после приема

В воздухе стоял запах раздавленных ранеток и влажной листвы. Выцветший лимонный свет не грел, но рассеянными пятнами скользил по дороге; резкими штрихами выделял крупные, будто кукольные, кудри Темы. Тот уплетал сырное мороженое. От того, что он бегал взглядом по сторонам, его короткие ресницы часто дрожали. Он был маленьким и осунувшимся, с болезненно-лиловыми впадинами под глазами. Тихо-тихо перебирал ногами. Нина шла рядом. Ее базовые потребности перманентно свелись к вину, сну и рыданиям навзрыд, и сейчас ни одна из них не была удовлетворена. Она шла, чувствуя Темино молчаливое напряжение, и боролась с желанием приобнять его за плечи. Если бы она была одна, то боролась бы с желанием обнять себя. Упасть, разбить в кровь коленки, вцепиться дрожащими от усталости и нервов пальцами в кожу. Лечь на землю, в лужу, и не шевелиться. Тяжело и долго дышать, не чувствуя, не думая ни о чем. Пусть ветер облизывал бы ее руки, шею, заполнял ее голову, вынес бы из нее звон утраты и обиды на жизнь. Пиликнул домофон, они погрузились в прохладу ещё не отапливаемого подъезда. Тема сосредоточенно считал ступени, медленно перешагивая, чтобы не сбиться.