Путешествие в Белый Лотос

Это случилось на одной из славных ярмарок в графстве Л’ювер, в верховьях двух его рек — Сенеал и Геленоа. Он пришел туда после обедни и знаменательного удара колокола, извещающего об открытии ярмарки. Погода после продолжительных дождей, крупного града и буйных ветров, с корнями вырывающих даже самые крепкие деревья, стояла прекрасная: солнце грело ласково, светило щедро; облака неспешно двигались по нежно-голубому небу на восток, к соседнему городу, чтобы спасти его жителей от солнечных ожогов. Теплый ветер продувал его спину, грудь, ребра и подмышки сквозь льняную блузу с воздушными рукавами и вечно расстегнутыми манжетами. Он шел весело и бодро, насвистывая мелодию, которую сам сочинил для собственного стихотворения, и улыбался своим думам. «Я здесь уже бывал. Я здесь не впервые. И я тут не гость.» У тележки ремесленника из соседней деревушки он встретился со своим добрым приятелем, сыном пекаря. Дальше, вглубь ярмарки, исследуя торговлю, они отправились вместе. Приятель (как же звали?) все без умолку болтал о приключениях, невольным участником которых он стал на этих выходных. То, что он пропустил выступление дворовых артистов вчера ночью, не было удивительным для… «А меня?.. Как звали меня?..» — Жаль, дружище, что ты не захотел присоединиться, — сын пекаря (ах, кажется, Годвин!) хлопнул его по плечу, — ведь и тебе надо чаще развлекаться! Он улыбнулся. Его до сих пор забавляло, как они, совершенно разные натуры, смогли найти дружбу и уберечь ее от раздора. — А я и развлекаюсь, друг мой… Вот, к примеру, на следующих выходных… — Н-но! Дорогу! Их разъединил промчавшийся навстречу карлик на лихом осле; на спине у всадника еле держался огромный звенящий рюкзак. — Ты глянь! — Расхохотался Годвин, провожая пальцем шустрого карлика. — Фоггу первей всех озолотился! Он хотел было съязвить что-нибудь в ответ, но взгляд его вдруг зацепился о девушку возле прилавка с книгами: одна ее рука упиралась в бок, а другая держала раскрытый томик приличного веса. Она насупленно читала. Ему захотелось показать ее Годвину, но он вовремя спохватился: нет, этот никудышный ловелас все только испортит. Чувство стыда больно его кольнуло за эти мысли, но он ничего не мог поделать с влечением к девушке, знакомство с которой будет наверняка испорчено неуместными шутками и нелепым кокетством неисправимого обольстителя женских сердец. — Эй, Годвин! Кажется, вон в том шатре наливают медовуху и грог. Может быть, проверишь? Сын пекаря мгновенно оживился: — А может, и проверю! Ты со мной? — Не-ет, — он зевнул, подавляя стеснение, — пожалуй, прогуляюсь до книг — вдруг и я что-нибудь отыщу послаще медовухи? — Ну, это я сомневаюсь! Ладно, мой славный мечтатель, встретимся в центре. Он махнул Годвину рукой и, развернувшись к своей цели, вдруг стал как вкопанный. И что дальше? Он просто подойдет и без лишних прелюдий спросит, как ее зовут? А как его-то зовут, он знает? У него здесь определенно есть какое-то имя, но какое?.. — Ну что, нашел? — Обратилась девушка к седовласому купцу с ленивой надменностью, словно тот был ее подчиненным. Но сама она, – размышлял, медленно подкрадываясь, безымянный поэт, — не благородная. Только есть в ней что-то, что не позволяет обозвать ее крестьянкой. Корсет кожаный, а кожу тут не каждый может позволить. Хотя ботинки… вон и подошва отходит, вижу. Или это грязь? Если ботинки действительно в беде, я мог бы предложить ей хорошую мастерскую, где мне самому все быстренько латают так, что от новеньких не отличишь. Вот! Вот и тема для разговора. — Да погоди, красавица, не так-то это просто! — Кряхтел торговец, ковыряясь в грудах книг. — Уж тыщу лет никто не просил этого… чудака. — Чудака-то? — девушка громко захлопнула книгу. — Ты это про первого выдающегося волшебника Белого Лотоса? «Строптивая. Но кого она ищет? Неужели…» – Вот! Вот, нашел! Держи! — Торговец с грохотом положил внушительных размеров книгу перед девушкой. Глаза ее загорелись, улыбка озарила лицо с жемчужной кожей, длинные окольцованные пальцы жадно вцепились в добычу. — «История Уолсни Бека», — произнес безымянный герой название книги, вышитое червлеными нитями на синевато-зеленой канве замшевого переплета. — Это большая редкость для нашего графства. Наконец он мог видеть, отчего так робел торговец: прозрачные глаза девушки, не мигая, проникали в самую суть обращенного к ним человека. В груди его вздрогнуло что-то, но он нашел в себе силы выдержать этот неописуемый взгляд и развязать беседу. — Люди… считают его преступником. — Да, но лишь за то, что он рискнул совершить невозможное. — Возразила девушка запальчиво. — Почерпнуть магию из Озера Скарсбель. И ведь ему это удалось. — Удалось или нет, доподлинно неизвестно. Людям легче отрезать себе руку, чем признать успех Уолсни Бека. До сих пор о нем сочиняют всякие небылицы, так что я не уверена, — она взяла книгу одной рукой, — насколько этот автор был предвзят. Судьба безумного волшебника нимало