Штурм

      Тацуми почувствовал лёгкую, мягкую и тёплую ладонь на своей щеке, от которой волна мурашек пробежалась по телу юноши. Он никогда не спал с кем-либо, тем более с девушкой, да еще с такой красивой, и тем более с Генералом Империи, что уже создавало некую неловкость и заставляло задуматься о том, как он вообще мог попасть в такую ситуацию. Пробудившись ото сна, он медленно открыл глаза, но только для того, чтобы посмотреть на слегка склонившуюся над ним Эсдес у края его койки, что с улыбкой и лёгким румянцем на щеках смотрела на него.       — Доброе утро, Та-цу-ми! — голос прозвучал нежным и ласковым тоном. Совсем не так, как бывало вчера.       — Я думала разбудить тебя раньше, но ты так мило спал, а я все налюбоваться тобой не могла, — теперь настала очередь Тацуми краснеть. — Но, к сожалению, наше время подходит к концу, первые линии уже выдвинулись на врага. Полагаю, тебе понравился твой утренний поцелуй? — в то время как румянец Эсдес немного увеличился, лицо Тацуми приобрело ярко красный оттенок. Никогда прежде женщина, не говоря уже о такой привлекательной, как она, не целовала его; даже в щеку. Такая реакция возлюбленного не прошла мимо внимания девушки, она слегка хихикнула.       — Я бы предпочла больше времени для нас двоих, но работа есть работа, и когда со всем этим будет покончено, мы обязательно станем ближе!       — Значит, это все реально? Я тебе действительно понравился? — Тацуми не мог скрыть своего волнения, садясь на койке. Было чудом, что он мог говорить, не заикаясь. Он получил ответ, когда Эсдес снова наклонилась и поцеловала удивленного мальчика прямо в губы.       Это был короткий, но нежный поцелуй, от которого лицо юноши снова приобрело самые глубокие оттенки красного, какие только можно себе представить. Это длилось всего несколько секунд, прежде чем она снова отстранилась, улыбаясь все еще очень смущенному мальчику.       — Как думаешь, стала бы я делать подобное, если бы ты мне не нравился? — Генерал посмотрела ему прямо в глаза, заставив его смущенно отвести от нее взгляд. Она не могла не рассмеяться над его поведением. — Кажется, ты понял суть моих намерений.       — Н-но…почему? — Тацуми должен был знать ответ. Что он такого сделал, чем привлек ее к себе?       — Даже если бы я хотела ответить на все твои вопросы, сейчас явно не время, — ответила Эсдес, подходя к своему столу, где лежала ее фуражка, — С этим придется подождать, пока наши дела не будут закончены, — сказала она, надевая её на голову.       — Но давай так: я отвечу тебе на все вопросы вечером, а взамен ты должен будешь выжить и стать ещё чуточку сильней, идёт? — Генерал подошла к своему клинку, ловко прицепив ножны к поясу, вытащила клинок из ножен, сделала несколько взмахов, видимо проверяя, подойдёт ли оружие для предстоящего боя, а следом вновь вернула меч на место.       — Я должна ещё раз обговорить план сражения. Выходи наружу, когда будешь готов, я пошлю кого-нибудь забрать тебя, — с этими словами она наконец ушла, оставив неудовлетворенного Тацуми.

Спустя пять минут…

      Но времени на подготовку у него вышло даже меньше, чем ему дали, ведь мальчишке ничего особого брать с собой не нужно. Он только поправил униформу, в которой спал, и взял свой меч, а после того, как он привязал его к своей спине, вышел наружу. К его удивлению, Люк стоял прямо у палатки, ожидая его с двумя подготовленными лошадьми. Один большой и мускулистый черный жеребец, а другой стройный и белый. Поскольку он казался намного легче черного, Тацуми предположил, что белый жеребец быстрее своего сородича. Он казался и менее агрессивным, так как черный жеребец не раз пытался выдернуть голову из повода, а белый стоял совершенно спокойно. Черный жеребец перестал сопротивляться только после того, как Люк пристально посмотрел ему в глаза, заставив жеребца склонить голову в подчинении.       — Я думал, ты будешь на встрече с Эсдес? — Тацуми перевел взгляд на Люка, заметив озорную ухмылку мужчины.       — Значит, мы больше не обращаемся к генералу формально? — Люк улыбнулся еще шире, — Ты знаешь, что за этим следует наказание?       — Я всего лишь выполняю приказы… — Тацуми пожал плечами, — …Кроме того, быть с чрезмерно собственническим генералом, который посылает своего заместителя наблюдать за каждым моим шагом — уже наказание! — юноша обречённо вздохнул, даже не имея представления, сколько это может ещё продлиться.       — Беру свои слова назад; должен признать, что ты прав, — Люк усмехнулся, — Так что давай теперь, любовничек, мы уходим. Мы встретимся с ней возле Винтерберга, — Люк сел на своего вороного жеребца, Тацуми на белого, и не спеша они стали проходить между солдат, направляющихся к Северной Столице.

