Часть 3

Оставшийся ужин прошел вполне хорошо, так как Бриджит попыталась разрядить обстановку, и у нее это успешно вышло. Мы просто мило болтали на какие-то отдаленные темы, не касающиеся политики, Макрон был больше внимательным слушателем, нежели участником разговора, однако порой он подключался к нам и высказывал свою точку зрения насчёт той или иной темы. Когда трапеза подошла к концу, я сказала, что мне пора возвращаться домой , на что Бриджит недовольно возразила: — Нет ,нет , не в коем случае, время позднее , почему бы тебе не остаться у нас на ночь? А утром водитель доставит тебя домой. — мэм, весьма признательна вам за предложение, но все же лучше, если я поеду домой — Милая, я настаиваю, и более того, Эмм , ведь правда?— она толкнула его за плечо, мол в знак "согласись со мной, болван". — Да, конечно, к чему такая спешка, миледи, я тоже настаиваю на том , чтобы вы остались на ночь,— Обратился он ко мне , после того как Бриджит вывела его из раздумий, видимо одним полушарием мозга он витал в нирване из своих мыслей.Два за против одного против, и ,кажется, их взяла. Я согласилась переночевать во дворце, собственно, особо я никуда не торопилась, так как было лето , так что мне ничего не стоило остаться на ночь у президента Франции. Меня провели в комнату, где мне предстояло провести ночь, дали одежду , в которой можно спать, и я отправилась в душ. Знаете,вот это самое ощущение, когда целый день работал, как негр на плантации, и наконец стоишь под душем; капли медленно стекают по стеклу, коже, лицу, ты откидываешь голову вверх и стоишь минут 30, пока шея предательски не начнет болеть от того , что затекла. Люблю такое. Чистая и отполированная, как Митсубиси в гараже моей тетушки, я легла в мягкую кровать в надежде быстро провалиться в сон. Так оно и случилось. На часах было 2 ночи, когда я внезапно проснулась с полным отсутствием сна. Вот знаете, бывает, когда резко просыпаешься без причины, и не можешь заснуть, потомучто не хочешь, вот тогда со мной примерно то же произошло. Я решила, что лежать в кровати и смотреть в потолок— бессмысленно, так как сон все равно не придет, и встала с кровати. Июньские ночи очень жаркие, в комнате было невозможно душно, открыть окно было лучшим решением проблемы. Едва я отворила форточку, сразу же подул свежий воздух, волосы, которые я по привычке никогда не заплетаю на ночь, развевались в разные стороны, ветер дул прямо в лицо, мне стало намного лучше. Облокотившись на нижнюю часть оконной рамы, я выглянула из окна так, что половина корпуса была уже снаружи, мой инстинкт самосохранения работал не в полную силу, да и страха особо не было, никогда не боялась высоты. — Опасная затея, ещё один наклон вперёд — и благополучно полетишь вниз. Ну конечно, вот он мой благородный спаситель. Какого черта он не спал, я не знала, да и особо было неинтересно. Но назад я все же отклонилась, так как упасть не особо хотелось. — Не спиться?— спросил он. — Выспалась, — ответила я максимально неприязненно, так как по правде сказать, Макрон начинал выводить меня из себя. Он усмехнулся, но ничего не сказал в ответ на мою борзость. Что ж он был умён, он видел во мне ум и эрудированность ,этим я отличалась от многих сверстников , но я была подростком, всё ещё подростком, и как человек, старший меня на 26 лет, он это понимал. Ведь, как сейчас помню, на все мои вопли, крики и скандалы он реагировал максимально спокойно, не то чтобы ему было плевать или он привык, да и я не была инфантильной дурой, однако он просто был очень мудрый , а ещё видел меня насквозь, что меня по правде сказать, очень и очень раздражало— я это поняла ещё с нашего первого знакомства: его ничем не проведешь, возможно президентская должность развила у него такую чувствительность к лжи, но, клянусь