берег

Шумели серые волны. Слабый ветер путался в деревьях, листва вторила воде. Серо-синее небо пасмурного летнего рассвета убаюкивало взгляд. Рита шла по песку. Теплую кофту раздувало ветром, волосы беспокойно закручивались. Рита ежилась: открытые голени кололо холодом. Крикнули чайки, Рита села на песок близ воды, так, что до пальцев ног раз в пару минут дотягивалась белая пленка прибоя. Она услышала, как где-то позади прошла, устало и пьяно переговариваясь, компания мужиков. Рита склонила голову на бок, нервно прислушиваясь, перевела взгляд на свои пальцы, бестолково перебирающие пыль берега. Ее не потревожили. Специфическое равнодушие бессонной ночи и одиночество мазью втирались в шумный хоровод ее мыслей, дарили не утешение, но временное успокоение. Она сидела на берегу. Снова крикнула чайка. «Когда придется уйти?» — лениво мигнула мысль и улеглась к остальным, припорошенная волнами, листвой и холодом. Ей нечего было терять. По крайней мере, так ей казалось. Она хотела встать и побродить босыми ступнями по воде, но было лень пошевелиться. Она ждала, что в голове что-то заискрит. Идея, гимн ее светлого, яркого, насыщенного будущего возникнет на периферии, и жить станет проще, дышаться начнет легче. В голове не искрило. В голове усталым болотом медленно бурлило все знакомое, перекатывались скучные, тошнотворные фразы, обрывки прежних интересов, пластилиновые мечты, которые она мяла время от времени лет с восьми, лишая их четкости. Она зевнула. Все-таки, не сможет просидеть долго. Героический путь на берег в тяжелых думах стал очередной тратой, а не точкой просветления. Рита не вставала. Она ждала. Тишина нежно целовала ее в лоб, в немой поддержке клевала в макушку, закрывала от лишних людей бестелесным присутствием. Рите хотелось спрятаться, куда-то деться. Раствориться, солью уйти в почву, стукнуться о землю галькой. Рита долго сидела на земле, не двигаясь. Она представляла себя то ящерицей, то камнем, то мертвой чайкой. Волны шумно стучали друг об друга, усыпляли и тревожили одновременно. Воздух вокруг стекленел, ожидая, пока Рита примет решение. Найдет ответ на свой не озвученный вопрос. Все ждало, когда ее проросший лопухом и полынью скуки разум прояснится, вспомнит, кем она себя считает и кем хотела бы считать. У Риты в голове было душно, и проветривание кожи не помогало. Стало вдруг тесно, мерзко, пусто, тело ощущалось неудобным, каким-то нескладным, неудачно скроенным. Хотелось сложиться в нечеловеческий клубок, завязаться узлом или, наоборот, расплавиться, рассыпаться на хлебные крошки. Хотелось чего угодно, но не жизни. Тихо начало моросить. Редкая водяная пыль шлепала по ладоням, приводя в чувства. Напоминая, что она живая чайка. Рита нехотя пошевелила пальцами ног, скидывая песчинки. Ещё раз окинула взглядом неспокойное море. На четырнадцатом мысленном "вставай", она поднялась. Ноги были холодными, тяжело слушались. Рита медленно брела обратно. В одной руке мерно покачивались сандалии. Было тяжело дышать. Дождь расходился, шуршал по листьям. Рита шла по песку, напевая. Кажется, это был какой-то опенинг. Кажется, он был тут совсем не к месту. Скрип калитки заглушил ливень. Воздух взорвался какофонией стуков о шифер крыши, бочку с водой, в которой плавали комары, битую каменную дорожку, пожелтевшие стекла теплиц, пустую собачью будку и высокие силуэты леса за оградой, о забытый на земле пакет, о Ритину голову с мокрыми сосульками кислотно-рыжих волос. Сквозь вату потерянности Рита поняла, что поежилась, и ускорила шаг, хлюпнула по ступеням веранды. Вязкая слизь неопределенности отступила перед первобытным желанием попасть в тепло. Дом был погружен в рассеянную серость, слышался дождь и, совсем слабо, сопение родителей. Рита быстро скинула обувь в угол. Мягко зашуршала кофта, снимаемая с плеч, пока ноги шлепали по лестнице на второй этаж. Она провалилась в смятое гнездо одеяла, напрягла и вдавила в кровать каждую мышцу, чтобы почувствовать сопротивление матраса. Закрыла глаза, задержала дыхание. Дождь слился с шумом кровотока в ушах. Рита смутно надеялась, что в этой умертвляющей тишине что-то вспомнит. Ничего не вспоминалось. Рита выдохнула, нехотя стянула шорты, оставляя на кровати неприятный мокрый след. Сегодня ее жизнь не прекратилась, но и не продолжилась. Рита старалась заснуть. Утро прошло впустую.