Примерно через час…

      Они ехали неторопливым, но уверенным шагом, медленно приближаясь к голове армии. Оба решили, что лучше узнать друг друга получше, так как с этого момента им, вероятно, придется иметь дело друг с другом чаще. Поэтому Тацуми немного рассказал Люку о своем прошлом в его деревне, а также об обстоятельствах, благодаря которым он и попал сюда. Люк должен был признать, что мальчик был весьма впечатляющим. Способность справляться с таким большим количеством вещей была настоящим признаком умственной и физической силы. Теперь он мог понять, почему именно его, по внешнему виду особо не впечатляющего паренька — выбрала сама Эсдес. Но это может помочь парню. Покровительство сильнейшего Генерала Империи даст нехилый старт в его карьере.       В свою очередь за то, что юноша рассказал ему о себе, теперь должен был сделать это он сам. Тацуми узнал, что Люк изначально был вождем небольшого южного племени, вступившего в союз с племенем Бан.       — Бан-племя? Разве это племя не было уничтожено Империей? — Тацуми позволил своему любопытству выбраться наружу, пусть может и не совсем корректное.       — Если быть точнее, то его уничтожила Эсдес, — Люк увидел, как глаза Тацуми расширились от недоверия, а челюсть отвисла до земли. Юноша не мог поверить, как кто-то мог добровольно следовать за человеком, уничтожившим его народ.       На лице вице-командира появилось грустное выражение, пока он продолжал говорить, вспоминая свое давно ушедшее прошлое:       — Я возглавлял маленькое племя, состоящее всего из двадцати семей, кроме моей собственной. Я жил с отцом и шестнадцатилетним сыном; моя жена умерла при родах. В то время мне было тридцать пять, — вспоминая о тех хороших временах, выражение лица Люка на несколько секунд улучшилось, но позже все же на лице начала мелькать печаль.       — Это случилось около пяти лет назад, мы были племенем охотников; каждый мужчина и даже некоторые женщины ходили на охоту. Это было сразу после того, как племя Бан вторглось в часть Империи, а мы в это время вообще вышли на охоту, оставив в нашем маленьком лагере только детей, стариков и несколько женщин. Мой сын был самым молодым охотником из нас, мой отец, которому было шестьдесят пять лет — был самым старшим. Когда мы вернулись с охоты, то нашли всех мертвыми; убиты Империей в отместку за нападение племени Бан. В попытках отомстить, мы объединились с тем племенем, но мы тогда даже не представляли, какую большую ошибку совершаем, — взгляд заместителя стал жестче, рычание вырвалось из его горла.       — Мы сражались вместе с небольшой группой банских воинов, состоящей всего из ста человек и сорока наших. Мы часто побеждали небольшие группы солдат, которым было поручено разобраться с нами. Однажды мы устроили засаду на группу, которая по нашим данным от шпионов, вышла по наши души, но разведданные оказались неверными. Скорее всего наши шпионы поняли, что для нас нет будущего, и решили уйти, пока ещё не поздно, либо же их кто-то прижал. Когда наши враги пришли, у них было втрое больше солдат, чем раньше. Они разграбили лес и лишили нас преимущества, мои люди были окружены, но вместо того, чтобы помочь нам, вождь Бан приказал отступить, что привело к резне моей семьи и гибели других охотников. Не знаю, повезло мне или нет, но я выжил, оставшись при этом совершенно один. Ни друзей, ни знакомых, ни близких. Все мертвы… — вспоминая те события, Люк вновь ощущал злость. Его кулаки сжались на поводьях.       — Я сбежал и наткнулся на небольшой лагерь банских воинов. Они были счастливы, у них гремел праздник, каждый находился в своём кругу друзей, близких, в то время как все мои погибли из-за их вождя. Я потерял себя в гневе и вошел в их лагерь, убивая каждого на своём пути. Благо, многие потеряли бдительность, у части не было даже оружия… Некоторые были выпотрошены, некоторые пронзены колом, некоторые обезглавлены. Они не могли остановить меня. Я убил не только их воинов, но и их стариков, женщин и детей, — хоть тот и рассказывал все это относительно спокойно, юноша все равно смог заметить в его глазах сожаление и грусть за то, что сделал.       — Я понял, что сделал, только когда закончил. Я презирал себя за это, даже больше, потому что знал, что мои погибшие друзья не одобрили бы мой поступок, — заместитель выдохнул, разжимая поводья в руке, — Вскоре после этого имперская армия во главе с недавно назначенным семнадцатилетним генералом пересекла лагерь. Я знал, что смерть неизбежна; я даже жаждал этого. Поэтому я выбросил свой меч и стал ждать их. — он замолчал, вспоминая день, как будто это было вчера.       — Что случилось потом? — юноша корил себя за то, что всковырнул старые раны у нового товарища, но сделанного не воротишь, и раз уж их разговор затянулся, то прекращать его на половине он тоже не хотел.       — Генерал сама подошла ко мне. Она наклонилась и спросила, было ли это кровавое месиво моих рук дело, и я кивнул в ответ. Она стрельнула в меня улыбкой и предложила мне присоединиться к ней, так как я доказал свою силу. Я отказался, сказав, что мне незачем жить. Она снова улыбнулась мне и ответила, что пусть она будет единственным, ради чего я должен жить; единственный человек, которого я должен видеть в качестве моей новой семьи. Она дала мне шанс выбрать между смертью и борьбой за нее. Я узнал, что её история схожа с моей, она тоже член исчезнувшего с лица земли клана. Этим она убедила меня, и я присоединился к ней. Следуя ее приказам и будучи совершенно верным, я встал в ряды ее армии, — Люк улыбнулся Тацуми, вся скорбь и ярость в его выражении исчезли и сменились гордостью и благодарностью.       Тацуми не знал, что ответить. Он даже не знал, что обо всем этом думать. Он просто знал, что по сравнению с прошлой жизнью Люка, его собственная казалась лёгкой, но прежде чем он успел придумать, что сказать, они достигли места назначения — Винтерберга.