вам, утаить что-то от этого человека было невозможно. Мы молчали минут пять, смотря куда-то вдаль, каждый думал о своем, но наши мысли будто были в одном потоке, направлены в одно и тоже направление, это странно, но я это чувствовала, полагаю, он тоже. Молчание перебил Эммануэль, повернув голову в мою сторону. — Чем я тебе так не угодил? — По-моему, мы не переходили на ты. — Брось, ты не это хотела сказать. И с этого момента, уровень моей злости повышался ровно так же, как уровень мегаватт на Чернобыльской катастрофе. Я знаю, что в предыдущей главе твердила о том , какая я хладнокровная, но забудьте это, с этим человеком, я будто не я, понятия не имею, но он имел на меня определённое воздействие, скажем так, рядом с ним я уязвима, вспыльчива и до жути сентиментальна, трудно было это признавать, ведь всегда думала, что слезы, крики — это все для слабых, но оказалось, слабая и я? Ответа на этот вопрос вы никогда от меня не услышите, потому что я гребанный Советский союз, для которого страшнее всего признать свои промахи. — С чего бы тебе знать, что я хотела сказать?— ответила я в ещё более раздраженном тоне, чем ранее. — Отлично, на ты мы уже перешли,— черт, теперь его время пришло поиздеваться надо мной и испытать мои нервы на прочность. Что ж в любой другой раз я бы выдержала такую проверку с лицом-кирпичем и ни одна мускула на нём бы не дрогнула, но как я уже ранее сказала, не с ним. С ним я, товарищи, была, как сливочное масло на только-только снятом с тостера хлебе, хренак — и расплавилась... Я принципиально молчала и наверное лучше было бы, если бы я просто закрыла окно и пошла спать, но ,конечно, как вы понимаете или догадываетесь, это означало, что "я сдаюсь, Штирлиц, вытрите за мною сопли, мне надо баиньки" , ну в общем на гордость я никогда не умела наступать, и по правде сказать так и не научилась, но, как говорится, учиться никогда не поздно , было бы желание.) Наверное его такой расклад не устраивал, и во чтобы то ни стало он хотел, чтоб я перестала молчать. Окна на верхнем этаже, то есть там, где я находилась, были очень близко к другу расположены, значительно ближе, нежели на всех остальных,так что это вполне позволяло ему приблизиться ко мне почти вплотную. А как же личные границы и зона комфорта, Макрон? Сказала бы я, если б мой язык тогда вытащился из жопы. Я ощущала его дыхание на себе, и как бы мне не хотелось это признавать, но мне нравилось, определенно нравилось. Он будто образовал вокруг меня купол, за границы которого прохладный свежий воздух ко мне почти не поступал, мне стало ещё жарче, чем до того, как я открыла окно. — Ты не ответила на вопрос. Я была повернута к нему в профиль и старалась не поддаваться его влиянию, но чёрт, как же это было невообразимо сложно. Дыхание участилось, сердце стало биться быстрее, одинокая капля пота стекала по моему лбу — и он все понял. Скорее всего даже не понял, убедился в моем волнении в его присутствие, потомучто ПОНЯЛ он всё ещё в самом начале. Говорю же: человек самый что ни на есть бдительный, тонкий психолог, гребанный Шерлок Холмс, я не знаю, но факт есть фактом, он раскусил глупую девчонку и понял схему, как меня ввести в такое состояние. Скажу по правде потом он ее часто использовал, но больше для усиления эффекта, так как по сути после этого, мне хватало одного его взгляда в мою сторону, чтобы потечь ниагарским водопадом. Я молчала, предательски молчала. Ну и где же мой язык? Почему, когда надо он закапывается в гланды и никак не функционирует. Макрон тем временем ехидно улыбался. Ну да, морально ты довел меня до оргазма, чё делать то будем? Ладно, все не так плохо, напряжение спало, и он совсем другим, вновь добрым и без капли ехидства голосом начал: — Ты знаешь я часто посещал какие-то мероприятия, где было много подростков, общался с ними приходил на открытия организаций. Все они.... Он замолчал, а я внимательно слушала и даже повернулась в его сторону. Наши взгляды встретились и он снова смотрел мне в глаза, но на этот раз, не пожирающе, что-то было в нем другое, он не пытался прокапать внутрь меня яму, а словно...