Часть 2

      Сколько не выспрашивал Ахоут, друг так и не раскрыл ему полностью своего замысла – оставил на сладкое. У них осталось три дня и две ночи до зимнего солнцестояния – почти все небожители соберутся в Игле по случаю праздника, а вместе с ними и божественные побрякушки.       За семьдесят лет Истэка узнал больше о сверхъестественных силах и том, что их сдерживает, о законах магии и лазейках. В самую долгую ночь многие боги слабнут без солнечного света. Да, такие как Аид и Геката, Хель и Локи, Бран, Чернобог и Морена становились в тёмные часы могущественнее, но половине из них путь в ДжейТи был заказан – родня не уживалась под одной крышей.       Вчера Койот и Заяц договорились, что Истэка будет ждать друга у себя после полудня. Зная Ахоута, стоило указать точное время, потому что этот кофеиновый жаворонок мог заявиться в половину двенадцатого, пока Истэка бы сладко обнимался с подушками.       Так оно и случилось. Сперва стук показался частью сна, но подобной настойчивостью не отличался даже единственный сосед Койота, что круглые сутки мог что-то сверлить, долбить, забивать и пилить. Истэка видел его квартиру – такая же крохотная конура, как и его собственная. Что там можно было столько времени перестраивать – идеальная загадка для сфинкса.       До событий прошлого года Истэка скопил немного деньжат и хотел переехать в одну из тех маленьких, но симпатичных квартирок, что сдавала мисс Макларенс. Но идиотская шутка уровня семиклассников обернулась для него не только отравлением и потерей слуха, но и тем, что престарелая ирландка обошла половину ЭмКея, подговорила арендодателей не пускать к себе Койота и не иметь с ним никаких дел.       Так что теперь Истэка щурился, разглядывал паутину, растянувшуюся над головой, будто гамак, и думал, что здесь ему и встречать старость. Если только брат снова не объявится на пороге, не схватит его за химок, как новорождённого щенка, и не заберёт снова на другой конец страны.       Или. Если его план не сыграет точно по нотам, и Койот не сыщет себе славу как Король Воров и Шутников. А, и Заяц, конечно. Он тоже. Не зря же так напоминает о себе этим грохотом.       Пока Истэка ковылял от кровати к двери (а расстояние там было от силы футов пятнадцать), он успел засадить в босую пятку занозу, разбить мизинец о шкаф и плечом напороться на старинные часы, которые не смогли отодрать от стены четверо мужчин.       Ещё одним из списка минусов этой квартиры была мебель прежних хозяев. Владелец не протестовал, чтобы Истэка что-то выбросил, только пожелал удачи с самой гаденькой усмешкой. Так улыбался один из барменов «Волчьего дома» всякий раз, как посетитель по ту сторону стойки обещал выпить только один шот. Ни шкаф, ни кровать, ни эти угловатые часы, которые не обойти без синяка, ни древний холодильник, что включался и выключался с гудением поезда, а трясся так, будто поблизости, и правда, проходили железнодорожные пути – ничего из этого хлама нельзя было вынести из квартиры. Даже с места они не двигались ни от физической силы, ни от магической. В какой-то момент Истэка сдался, но продолжал просыпаться по ночам, когда оживал холодильник. «К фоморовой матери, съезжаю!» – мог иной раз вспылить он, но, как и предметы быта, теперь увяз в этой квартире.       Единственным плюсом «конуры», помимо цены, была чугунная лестница, что вела на крышу. Дверь наверху была намертво запаяна, когда Истэка только въехал сюда, а ступеньки служили прежним хозяевам и кладовой, и диваном, и книжными полками. Койот всё здесь расчистил так, что лестница стала единственным островком пустоты в этом хаосе чужого хлама.       – Привет! – затарахтел Ахоут. – Надеюсь, ты помнишь вчерашний уговор, потому что я не представляю, как ты добрался до дома, Андрэ сегодня сказал, что ты свалил почти под утро и…       Слова Зайца слипались в единое предложение без начала, конца и смысла. В руки Истэке он сунул картонную подставку для кофе на четыре стакана, а сам держал ещё одну и уже шагал по квартирке, что не могла вместить всю его энергию.       – Сколько ты уже выпил? – просипел Истэка и приподнял кофе.       – Не знаю, сбился со счёта, да не важно. Нужно готовиться к твоему плану, время идёт… – Ахоут оставил картонку на столе, сдёрнул пальто и не глядя зашвырнул его в сторону кровати. Только теперь Истэка заметил раздутый рюкзак, что Заяц оставил на табурете и будто забыл про него – носился по комнате, размахивал руками, врезался то в часы, то в стулья, путался ногами в одеяле и спотыкался через подушки. Когда в воздух взвился синтепон из разорванного одеяла, взгляд Ахоута стал чуть более осознанным. – О, ты до сих пор этим балуешься?       Мало того, что как-то раз в шутку Заяц прозвал крошечную квартирку «конурой», а Истэка подхватил это, так ещё и эта дурацкая привычка во сне грызть подушки и одеяла.       Два стакана воды и одну пощёчину спустя Ахоут заговорил с нормальной скоростью и перестал метаться. Когда Истэка вернулся из ванной, Заяц уже сидел на нижних ступенях лестницы и выуживал из рюкзака какие-то книги. Аромат мяты от зубной пасты перебило жжение магии, и в носу зачесалось от пыли.       – А это что? – спросил Истэка и упёрся локтями в ледяные перила. «Конура» отапливалась по настроению – владельца ли дома, звёзд или самовольной квартиры – и Койот всё ещё не замёрз здесь намертво только благодаря крови предков, что выживали в пустыне и в стужу, и в зной.       Ахоут приподнял один из томиков, на обложке которого едва сохранилось золотистое теснение, но надписи уже было не разобрать.       – Это? Ну, нам же нужно как-то искать союзников. Я зашёл в библиотеку, и только Великие Птицы Грома спасли меня от столкновения с Магдой.       – Ты про того парнишку с Аквилла Стрит? – переспросил Истэка, вслепую нашарил в ящике чёрную футболку от которой несло потом чуть меньше, чем от остальных, обошёл Зайца и растянулся на несколько ступеней выше. Со вчерашнего дня здесь так и остался лежать ноутбук – единственная ценная вещь в доме. Истэка ткнул в кнопку включения, но ничего не произошло. Провод свисал через перила и к ноутбуку подключён не был. Чтобы вновь не вставать, Койот забросил провод Ахоуту через плечо.       – Можно и словами попросить, – пробурчал тот, но воткнул вилку в розетку и вернулся на своё место с новым стаканчиком кофе.       На полу перед ним выстроились уже шесть пустых. На каждом из них были подписаны разные имена, и только теперь Истэка заметил разные этикетки – Ахоут обошёл семь разных кофеен. Одному Зайцу известно зачем. Имена же были выведены следующие: Джек, Томас, Суини, Гарри, Нейтан, Клаус и Артур на том, что Ахоут уже допивал.       – Вчера ты ничего не ответил, – Заяц сел вполоборота, чтобы глянуть на Истэку, – но кого-нибудь ты уже пригласил?       – Ещё нет. – Койот зевнул и стукнулся затылком о стену. Штукатурка посыпалась ему за пазуху. – Решил обсудить претендентов с тобой.       – Отлично. Тогда для начала я предложу самый очевидный вариант – Локи.       – Во-первых, я не доверяю рыжим, – Койот сморщился и склонил голову на бок, – во-вторых он скорее на стороне богов.       – Ну да, плодит мировых тварей, убивает других богов чужими руками, ворует артефакты…       – И помогает им, когда нужно. Помнишь тот случай, когда они все вместе защищали Иггдрасиль от племени Дану? У людей своя война – у этих своя.       – Это всего лишь история, – отмахнулся Ахоут.       – Ну, так и смерть от омелы всего лишь история. – Истэка всплеснул руками и чуть не перевернул с коленей ноутбук.       – Будь по-твоему. – Ахоут склонился над книгой и подтянул колени на ступеньку выше. Подошвы белых конверсов скрипнули по металлу. – Другие варианты?       – А что на счёт ногицунэ? Я слышал та девка, что живёт…       – Не-не-не. – Заяц вскочил, сбросил пыльный томик и чуть не перевернул шеренгу кофейных стаканов. – С этими психованными я связываться не буду.       – Да ты просто судишь по Кейси, – протянул Истэка и вспомнил лицо местного маньяка, Джеймса Кейси одержимого ногицунэ.       – И мне этого достаточно, – заверил Ахоут, подхватил с пола книги, и потёр корешок одной из них. От грубого обращения старинный бестиарий грозился рассыпаться, и Заяц отправился искать в «конуре» клей.       – Я слышал ещё про парня, что живёт в Лос-Анджелесе, – настаивал Истэка, пока Ахоут не возвращался в поле видимости. – Он вроде нормальный.       – Если тебя так тянет к лисам, – Ахоут вновь появился на лестнице и склонился над стопкой книг, что-то ища, – то чем тебе вот эти не нравятся? – Он показал фото древней японской гравюры, и Истэка согласился на такой компромисс.       Спустя несколько часов, споров, склок, два стакана растворимого кофе и ещё одного порванного корешка, Истэка и Ахоут закончили подбирать команду. Даже оставили несколько имён про запас, на случай если кто-то откажется от их затеи.       В «конуре» Койота они бы все не поместились, так что Ахоут предложил свою квартиру, как временный штаб. Истэка, что за все эти семьдесят лет ни разу не переступал порог дома Зайца, согласился ещё до того, как тот закончил фразу.       Ахоут не хвалился этим, но все в ЭмКей знали, что из двух непутёвых индейских трикстеров, только один всегда был неудачником. Во времена сухого закона Зайцу принадлежали не два и не три, а целая дюжина подпольных баров. Он был почти крёстным отцом местной контрабанды, и со всего Нью-Йорка к нему стекались просьбы о помощи, угрозы и предложения сотрудничества. Ахоут никому не позволял даже попытаться перейти ему дорогу. Полицейские облавы, раскрытие мафиозных тайников, столкновение банд – ко всем несчастьям бутлегеров Заяц приложил лапу.       Сколько не спрашивал Истэка, Ахоут так и не рассказал, что же случилось позже, и как рухнула его империя, но сбережений хватало до сей поры.       Вот и квартирка на бульваре Лепус, почти в самом центре ЭмКей, вот и автомобиль, на котором Заяц привёз друга, вот и тонкий экран телевизора в половину стены гостиной, вот и комнаты – будто страницы каталога Икеи. Истэка прикусил губу и в мыслях порадовался, что не приходил сюда прежде. Стоило придерживаться традиции.       К вечеру вся команда неудачников должна была собраться здесь, и Ахоут, как добропорядочный хозяин закупил еды и выпивки на десяток голодных ртов. Хотя ожидалось только четверо.       – Можешь принять душ, если хочешь. – Заяц махнул рукой в сторону петляющего между комнат коридора.       Истэка отказался, зашвырнул ботинки за диван, прыгнул на подушки, закинул ноги на соседнее кресло и гаркнул в экран телевизора.       – Алекса, включи мне…       – У меня нет голосового помощника, – раздался приглушённый голос Ахоута из-за дверцы холодильника.       – Надо же, у тебя чего-то нет. Так бы сразу и не подумал.       Упаковка начос прилетела Койоту в голову.       – Спасибо! – ответил Истэка с ударением на последний слог и захрустел угощением.       К моменту, когда он уже раз в восьмой проклял себя, что согласился устроить штаб именно в квартире Ахоута, гости начали подтягиваться. Первыми пришли бакэнэко Акира и кицунэ Кохэко. Японские подружки так и остановились на пороге, пока морщились от перегара Истэки, снизу вверх смотрели на его взъерошенные волосы, недельную щетину и россыпь оранжевых крошек по футболке.       – О, приветствую! – Койот отпрыгнул в сторону и широко развёл руками, приглашая девиц войти. Те переглянулись, будто только сейчас поняли, во что ввязались.       Следом за ними пришёл Рейнеке , и Истэка не сдержался, чтобы пошутить о собрании лис в заячьем доме. Никто, кроме него самого, шутки не оценил.       Последним явился Пак.       – Давайте сразу к сути, не все такие бездельники и могут позволить себе болтаться по городу, – разважничался Рейнеке и присел на спинку дивана.       Ахоут так и остановился с полуоткрытой бутылкой вина в руках. Истэка не разбирался, но мог догадаться, что алкоголь стоит дороже, чем его «конура».       – Лис, выдохни и присядь, – протянул Койот и сам сел во главе стола в кухне, с широким хозяйским жестом приглашая остальных присоединиться.       Девушки снова переглянулись, но подождали, пока Ахоут и Пак займут свои места. Рейнеке же так и сидел, скрестив на груди руки и наклонив голову вперёд.       – Мы не начнём, пока ты не опустишь свой зад напротив меня. – Истэка ткнул пальцем в сторону стула на другом конце стола, и не заметил, как остальные поморщились от резких нот.       – Итак, – продолжил Койот, когда все расселись. Последние полчаса воображение рисовало ему картины из ранних фильмов Гая Ричи, а фантазии не хватало для подходящих речей.       Ахоут разлил всем вина, но каждый гость наблюдал за этим с недоверием. Ох уж эти шутники, сладу с ними нет, так и норовят обмануть всех и каждого, даже собрата. Один только Пак почти залпом проглотил вино, забрал у хозяина бутылку и налил себе снова.       – Вы все, наверняка, знаете о нашем с Зайцем давнем пари за титул Короля Воров и Шутников. – Кто-то кивнул, кто-то усмехнулся в кулак, явно припоминая неудачные годы. – Верно. – Истэка кивнул в сторону смешка. – И нам с моим другом, – фужером с густым вином он указал на Ахоута, будто кто-то мог не знать хозяина квартиры. Заяц отшатнулся, чтобы жидкость не попала на светлую рубашку, – надоели эти шутки и подколы. Больше того. В этом году мы намерены утереть нос не только, – он проглотил слова «вам, дети вы рогатых змей», – тем, кто в нас не верил, но и богам.       Пак рвано хохотнул и из-под стола послышался перестук копытец.       – Да, это логично, – ответил Рейнеке, но в его тоне Истэка не слышал ничего хорошего. – Ведь вы полвека тратили силы на ерунду и придурковатые пакости, а теперь замахнулись на богов. Отличный план, надёжный, как швейцарские часы.       Кто-то ещё прочувствовал дух старых фильмов.       – Выслушайте для начала, – заговорил Ахоут, пока складывал салфетку в какую-то сложную форму похожую на фигурку оригами.       – Вы тоже не слывёте гениальными прохвостами, – напомнил собравшимся Истэка. Рейнеке склонил голову на бок. В солнечных очках поверх его рыжей шевелюры блеснули лучи солнца и на мгновение ослепили Койота. Перестук копыт Пака стал приглушённым и ускорился, будто они сидели на ипподроме. – Так почему бы не объединить усилия против общего врага?       – Когда боги стали нам врагами? – Впервые за то время, что японские подружки перешли порог, кто-то услышал от них хоть слово. Акира слегка картавила и за годы жизни в Америке так и не избавилась от акцента.       – Может, когда начали делать вид, что не замечают нас? Когда им возвели башню, выше любого небоскрёба на этом континенте, а они стали воротить нос? Когда Ананси собрал на Ист Бразер своих людей, обещал им нормальное будущее и цивилизованное общество, но как только начались проблемы – слинял?       В обществе мифов Пак слыл весельчаком и любителем посмеяться даже там, где другой бы не нашёл ничего забавного. Смех Пака был таким заразительным и напоминал порой приступы истерии, что окружающие подхватывали за ним. В распрях и столкновениях банд он никогда не был замечен, и потому эта его короткая тирада сейчас особенно ошарашила остальных. Пак может быть серьёзен? Пака волнует что-то кроме наличия за столом вина, в кармане – золота, а на языке – весёлой песни?       – Отсутствие цивилизованного общества – в этом вы вините богов? – Акира откинулась на спинку стула. По левую руку от неё Кохэко опустила взгляд и едва заметно покачала головой. Истэка разделял её мнение – нашли тему для споров. – А в чём ещё они виноваты? В наркотических зельях, что продают ведьмаки на Опиукус стрит?       – Милая, ты перегибаешь палку. – Пак указал на Кошку пальцем, и она уставилась на перст так, будто собиралась его откусить. – Не поймите меня неправильно, я против тех террористов. Ну, помните, пару лет назад? Им снесло кукушечку, и вшестером они решили подорвать Иглу. Но…       – Ты звучишь так же, как те, кто начинают свои речи с фразы «Я не расист, но…», – поддержала подружку Кохэко.       