Сборный пункт…

      Она предпочла бы сама сопровождать Тацуми во вражескую Столицу. Это было бы отличной возможностью показать себя в действии перед ним, но во время встречи один из ее офицеров сказал ей, что они не смогли найти слабое место в обороне врага. Таким образом, она была вынуждена немедленно отправиться в путь, оставив своего заместителя, дабы уже он сопроводил её партнёра.       Она сама разберется с наказанием для разведчиков. В конце концов, их неудача сократила ее ежедневное время с Тацуми. Поскольку она ехала так быстро, как только могла, не причиняя вреда своей лошади, она уже была около Винтерберга в течение часа, когда прибыли Тацуми и Люк. Увидев возлюбленного краем глаза, ее настроение мгновенно улучшилось. Она развернулась на пятках и прыгнула к Тацуми, который только что слез с лошади. Прежде чем он успел как-то отреагировать, она заключила его в тесные объятия, игнорируя удивленные лица своих солдат и озорную ухмылку Люка, а также покрасневшее лицо Тацуми.       — Как же я рада видеть тебя, Тацуми! — Эсдес не могла сдержать радости в голосе, его мягкий звук, казалось, еще больше смутил Тацуми, так как его лицо покраснело гораздо больше, чем раньше, но ей было уже на это наплевать, Эсдес не понимала, почему ее возлюбленного вообще может смущать такая пустяковая вещь, как объятия. Даже, если в ее глазах это было проявлением слабости, она готова была простить это, тем более ей даже нравилась эта его черта, в её глазах выглядещая довольно мило.       — Я хотела поехать с тобой лично, но из-за проблемы, которую должны были решить мои разведчики, мне пришлось пойти первой. Но не беспокойся об этом; они будут наказаны за свою неудачу и за то, что из-за них мы были разлучены дольше, чем это было необходимо, — в последней части ее голос стал немного жестче, но улыбка осталась прежней.       Глаза Тацуми расширились. Она только что сказала, что накажет своих разведчиков за то, что они помешали ей проводить с ним время? Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Должно быть, он ослышался. Никто не стал бы наказывать подчиненных за что-то подобное, хотя после всего, что произошло, он вообще должен ещё удивляться? Хоть ей и хотелось остаться в объятиях подольше, она наконец отпустила Тацуми, заметив, что все ее солдаты собрались. Ей бы хотелось увидеть ещё, на что способен её Тацуми, но она понимала его нынешнее состояние. Его недавняя драка с Лейтенантом ещё отражалась на нем, она это поняла ночью, когда, проснувшись, она пальцами водила по его торсу и тот вздрагивал, когда она слегка давила на его мышцы или ребра.       Он должен отдыхать и не ввязываться в серьёзные сражения, даже если это и противоречит её убеждениям. Но Тацуми был для нее гораздо важнее этого, она была уверена, что в будущем их ждёт ещё много всего, в чем парень проявит весь свой потенциал. Она не хотела, чтобы ее возлюбленный дрался, хоть это и было практически невозможно; вместо этого она захотела устроить для него шоу. Она хотела заставить его осознать силу своей армии, чтобы это произвело на юнца неизгладимое впечатление. Он должен признать, чего она добилась за пять лет в качестве генерала, в конце концов, она сформировала почти идеальную и непобедимую армию.       — Вы готовы?! — крича на них, она сделала шаг к своим солдатам, стоящим в строю.       — ДА! — ее солдаты ответили оглушительным криком.       — Покажим им, что значит — быть сильным! Проливайте пот и кровь! Сражайтесь за нашего Императора и во славу нашей Империи! Раздавите их! — Эсдес подняла руку в воздух, ее лицо было обращено к небу. — Не стесняйтесь брать у этих слабаков все, что захотите! Сильный всегда стоит над слабым! — ее голова повернулась к армии, она снова опустила руку и махнула в сторону Винтерберга.       — В АТАКУ! — с громким боевым кличем первые шеренги воинов численностью около тысячи ринулись к вражеской столице, готовые сокрушить всех до последнего. Остальная часть армии осталась позади, а также Тацуми, Эсдес и Люк, который все еще держал поводья двух жеребцов. Оттуда они могли наблюдать, как ее солдаты подавляют восстание северян. По крайней мере, так думала Эсдес.

Тацуми.

