Послать его гнить в аду. Но разум взял верх над эмоциями в последний момент.       — Ступай, и хорошо подумай над моими словами. Я возлагаю большие надежды на тебя и твою мудрость, Тоби.       — Да, спасибо за беседу.       Даже покинув кабинет, Тобиас не посмел выплеснуть тот кипяток эмоций, что бурлил в его голове. Хмурые глаза смотрели прямо, рот выражал то ничто, то злобный оскал, то многозначную полуулыбку. Теперь он знал, кто и с какой целью стоял за инцидентом с волком Рокки. Знал, что не больше, чем инструмент для директора. Заменяемый инструмент. И что больше не посмеет плясать ему под дудку.       «А ведь я хотел снова попросить его о разрешении выйти на свободу… И сколько раз я хотел, а он переворачивал тему?!»       Тобиас уже знал ответ: восемь лет. Все эти годы пребывания здесь он так ни разу и не видел внешний мир. Эта тюрьма, эти звери и эта система и были его миром. И всё, что он делал — оправдывал идиотские решения сначала перед собой, а затем перед другими. И нёс весь груз ответственности на своих плечах. Но вместе с этим он вынашивал набросок плана на случай, если мост меж ним и администрацией начнёт шататься. И вот час мести пробил, и действовать нужно было молниеносно.       Выйдя во двор, он привычным быстрым шагом миновал статую лапы и направился к женскому корпусу, но не вошёл внутрь. Вместо этого он обогнул здание и спустился в подвал, где его уже ожидал совет: группа самых доверенных. Они образовывали круг в центре помещения, сидя на коробках и ящиках. Стоило Кэпу объявится, как все как один поздоровались и затихли.       — Привет всем, — человек также занял свободное место, — Хочу сразу предупредить, что тема, которую мы будем сегодня обсуждать, гораздо больше намечающегося Хэллоуина и Дня мёртвых. Более ли важная — решать вам.       У всех поднялись брови, и вопрос не заставил себя ждать:       — В чём дело, Кэп?       Тобиас набрал побольше воздуха в лёгкие и продолжил:       — Ситуация касается… всего. Буквально всего, — он снова вздохнул, — Видите ли, ребята, все мы рано или поздно устаём от чего-то. Утомляемся. И я не исключение.       — В-вы чего, собрались бросить нас? — спросил другой с явной ноткой агрессии.       — Ровно до наоборот. Мне как никогда нужна ваша помощь. Помощь с демонтажем этой клятой системы.       Никто не мог поверить своим ушам. Но продолжали слушать.       — С момента, как меня бросила здесь мать… каждое громкое слово, каждый значимый ход и каждая контроверсия были продиктованы мне на ухо старым пердуном Кларком. И я устал, ребята. Чертовски устал. Устал обманывать вас и себя, и устал выглядеть законченным идиотом в ваших глазах.       Теперь все смотрели на Тобиаса так, словно впервые увидели.       — То есть, затея с интернетом принадлежит одному только директору? — вопросил Буэно и, чувствуя себя одураченным, воскликнул: — Аргх, как же… очевидно-то!       — И что мы сделаем, Кэп?!       — Подкараулим этого гада?!       — Будем мутузить его, пока не отменит свои правила!       Голоса собравшихся впервые за всё время выражали, что вожак был по-настоящему на их стороне. Но у него не было намеренья блистать воодушевляющими выкриками и лозунгами. Не сейчас, по крайней мере. Он приложил палец к губам и заговорил вновь:       — Мне четырнадцать лет, и вам от двенадцати до шестнадцати. Они могут ожидать от нас несобранности и глупости. Но мы не дадим им этого. Если у нас есть желание выплеснуть на Кларка чан с дерьмом, то нужно бить точечно, критично и, главное, непредсказуемо. И чтоб вы понимали: после этой выходки мы не сможем здесь оставаться. Хотите, зовите это революцией, хотите — побегом. К сожалению или счастью, сбежать по-тихому нам не удастся. Мы создадим ровно то, чего администрация боится, как огня: хаос. И этот хаос затронет каждого, кто не согласен с кликой в пиджаках — всех!       Товарищи Тобиаса было собрались вскинуть кулаки и взреветь, но он не остановился:       — Для осуществления главной части плана нам необходимо… чудовище. Тот, кто только и жаждет творить безумие, и кому абсолютно плевать на последствия.       Он достал из кармана сложенную в трубочку тетрадь с заголовком «Грамматика (англ.)», что хранила в себе что угодно, но не правила английского.       — Наш шумный беспредельщик, Эндер Нимайдзита — идеальный кандидат на эту роль. Услышь он это сейчас — воспринял бы за комплимент сей титул.       Все одобрительно заулюлюкали, особенно конь с перевязанной рукой. Все, кроме одного.       — Тот волк? Да куда ж его, — возразил Буэно с нахмуренными бровями, — Он, несомненно, безбашенный, но не тупой.       — Несомненно. Но, как видишь, у меня есть одна вещь, которой он определённо дорожит, и которую потерял. Выходит хорошая сделка, не так ли?       — У нас есть Дерек, un candidato perfecto.       Человек задумчиво потёр подбородок, а затем слегка кивнул.       — Слушай, а в этом… есть смысл. Да, я знаю, что можно сделать. Молодчина, amigo, будет по-твоему.       Гриф кивнул.       — Мы не будем долго ждать: всё произойдёт в праздничную ночь. А чтобы всё произошло, нам нужно спланировать сами праздники, так что сейчас я побуду старым добрым Кэпом в последний раз, ребята…