Истэке пришлось подняться из-за стола (и уронить при этом вилку, так что вышло даже эффектнее и привлекло больше внимания) и стукнуть по столу. Пара бокалов подскочила, посуда звякнула, рты закрылись.       – Я предлагаю вам войти в историю, как шайка отпетых засранцев, что обвели вокруг пальца самих богов.       – Нужно больше информации. – Рейнеке подался вперёд, закинул ногу на ногу и теперь слушал куда внимательнее.       Тыльной стороной ладони Истэка хлопнул Ахоута по предплечью, и Заяц подхватил его мысль.       – В первый раз мы ставили перед собой целью жезл Диониса. В этот раз идея моего собрата в том, чтобы обокрасть сразу трёх богов.       Пак присвистнул, а Истэка не стал скрывать самодовольной улыбки. Пачкой сигарет он стукнул по краю стола, но Ахоут прервал свой рассказ, чтобы запретить ему курить в квартире.       – К бинеси под хвост, – отмахнулся Койот и заткнул пачку обратно в карман куртки. – Да, наши цели – боги плодородия, которые съезжаются на зимнее солнцестояние, как Зевс на конкурсы красоты. Никто из них не относится к вашим пантеонам, так что и силы над вами у них нет. Для начала Дионис (я не успокоюсь, пока не обращу воды Гудзона в вино). – Пак одобрительно закивал. – Потом Кад… Кед… напомни-ка…       – Кедшет, – подоспел на выручку Ахоут, что всё записал в блокнотике. – Египетская и западносемитская богиня плодородия плотских удовольствий и культовой проституции, чтобы это ни значило. У неё мы украдём змею.       Лисица Кохэко издала забавный сдавленный звук, но Заяц продолжал о своём:       – Третьим будет Йум Виила. Он из майя, бог маиса.       – О, этот самый милый. – Истэка закинул в рот последний начос и жевал теперь, так и не замолкая. – Он таскает с собой горшочек с цветами. Этот горшочек мы и умыкнём.       – Не с цветами, а с не погибающим маисом, – поправил его Ахоут.       – Что он делает? – переспросил Рейнеке.       – Не погибает, – ответил Истэка.       Пак хрюкнул со смешком, а Рейнеке прикрыл глаза рукой и сжал переносицу пальцами. Истэка остался доволен.       – И зачем нам всё это барахло? – спросил французский Лис. – И змея?       – Поменяем их местами. – Истэка пожал плечами, будто ответ был очевиднее, чем любовь Морриган к насилию.       – И?       – И боги перессорятся, – ответила вместо Койота Акира. – Заметят пропажи важных вещей, а на их месте найдут какие-то следы пребывания другого, так ведь?       Истэка усердно закивал, вот только у него и в мыслях не мелькнуло ещё и наследить после кражи. Не зря он сделал ставку на этих ребят.       – Здесь надо уточнить. Мы поменяем местами змею и неувядающую кукурузу.       – Маис, – поправил Ахоут.       – Да. А тирс винодела продадим на чёрном рынке. Я уже пробил через знакомых, стоить он будет столько, что нам всем шестерым хватит на безбедную старость.       Рейнеке и Пак синхронно присвистнули. Кохэко и Акира переглянулись.       После короткого размышления и ещё пары вопросов компания вынесла вердикт – они в деле. Ахоут настоял, что прежде чем приступать к дальнейшим обсуждениям, стоит перекусить – на пустой желудок и думается хуже. Истэка не стал спорить, да и начос не слишком его насытили. Один только Рейнеке ел неохотно, отказался пить и сохранял напряжение.       – Теперь о личных заданиях. – Койот перекатил зубочистку из одного уголка рта в другой и продолжил. – Сестрица-лисица берёт на себя охрану и камеры.       – Как ты себе это представляешь? – спросила Кохэко. Её фужер с вином опасно качнулся.       – Если я правильно помню ту сноску в ахоутовском бестиарии, ты можешь насылать иллюзии и принимать обличие других людей, так?       – Это действует недолго и только на мифов нижнего звена. Оборотни, низшие вампиры…       – Отлично, в ДжейТи сидят именно волки. Да и нам так даже лучше. – Койот улыбнулся так, что Кохэко поморщилась от неприязни. – Я буду уверен, что ты не обманешь и своих.       – А что на счёт Зевса? – спросила Акира. – Он не пропускает таких праздников.       – Скажу больше, – ответил Ахоут, – он единственный из богов не плодородия, который подтвердил свой приезд. Потому отвлекать придётся только его.       – И это твоя задача. – Истэка ткнул пальцем в бакэнэко.       – Простите? – Акира выгнула тёмную бровь с двумя шипами-пирсингом.       Встреть Истэка этих японских девочек на улице, он бы и не подумал, что они могут быть старше пятнадцати лет – с этими яркими юбками, футболками с музыкальными группами или феминистическими цитатами вроде «Улыбка не завоюет тебе золотую медаль». Цветные пряди в волосах Кохэко и её татуировка в виде листа папоротника, равно как и шипастый пирсинг Акиры не помогали увидеть в девчушках древних духов.       – В прошлый раз мы облажались, потому что не стали отвлекать богов, теперь подойдём умнее, – стараясь решить конфликт прежде, чем он вспыхнет во всю мощь, ответил Ахоут.       – Да. Так что твоя задача соблазнять его, усыплять, связывать – делай, что хочешь, – Истэка легкомысленно взмахнул ладонью, – я лично даю тебе карт-бланш.       – Как славно придумали! – миролюбивый настрой Ахоута не помог, и Акира уже закипала. Краем глаза Койот заметил тени двух хвостов. «Ага, значит, не сильно могущественная, и не сделает из нас отбивные. Или вся эта тема с девятью хвостами распространяется только на Лис? Чёрт, а если для Кошки это венец хвостатой эволюции?». – Карт-бланш! – Вилка и нож звякнули по тонкой тарелке. – Владелец Олимпа сделает из меня чучело и повесит у себя на облачке, когда всё раскроется. Ему не нужно быть из моего пантеона, чтобы уничтожить меня. Даже Аматерасу не встанет на мою защиту.       – Ахоут, плесни этой истеричке молочка и продолжим.       В ответ на глупую реплику Акира зашипела и впилась когтями в его ладонь. Истэка терпеть не стал. От кисти вверх сквозь кожу выступила шерсть, кулак преобразился в массивную лапу. Истэка показал клыки – если Кошечка хочет поиграть, она выбрала не того соперника.       – Успокойтесь оба, – тихим голосом попросил Ахоут. В другой раз Койот бы послал вклинившегося в его спор, но сейчас отступил. – Истэка не совсем верно выразился. Всё, что от тебя требуется – отвлечь Зевса. Без связываний и заговорённых ножей под рёбра. – Койот повернулся к другу с воодушевленным выражением лица «Как же я сам до этого не додумался!». – Нет! Никаких ножей! – настаивал Ахоут. – Зевс любит хорошие шутки и проделки, сам промышлял обманом. Если лично его мы никак не обидим, всё будет в порядке.       – Да и раз вспомнили его прошлые подвиги, – сказал Пак, тоже помогая успокоить Акиру, – мы можем просто высадить тебя на каком-нибудь нелюдимом острове, олимпиец сам тебя найдёт.       Не слишком радостно, но Акира всё же усмехнулась.       – Остались мы трое, – Истэка указал на Рейнеке и Пака. – Каждому по богу плодородия и побрякушке. Можете сами выбрать, в чью квартиру будете проникать. Чур я беру…       – Кедшет!       – Кедшет!       – Чёрт!       Спустя девять соломинок, семь монеток и «Камень, ножницы, бумага, ящерица, Спок» (которым Рейнеке никак не мог научиться, а Пака это особенно забавляло), решено было, что навещать богиню культовой проституции будет ирландец.       – Вспоминай своих земляков и не смей нас подвести, – скаля аккуратные клыки, сказала Акира.       – Ты так угрожаешь Ирландии? – Пак нахмурился и склонил голову на бок. Ритм, отбиваемый копытцами, ускорился.       – Она так напоминает тебе о Фаррелле, Фассбендере, Тёрнере и прочих, матери их родили прекрасных мужиков, ирландцах, которых обожают женщины, – объяснила Кохэко с мечтательной поволокой в глазах. – О, а ты можешь принять вид кого-нибудь из них? Или, может, попросить о помощи Магду? Уверена, египтянка оценит. И мы. Мы тоже оценим. Да даже Магда, старая карга, оценит. Давай прямо сейчас попробуем?