      Он с трепетом наблюдал, как первая линия солдат прошла мимо и устремилась к вражеской столице. Винтерберг на самом деле был большой крепостью, защищенной огромными ледяными стенами. Весь город был не больше, чем площадь Императорского дворца в Столице, но его оборона оказалась куда надежнее. Стены были высотой не менее пятидесяти метров и полностью изо льда. На вершинах стен за зубчатыми стенами стояли солдаты, готовые защищать свою столицу от армии Империи. Единственные ворота, ведущие в крепость, снаружи были завалены тонной снега, уже промерзшего из-за температуры не менее сорока градусов ниже нуля. Враг, казалось, готовился к их прибытию в течение последних нескольких дней. Сейчас казалось, что это длилось целую вечность.       «Как вообще кто-то мог прорваться через эту защиту?» — Тацуми не мог поверить, что Эсдес отправила своих солдат к этой чудовищной крепости. Он был уверен, что те погибнут еще до того, как смогут расколоть лёд. Его мысли внезапно прервались, когда земля начала трястись. Тацуми мог бы поклясться, что слышал звук грома каждый раз, когда земля тряслась. Когда «гром» позади него стал громче, а землетрясение сильнее, он медленно повернул голову, и то, что он увидел, заставило его челюсть отвиснуть. Мимо него пробежал гигантский мужчина, полностью игнорируя юношу. Его шаги отдавались эхом грома и заставляли землю дрожать под его ногами, когда он направлялся прямо к ледяной стене, предназначенной для защиты.       — Его зовут Кайдзю, — Тацуми повернул голову к Люку, который, казалось, раньше следил за его взглядом, — Никто не знает, как он стал таким большим. Его рост около семи метров, а мускулы и сила позволяют обезглавить лошадь голыми руками! — голова Тацуми повернулась к гиганту, все еще наблюдая за ним с трепетом, когда он миновал ряды солдат, направляющихся вперед, и бежал прямо к стене. Его усиленная броня заставляла пули, выпущенные обороняющимися солдатами, отскакивать, как будто они были ничем иным, как брошенными в него камнями. Стрелы, попавшие в него, разрывались, когда соприкасались, не причиняя ему вреда. Он устремился прямо к точке в стене, ни разу не замедлившись и не изменив направление, в результате чего защитники собрались над предполагаемой точкой стены, в которую он врезался, решив остановить его любой ценой.       «Неприятно будет столкнуться с ним в бою один на один. Могу только посочувствовать тем, кому не посчастливится встретиться с ним» — ещё до начала основного сражения, юноша уже видел, что преимущество было на их стороне. Однако в тот момент, когда они собрались, Кайдзю остановился. Стоя неподвижно в метрах в ста перед стеной, он повернул свою гигантскую голову и оглянулся на Эсдес через плечо. Проследив взгляд мужчины, Тацуми заметил, что Эсдес смотрит на него с широкой улыбкой.       — Смотри! — ее голос был мягким и в то же время властным. Она протянула руки к тому месту, где на стене собрались вражеские солдаты.       Глаза Тацуми снова расширились, когда гигантский шар, не менее десяти метров в диаметре, полностью состоящий из льда, образовался из ниоткуда и врезался в стену, разбив ее на куски и убив обороняющихся солдат на том участке стены. Тацуми стал понимать, почему её армия считается сильнейшей и непобежденной. Сама Эсдес может стоить всей армии вместе взятой, не говоря уже о том здоровяке. Он мог видеть, как улыбка Эсдес стала еще шире.       Восприняв разрушение стены как знак к началу атаки, следующие линии двинулись в сторону Винтерберга вслед за первыми, уже вошедшими в город.       Тацуми заметил, что гигант остался позади, готовый защитить следующие линии от возможных дальних атак против них. Благодаря дыре в стене Тацуми теперь мог наблюдать за боем. Но что привлекло его внимание, так это не солдаты Империи, а один человек, пронзающий их своим копьем, бегущий к дыре в стене. «Это должен быть Нума Сейка, «Герой Севера», который, как говорят, никогда раньше не проигрывал на дуэли». — имея это в виду, Тацуми с благоговением наблюдал за быстрыми движениями мужчины.       Сейка носил серебристо-металлические сапоги до колен и прочные черные брюки, заправленные в них. Его бедра были покрыты металлическими пластинами, стянутыми пурпурным поясом, который также имел функцию удержания белого куска ткани в форме юбки с отверстием на передней стороне, обеспечивающей лучшее движение. Под довольно большим металлическим нагрудником с выступающими сбоку дополнительными плечевыми протекторами был спрятан черный топ с длинными рукавами, серебряные металлические рукавицы и белый плащ с пурпурной подкладкой дополняли его доспехи. Его оружие, Шингу, представляло собой длинное копье с черным древком. Наконечник копья выходил примерно на двадцать сантиметров из древка и имел острую, как бритва, грань, напоминая Тацуми лезвие хелберда. Он был заметно длиннее острия. Он шел по стволу с одной стороны еще сантиметров десять, прежде чем закончился. Его длинные черные волосы покрывали серебряную корону со всех сторон, кроме передней. Крест северян отмечен на короне, а также на поясе, доспехах и копье.       Взгляд Тацуми медленно проследовал в том же направлении, куда шел Нума Сейка, пока не заметил что-то, от чего по его позвоночнику пробежали мурашки, а кровь застыла в жилах.       Прямо между князем северян и стеной дрались два его друга. Он сразу понял, что у них не будет шансов против этого исключительного воина. Он просто убьет их, как и всех предыдущих имперцев. За долю секунды Тацуми принял решение, которое вполне может стоить его собственной жизни. Он посмотрел на Эсдес, чтобы убедиться, что она не смотрит на него, но даже в этом случае он знал, что должен отвлечь ее хотя бы на несколько секунд. Оставался только один вариант — трюк, которому его старый наставник научил его несколько лет назад в его деревне. Он сократил расстояние позади нее и похлопал ее по плечу, назвав ее имя.       Когда слегка удивленный генерал повернул голову, он обнял ее за шею и страстно поцеловал в губы. Она не знала, что вызвало внезапное изменение в поведении мальчика, но это не имело значения. Эсдес ослабила бдительность и с радостью ответила на его инициативу, но именно на это и надеялся Тацуми. Он переместил правую руку к месту на верхнем конце ее шеи и надавил на нее большим пальцем, заставив тело генерала обмякнуть, что удивило не только ее, но и Люка с другими солдатами. Тацуми развернулся на каблуках и на полной скорости побежал к Люку, протягивая правую руку. Люк, похоже, разгадал намерения юноши. Заместитель командира усилил хватку поводьев белого жеребца и слегка переместил свой вес, чтобы не потерять их.       Старший офицер, однако, был удивлён, когда Тацуми внезапно отдернул правую руку и вместо этого схватил поводья чёрного жеребца Люка левой. Из-за его усилий уберечь белого жеребца от Тацуми, у него не было шансов, когда мальчик вырвал поводья из его правой руки, одним быстрым движением оседлал жеребца и направился к городу, оставив все еще удивленных солдат и встревоженную Эсдес, все еще не в силах пошевелиться, позади.       — Простите, но я должен спасти своих друзей! — крикнул юноша с передней стороны. Он понимал, что Эсдес вряд ли будет довольна им после такого, но и бросить Гина с Ишшином на верную смерть он не мог, и плевать, накажут ли его потом или нет.