не трогала бедного поэта, однако теперь он лихорадочно перебирал в памяти все, что ему рассказывал отец сидя у камина, дабы странная незнакомка подольше оставалась рядом с ним. — Теперь к Озеру не подойти даже за километр. Его надежно охраняют нимфы. Девушка заметно встрепенулась и искоса взглянула на безымянного героя. — Вы верите в это? — Верю. — Неужели? — Да, потому что это правда. Она легонько улыбнулась. — Проверяли? — Ч-что? — Испустил он нервный смешок. — Нет, конечно, да и не мое это дело… Я не волшебник. И в роду моем… — Успокойтесь. Я лишь подтруниваю. — Ну что, красавица, брать будешь? — Встрял, наконец, скучающий купец. — Да, пожалуй, — она бегло пролистала хрустящие страницы. — Сколько? — Пять золотых. Она прыснула. — Ведь мы оба знаем, старик, что она столько не стоит. — Знаем, — он хитро прищурился, — а еще мы знаем, что она очень, оч-чень сильно тебе нужна. Девушка усмехнулась, но возражать не стала. — Хорошо, будут тебе деньги. — Она запустила руку в карман плотной льняной юбки. — Только потрать их с умом — открой настоящую лавку, например. — Не волнуйся, — прокряхтел купец, потирая свои мозолистые клешни, — я позабочусь о них. — Я тебе абсолютно не верю. Но вот, держи. Купец подставил ладонь, и девушка по одной уронила монеты. — Четыре. — Он нахмурился. — Здесь только четыре. — Ах, значит, куда-то в уголок въелась… Секунду… Безымянный поэт меж тем наблюдал, как она, очевидно наигранно, пыталась выудить застрявшее в кармане золотко; вдруг она достала монету и подбросила ее большим пальцем — та, крутясь и мерцая, ударила купца прямо в лоб. — Святые угодники! — Ахнула девушка под жалобный стон старика. — Я не хотела, право, она сама выпрыгнула из рук — так к тебе в кошель стремилась! — Да ты… ты… Да чтоб тебя… — Купец с хрустом согнулся в поисках монеты. Его заржавелую спину вряд ли обрадовала эта гимнастика. — Надо уходить, — шепнула девушка, подмигнув своему новому приятелю, и поспешила удалиться. Тот не колеблясь отправился за ней. — Ловко вы его! — Да, признаю, — вздохнула девушка с некоторым сожалением, — погорячилась. Все-таки он единственный на всей ярмарке, у кого оказался Уолсни Бэк, еще и вполне сносный. Они остановились возле лавки с украшениями. На столике были разложены мерцающие кольца, перстни, серьги и браслеты; навес палатки держал ожерелья и медальоны с драгоценными камнями по цене, вероятно, во много раз превосходящими стоимость книги о чудаковатом волшебнике давно забытых лет. — Это синий гранат, — сказала девушка, поднеся руку к одному из медальонов. — Уолсни Бэк носил его на мизинце: по легенде, это кольцо помогало ему повелевать водой. Ее спутник задумчиво хмыкнул. — Возможно, именно поэтому он и решился посягнуть на Озеро Скарсбель. Тогда почему не получилось? Девушка улыбнулась. — Скарсбель — это совершенно другая вода. Их глаза встретились: ее — как серебристый иней и его — как сверкающий агат. Странно — она так близко, а он не может разглядеть ее лица! Вот она, стоит, подбородок приподняв, будто позируя, а он не видит — ничего не видит! Только глаза и жесткие пряди льняных волос на лбу и копной — на плечах. Интересно, а он — по-прежнему он? Или же… нет, лучше бы кем-то другим, иначе ничего не получится — еще по-детски припухшие щеки и, кажется, так просто и тонко звучит голос… Но к делу. Всё уходит. — Я не видел вас здесь раньше. — Верно. Я пришла сюда всего час назад. — Нет, — он смутился, — я… имею в виду... нашу землю. Я не видел вас здесь раньше. Задумчивая тень легла на ее лицо, когда она, устремив стеклянный взор куда-то прочь, произнесла размеренно: — Я не местная. Путешествую. — И вы не задержитесь в Л’ювере? — Я… пока не решила. Графство немаленькое — исследовать достаточно. А что такое? Почему вы спрашиваете? — В эти выходные состоится фестиваль… Я думал… может… Что? Что он думал? Что может? О небо, да он имени своего не помнит! Чего он вообще хочет?! — Возьмите изумруд, — кивнула девушка на кольцо с выпуклым камнем, — он успокаивает нервы. Прошу простить, но мне пора. Было приятно… познакомиться. — Познакомиться? Но мы так и не представились друг другу. Прошу, скажите, как вас зовут? Ее брови болезненно дрогнули, когда он коснулся ее пальцев своими; прикосновение было таким легким и щекочущем, как дуновение ветра сквозь морось. Она тихо проговорила: — Я не могу. — Почему? Что не так? — Всё не так, всё. Он хотел было дотронуться до ее плеча, но рука не послушалась. Попробовал другой — и снова не вышло. Тело его ослабло, мышцы стали ватными, появилось смутное ощущение, будто он исчезает. — Неужели вы… неужели вы ничего не почувствовали?.. Совсем ничего? Теперь она не смотрела на него. Кусала губы и явно боролась с собой. Потом, резко схватив его за запястье, сказала низко и глухо, так, чтобы услышал только он: — Здесь я ничего вам не скажу. Увидимся там. Там вы меня узнаете. — Ч-что? Я не понимаю… — Ты что, забыл? Во сне дано — наяву исполнится. А теперь всё. Тебе пора вставать.