оставался на поверхности? И пытался понять, что здесь. Он опустил взгляд на мои губы, а потом вновь повернул голову и уставился вдаль дворца. — Все они такие рассеянные , неопределенные. Пустота в их глазах или грусть, я не раз замечал это. Они как будто... — не знают чего хотят?— перебила я. Он снова повернулся ко мне. — Да. Он помолчал с минуту, а потом спросил: — Тебе ведь это незнакомо? — Не знакомо? Хэх,— я усмехнулась,— Ты знаешь почему так? Почему они не знают чего хотят? — он внимательно слушал, — За них всегда все решали родители, так у многих. Сначала им кажется, что это пустяк и все закончиться на "мам,какую кофту мне сегодня надеть", а потом так получается, что вся твоя жизнь, по сути и не твоя. Ты лишь винтик в целом механизме, а управляют этим всем родители, а потом отчаяние, дальше наркота, секс, ранняя беременность, нищета и вся жизнь в пролёте. Вот почему сепарация так важна, чем раньше станешь самостоятельным, тем меньше придется разочаровываться. Он смотрел на меня так внимательно, рассматривая все черты моего лица, но это было не навязчиво, не так, как за ужином, это больше не раздражало меня. Я знала, что внутри он был полностью согласен со мной, но ему было жаль, искренне жаль, что я так рано это поняла. — А у тебя был выбор? — он спросил так осторожно, и видимо очень надеялся услышать ответ "да". — нет , не было. После смерти папа́ и мама́, меня увезли в Париж, даже не спросив хочу ли я остаться, ведь там тоже есть мои родственники по папиной линии. За мое образование хлопотала тетушка, собственно она все и решила наперед, про финансовую часть заботился ее муж, он канцлер. Я должна была закончить 9 классов на отлично, а потом вступить в академию живописи. Благо рисовать мне всегда нравилось, это меня и спасло,я никогда не жаловалась на то что, мне надоело то, чем я занимаюсь, хотя будь это что-то вроде экономики или международных отношений, я бы сгинула от скуки и была несчастной. Закончив академию, я моментально начала работать и зарабатывать, помимо денег я добилась определенного положения в обществе, хотя репутация моя была уже хорошо устроена, ещё когда я училась в академии, (в то время же ,кстати, я и познакомилась с Бетраном, весть о котором вас так эпатировала). Ну а далее я переехала в 16-й округ Парижа, подальше от всей этой политической суеты. Всегда хотела видеть в окне Эйфелеву башню, а не людей в строгих костюмах на черных тачках под домом, которые постоянно приезжали к мужу моей тетки. И вот уже пол года я дышу свободно, никто мне не указывает, что делать. Он впитывал все что я говорила, как губка и в его лице я видела такую гордость за то, что в моей истории все же есть хэппи энд. Мы молчали, но и слов не нужно было, знаете, мы как будто разговаривали, но невербально, словно читали мысли друг друга, и было хорошо. Очень хорошо. Я никогда не ощущала такого спокойствия, даже наедине с собой. Он был моим морем, и я всегда знала, что будет штиль, волн не было, он этого не допускал. Он был моим мохито в 30тиградусную температуру, он был моим обогревателем в холодную зимнюю погоду, он был свежим глотком воздуха в душном помещении, он был тем, кто делал мою жизнь лучше. — Я устала Он посмотрел на меня и улыбнулся, я не знаю, что означала его улыбка, но она была такой теплой. Я собиралась уже уходить, но почувствовала лёгкое прикосновение кончиками пальцев. Он осторожно взял меня за руку и держал минуты две. — Спокойной ночи, Веро́ника И отпустил.