Эсдес

      «Как я допустила такую ошибку?» — впервые за много лет Эсдес искренне забеспокоилась, волнуясь, что делать и как теперь быть. Она была слишком неосторожна. Когда Тацуми приблизился к ней полминуты назад и похлопал ее по плечу, она была уверена, что он похвалит ее за ее силу, а также за ее армию. Но вместо этого он целовал ее, пока она не ослабила бдительность. Когда она это сделала, он воспользовался случаем и надавил на место на ее шее, которое заставило бы любого другого потерять сознание. С ней такое не прокатило, но тем не менее, ее тело казалось обмякшим и бесполезным. Несмотря на то, что ее ноги онемели, она оторвалась от земли и начала двигаться к своему заместителю командира на дрожащих ногах.       — Я направляюсь к крепости! — снежная королева запрыгнула на ближайшую лошадь, — её разочарование стало сходить, она пыталась вернуть былое хладнокровие. Если Тацуми рванул в бой — это его выбор, и если он там помрёт — значит оказался слаб.       Именно так она хотела думать, ведь это сопутствовало всю её жизнь, так её обучили, но все равно душа её была неспокойна. Отчасти это была ее вина, что Тацуми мог оказаться в опасности прямо сейчас, она поняла, что происходит, только когда он сел на жеребца Люка и прыгнул в сторону города. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы увидеть, что он, должно быть, заметил, что Нума Сейка приближается к своим двум друзьям раньше.       Ей было наплевать на этих мужчин; она даже не помнила их имен, но он глубоко заботился о них, и она знала это. Появилась злость. Кто бы не поместил их на передовую, ему лучше убить себя, если она найдет его. Теперь уже ничего не поделаешь, Тацуми сам ввязался в бой и она не сможет вернуть его, разве что она будет прикрывать его и не допускать для него серьёзной опасности! Но сейчас у неё мало времени, чтобы думать о таких вещах. Она должна была придумать, как не дать юноше столкнуться с Героем Севера. Она была уверена в потенциале Тацуми, но Сейка был гораздо опытней и закаленный в боях… по крайней мере, сейчас. Оставался только один вариант.       — С этого момента ты примешь командование! — коротко и чётко сказала она, когда она обращалась к Люку, а сама, спотыкаясь, подошла к своему подчиненному. Чувство в ее теле уже возвращалось из-за ее силы.       — Есть, госпожа! — ответил тот, пока она садилась на белого жеребца, без слов выхватывая поводья из его рук. Она врезала пятки в бок лошади и бросила ее, чтобы как можно быстрее ускориться к городу, надеясь, что она доберется до Тацуми вовремя.

Тацуми…

      «Быстрее! Мне нужно быть быстрее, если я хочу их спасти», — он не мог думать ни о чем, кроме как успеть спасти их. Он просто смотрел на друзей, а также на героя северян, которые все пребывали и пребывали. Преимущество, которое он увидел вначале, теперь не кажется таким явным. Ещё чуть-чуть и от первой линии войска не останется ничто, кроме трупов. А сам Тацуми был лишь на полпути к ним. Юношу не заботили взгляды солдат, мимо которых он проходил, он даже не слышал оскорблений тех, кого чуть не раздавил своей лошадью. Единственное, что существовало для него прямо сейчас — были его друзья и острая опасность, в которой они находились.

Нума Сейка…

      «Эти проклятые имперские ублюдки!!! — Нума пробился сквозь бесчисленное множество вражеских солдат, проникших в крепость. — Я отсутствовал всего около десяти минут, чтобы обсудить все возможные сценарии с моими офицерами, и им удалось сломить нашу оборону одним движением?» — конечно, он ожидал, что сильнейшая армия Империи во главе с «Снежной Королевой» окажется сильным противником, но это было далеко за пределами его ожиданий.       «Это не имеет значения. Если мы хотим быть свободными, нам придется сокрушить их. Это наш единственный шанс!» — начав свой путь к дыре в стене сразу после того, как гигантский ледяной шар раздавил ее из ниоткуда, ни один противник не смог остановить его на пути. Внутри стен уже становилось все меньше и меньше имперцев, но радоваться было пока рано, ведь это была лишь малая часть её армии. Простые солдаты должны были знать, что у них не было ни единого шанса, но ему было все равно. Если они так стремятся расстаться со своими жизнями, он с радостью поможет им.

Тацуми…

      Когда до главных ворот оставались считанные метры, Тацуми спрыгивает с лошади, кувырком, проходя под горизонтальным взмахом противника, непонятно из-за чего находящегося за пределами стен. Свой меч он не успеет достать, потому принял единственное решение: достать маленький кинжал, прицепленный на его поясе, вновь пригнувшись от повторной попытки рассечь его туловище, в ответ оставив глубокий порез в левом боку противника.       Левой рукой он быстро схватил и задержал руку с оружием в стороне и, держа его руку с оружием в стороне, быстрым движением чиркнул по его горлу. Тот выронил меч и, обретя вновь свободу своих рук, вцепился в свое горло, с которой сквозь его пальцы проливалась кровь. Впрочем, Тацуми уже около него не было и тот со всех ног бежал к воротам.       Нума Сейка, лицезреющий это с той стороны, принял решение использовать то, что предназначалось на случай, когда прибудут уже основные силы противника. Неизвестно почему, но этот юнец испускал немалую опасность, даже для него. Коротко свистнув два раза, он дал команду затаившемся на стенах бойцам скатить в центр проломленных ворот несколько бочек с порохом, и одновременно стрелкам на крышах выстрелить в них ещё в полете.       Громадные куски льда отламывались и скатывались вниз, перед этим спустив вниз снег. Тацуми услышал взрыв над головой, и мало того, взрывная волна подтолкнула его вперёд, и быть может благодаря этому ему удалось не оказаться погребенным заживо; в последний момент прыгнув вперёд, он проскользил по снегу ещё несколько метров прежде, чем ему удалось поймать равновесие. Тому громиле повезло меньше, он оказался завален под глыбами льда, однако глупо полагать, что тот убьёт его. Это подтвердило то, что лёд периодически поднимался, затем снова опускался, а это значит, что семиметровый мужик не погиб. Было бы у них время, можно было бы попытаться откопать того, но…       Благодаря белой пелене из поднявшегося снега Тацуми был скрыт ото всех, но ненадолго, также, как и все противники оказались скрыты и от него. Он помнил картину боя и проглядывал впереди два силуэта с оружием, подходящих к едва дальним двум сидящим силуэтам. Он был уверен, что это были Ишшин с Гином, потому воспользовался случаем, и действительно, когда он почти вплотную приблизился к двоим, он разглядел у них вражескую униформу. Те услышали быстрые шаги за спиной, но для них это было уже поздно. Одному юноша вспорол живот, второму снёс голову.       — Это я — Тацуми! — услышав знакомый голос, те встрепенулись, попытались встать, но оба были слишком ранены, потому тут же упали наземь. Это было рискованно, но юноша все же убрал меч обратно за спину и подхватил друзей.       Ему стало невероятно тяжело тащить сразу двоих людей на себе, но он внушал себе, что должен, что обязан спасти их. Шаг за шагом он направлялся в сторону видневшегося впереди здания, молясь о том, чтобы им никто не встретился на пути. Они уже стали выходить из «тумана», как сбоку так же вылезло несколько человек. «Черт…» — этого Тацуми и боялся, ведь он сейчас лёгкая мишень для врагов. Благо тем преградили путь союзники, а один даже повернул голову через плечо и с кивком улыбнулся.       Троица оказалась перед запертым входом в дом, но это не могло остановить их. Ногой ему удалось выбить дверь, внося внутрь товарищей, которых положил у стены, отдав им свою флягу с почти заледенелой водой, ибо те потеряли свои в ходе сражения.       — Ты всерьёз хочешь наружу? — Гин задал вопрос и, по мнению самого Тацуми, — слегка глупый.       — А что мне остаётся? Если сидеть здесь, то рано или поздно нас всех зажмут здесь. Я постараюсь не подпустить их сюда. Это все, что я могу сделать, — ситуация для них оборачивалась не очень хорошо. Юноша был уверен, что подкрепление уже идёт, но до момента их прибытия их могут всех убить. Будет печально помирать вот так, но почему-то Тацуми был уверен, что свое обещание он сдержит. Эсдес обещала уже постараться помочь как-то с деревней. Тогда он не слишком-то поверил в её слова, но сейчас…       Тацуми вышел из дома, прикрыв за собой дверь, и картина перед ним предстала не очень хорошая. Почти весь авангард был уничтожен. Лишь небольшая группа солдат с трудом продолжала отбиваться от своих противников. Парень без особых проблем расправился с парой ближайших к нему противников, и это не скрашивало всю ситуацию, однако привлекло внимание Нумы.       — Должен признать, что для такого молодого ты весьма неплох, но осмелюсь также предположить, что и не глуп. Ты же понимаешь, что вы не продержитесь до подкрепления? — как бы Тацуми не хотелось этого признавать, но его враг, убивший немало его союзников, был прав. Юноша пока не спешил нападать, выжидая, что же скажет Нума Сейка, однако меч он по-прежнему держал наготове.       — Я предлагаю дуэль: ты и я. Никто не вмешается и твои соратники не погибнут. Нет? — Нума слегка наклонился, выставляя вперёд свое оружие. — Вы все помрёте здесь и сейчас, — с одной стороны это могло показаться благородным поступком с его стороны, но Нума это сделал только с одной единственной целью: дать немного больше времени своим, чтобы сгруппироваться, нежели пока будут добивать оставшихся, которых убить смогут и потом в любой момент. Юноша с недоверием посмотрел на своего потенциального противника, зная, что у него не очень-то и много шансов, но и выбора, как такового, у него нет. «Если я сражусь, то, может быть, отсрочу смерть товарищей. Даже, если и проиграю — мне нужно продержаться, как можно дольше, лишь бы подкрепление…» — его мысль оборвалась, когда двое из противников вывело из дома Гина с Ишшином, держа на глотке ножи.       — Как я вижу, выбора у тебя особо нет, — Нума заметил изменившийся взгляд в парнишке, что окончательно дало понять, что парень не откажется. Жестом он освободил тех двоих, и мало того, их вывели почти в первый ряд зрителей, чтобы те видели, как за них будет умирать их товарищ. Слов для начала дуэли не потребовалось, оба встали в боевую стойку, северянин обхватил копье двумя руками, Тацуми вывел левую ногу вместе с левой рукой вперёд, держа меч правой рукой параллельно правой ноги, что позволило бы ему вначале сделать сильный, полный взмах. Один хотел закончить бой быстро, дабы сохранить силы на Генерала Империи, второй хотел растянуть как можно дольше, чтобы этот самый Генерал Империи успел прийти до того, как всех его товарищей убьют. Да, юноша все равно не полностью поверил. Нума перед началом взглянул к самому высокому зданию в центре города, на котором виднелись огни, что означало, что резервные силы выдвинулись. Они синхронно и натяжно улыбнулись, побежав друг на друга, между ними оставались считанные метры, когда Нума с небольшим прыжком попытался протянуть Тацуми грудь. Парень уходит в сторону, но оружие противника меняет свое направление, пытаясь разрезать свою жертву справа, диагональным разрезом. Чтобы защитить себя, Тацуми перехватывает рукоять, переворачивая лезвие направлением вниз, рукой поддерживает вторую плоскость клинка, подставляя его поперёк опасного копья. С характерным металлическим звуком оружия соприкасаются. Удар был сильным, Тацуми всем телом ощутил отдачу, проскользив в сторону.       — Ты так и будешь защищаться? Будешь только в защите — умрёшь! — Нума вновь бросается на него с все той же попыткой проколоть его, но на этот раз юноша вместо того, чтобы уйти в сторону и после вновь попасться на боковой удар, со всех сил отскакивает в сторону, но и этим он не облегчил себе задачу. На него посыпался шквал атак противника. Тот, умело перекидывая копье из руки в руку, атаковал парня, не давая тому даже приблизиться, активно и умело пользуясь возможностями своего оружия. Копье со опасным свистом мелькает у головы Тацуми, после рубящим ударом тот попытался разрубить ему ноги, от которого он, сильно рискуя, нагибается вперёд, ставит весь упор на правую ногу, которой отталкивается в воздух, где, перекрутившись, приземляется на ноги, и вот! Вот его первая возможность сблизиться с оппонентом. Диагонально он бьёт по нему, со звоном меч ударяется в длинное, чёрное древко, хотя древком его было трудно назвать. Все, что было до лезвия — металл. Но рано останавливаться, он точно проиграет, если не будет пользоваться каждой предоставленной ему возможностью. Следом за диагональным, он попытался задеть его рубящим ударом сверху, но, кажется, этим он только допустил ошибку. Перехватив копье двумя руками, Нума выставил его над собой. Меч угодил как раз ровно в центр копья, даже не встряхнув противника. Воспользовавшись моментом, Сейка пнул открывшегося Тацуми в грудь, заставив того отлететь на пару метров и оказаться на одном колене.       Несмотря на то, что тот в этот момент уже блокировал его атаку, его удар был просто чудовищной силы. Свободной рукой он вцепился за пылающую болью грудь.       — Ты неплохо двигаешься, нет, ты достаточно быстр, чтобы сравняться в скорости со мной, но ты не прикладываешь в свои удары силу, полагаясь лишь на скорость… — непонятно зачем, тот это ему говорил, но Тацуми был благодарен ему за это. Пока северянин говорил, парень пытался продышаться. После удара все его дыхание забилось, каждый глоток воздуха отдавался болью, но он делал это, заставлял свое тело болеть, лишь бы только продолжать сражаться.       «Рано… Почему я стал проигрывать так рано?!»

Ишшин.

      Ишшин ещё из того дома услышал условия этой дуэли и не мог поверить, что юнец согласился, а что ещё хуже, так это то, что они ещё больше подтолкнули его. Этот человек — Нума Сейка… Каким бы не был талантливым Тацуми, разве он сможет противостоять закаленному во многих боях Герою Севера? Эти догадки подтвердились, когда северянин начал теснить парня, раз за разом атакуя его и не давая тому ни единого шанса на атаку. Как он сможет победить при таком раскладе сил? Старик взглянул на Гина и понял по его лицу, что тот чувствует примерно тоже, смотря за их сражением. Два друга обрадовались, когда Тацуми наконец начал атаковать, но радость их оказалась недолгой после контратаки Нумы, выбившей Тацуми из равновесия. Страх за товарища и одновременно стыд за то, что молодой паренёк сражается, чтобы спасти их, пожирал их изнутри.       «Как можно быть такими?!» — возмутился про себя старик смотря на окружающих солдат Империи, на лицах большинства из которых застыли холодные мины, будто бы их жизнь сейчас не зависит от этого паренька и то, что юноша страдает за них — их не касается. Впрочем, что ещё ожидать от ее армии.       — Бесчувственные подонки! — рявкнул рядом Гин, словно прочитав мысли Ишшина, обратив тем самым на себя недовольные взгляды своих же солдат. Это, пожалуй, была единственная эмоция у них.       — Что? Нам следует жалеть того, кто лишь пытается отсрочить неизбежное? Время ожидания смерти — самое худшее, что может быть! Лучше бы нас сразу прикончил и и все! — один все же не выдержал, выговорившись. Группа вражеских солдат, также наблюдающих за боем своего командира, лишь посмеивались. Гин, который был ранен меньше своего друга, потратил остатки своих сил на то, чтобы подойти, схватить недовольного за шкирку и слегка врезать ему по челюсти. Даже его остатки сил хватило на то, чтобы тот пошатнулся.       — А ты не думаешь, что этим он пытается выиграть время для нашего подкрепления?! — едва слышно прошипел он, чтобы услышал только этот. Тот ответил ему злобным взглядом, но после опустил глаза вниз. В груди вновь загорелась давно угасшая надежда выжить. Лишь бы Генерал Эсдес только успела…

Тацуми…

      Парень в который раз отскочил назад от смертоносного кончика копья, за весь бой итак уже успевший нахватать порезов, не столь серьезны, сколь просто отнимающих энергию. Ему приходилось пытаться подавлять боль с каждым шагом или действием, стало куда трудней двигаться, а выхода из ситуации он по-прежнему не видел. Он дорожил каждой дарованной ему минутой, юнец должен был протянуть как можно больше времени, но он понимал, что сможет продержаться не больше пяти минут, может чуть меньше или позже, но не сейчас. Стоит ему погибнуть сейчас, Нума примется за остальных. Рассказы о Герое Севера полностью оправдывали себя и судя по всему никто из их армии, кроме Эсдес не сможет одолеть его, так как ему быть? «Чтобы ты сделал на моем месте?» — он почему-то вспомнил своего учителя, его образ возник перед ним. Когда он спарринговался с ним было такое же чувство, чувство чего-то непостижимого, сколько бы он не пытался, он ни разу не мог одолеть его в честной битве. Глаза Тацуми расширились, он вспомнил единственный раз, когда он смог задеть своего учителя деревянным мечом. Но сможет ли он повторить это сейчас, когда на кону стоит далеко не пара ушибов — его жизнь и жизнь его товарищей, а их оружия уже далеко не обычные деревяшки.       Он с чудом ушёл от повторного шквала атак, заработав при этом ещё несколько порезов. Вся его одежда была разорвана, виднелись красные оттенки в местах порезов, грудь часто вздымалась от прерывистого дыхания, что означало только то, что он уже на пределе, и продолжая так, он допустит ту самую роковую ошибку, которая оборвет его жизнь. Последняя атака Нумы закончилась тем, что парень остановил его колющий удар своим мечом. Лезвие собственного же меча больно ударило по его груди, но пострадать он мог и сильней. Северянин отскочил назад, все ещё держа дистанцию между ними, а парень выставил правый бок с мечом вперёд, заднюю пряча за собой, чтобы постараться по быстрому достать из-под сумок дымовые бомбы, которые перед сражением любезно отдал Гин, сказав, что это может пригодиться ему больше, чем им с Ишшином.       Когда Сейка вновь рывком отправился в атаку, Тацуми резким движением бросил их прямо тому под ноги. Клуб дыма закрыл в себе Нуму.       — Думаешь, тебе это поможет?! — взревел Нума из дыма, голос становился все ближе.       — Нет… — произнёс Тацуми, подбежав к дыму, готовясь контратаковать чувствуя, как с хрустом копье противника входит в его правый бок, отталкивая того. Сильная, глубокая рана, от которой не факт, что он выживет, даже если сможет сейчас одолеть его. Тёплая жидкость потекла вниз, по его ноге, окрашивая снег под ними. Но даже так времени у него было крайне мало. Левой рукой он схватил копье противника, не давая ему вырвать его из себя. Он подался чуть назад, разворачиваясь, позволяя копью окончательно разрывать свой бок, хрипя и шипя, теряя остатки своих сил, он подтолкнул его на себя, а точней рядом с собой, в развороте перебросив меч в руке, направляя лезвие в тыльную сторону руки, которое вошло в правый глаз оппонента, остановившись лишь на кости черепа.       Враг пошатнулся, выронил копье, со звоном ударившееся об землю, но добить его было уже некому. Последнее, что слышал юноша, падая назад — это звук, как вражеские солдаты наравне с союзниками вновь принялись за оружие. Тацуми был рад, что своей смертью, отсрочил хотя бы на чуть-чуть смерть своих товарищей. Ему хотя бы удалось серьёзно ранить Героя Севера перед своей смертью. Он был рад, что не оказался бесполезным, пусть и прожил так мало… Его глаза медленно закрылись, теряя свой блеск и переставая ощущать свое тело, отпуская душу.