Какая семья твоя?

      — Мне было хотелось увидеть дом целым и невредимым, когда мы вернемся.       Сегодня молодожены оправятся в путешествие по Азии и по Европе. Они не захотели останавливаться лишь на одной стране или острове. Сейчас их дом похож на класс в школе — толпа подростков провожает их. Ран и Юме со скучающим видом привалились к стенам, а Риндо помогал с документами и багажом. Остальные — смотрели на них, слушали, иногда вставляя фразы.       — И будьте добры, останьтесь живыми, — улыбнулась Сора.       — Ничего не могу обещать, — ответила Юме и перевела довольный взгляд на Мучо. С синяками на лице и перемотанным носом он сидел на диване и старался убить взглядом Юме.       Рэйко обвел подростков взглядом, словно понимая, что без травм в их отсутствие не обойдется. Он приказал своему помощнику следить, время от времени, за ними, помогать и выполнять просьбы, если они появятся.       Сора по очереди обняла каждого члена семьи, шепча на ухо слова об осторожности. Она впервые надолго оставит Юме одну, но сильных переживаний на этот счет у нее нет — знает, что дочь уже взрослая и способна сама решить свои проблемы.       Она на прощание помахала членам Поднебесья и вышла на улицу. Рэйко помедлил минуту и все же обнял своих сыновей с едва заметной улыбкой. Он остановился напротив Юме.       — Вы ведь не собрались меня обнимать?       Бархатистый смех закружился в комнате. Он потрепал ее по голове и вышел из дома. Юме почувствовала ярко выраженную недосказанность.       Юме показалось, что дом в одно мгновение опустел, стал серым и безлюдным, словно что-то силой выдернуло из него радость и жизнерадостность. Ей предстоит жить не только со своими демонами в голове, но и еще с двумя постоянными: Раном и Риндо. К ним, время от времени, будут присоединяться парочка раздражающих людей. Ее покой и тихую жизнь нагло нарушили.       Братья Хайтани привыкли в длительным отъездам отца, проводя такое время в пользу себе. Они устраивали вечеринки, после которых дом приходилось отмывать по несколько дней; ходили на всевозможные драки и потасовки; жили в свое удовольствия, нарушая, как можно больше, запретов Рэйко.       Но в этот раз все выходки придется сократить: через неделю начнется учеба. Ран не был прилежным учеником, который делает все работы и получает звездочки за красивые глазки. Он был головной болью каждого учителя. Вечный гость в кабинете директора. Риндо же, наоборот, стремился выхватить из школьной жизни все, что только сможет, был старательным и внимательным. У некоторых учителей младший Хайтани был любимчиком.       Юме совершенно не волновалась перед очередным испытанием в виде школы и новых лиц, которые она будет наблюдать целый год. Она умна, внимательна, сообразительная, Юме умеет находить выход из любой ситуации, каким бы сложным он ни был. В прошлой школе ее не сильно жаловали учителя из-за острого языка и прямолинейности.       — Нам нужно по делам, — сказал Изана, после минутной тишины. Он задержал свой взгляд на Юме, словно ожидал, что она попроситься с ними. Но она молчала, насмешливо подняв брови.       Гости стали не спеша собираться. Ясухиро вышел вслед за Изаной, кинув напоследок убийственный взгляд на Юме. Кисаки и Какучо тихо прошли к выходу — последний сделал поклон головы на прощание.       — Еще увидимся, милашка, — подмигнул Ханма.       Юме закатила глаза так сильно, что, наверное, увидела свой мозг.       — Мы вечером зайдём в магазин, тебе что-то взять? — спросил Риндо, надевая белоснежные перчатки.       — Клубничное мороженое.       Риндо кивнул и убежал к остальным. Коко вышел предпоследним, и он единственный кто услышал «До встречи» от Юме. Эти двое нашли общий язык в насмешках над Поднебесьем, шутках над его участниками.       — Что будешь делать? — спросил Ран, нарочно медленно собираясь.       — Если ты зовешь меня с собой, то избавь меня от этого. Твои друзья мне не по душе.       Он ухмыльнулся, будто ждал такой ответ. Ран начинал думать, что может предугадывать ответы Юме.       — Не собирался. Просто интересно, — равнодушно бросил он.       Как тяжело иногда говорить правду или откровенные слова. Рану было интересно, на самом деле интересно: что она будет делать? Будет ли ей скучно без них? За все это время их совместного проживания, Ран немного «выучил» Юме, даже привязался.       Он знает, что она трет запястье, когда нервничает. Знает, что Юме любит смотреть на небо, словно пытаясь найти ответ в плывущих облаках. Помнит, что она не любит чай с сахаром, но сладости уплетает за обе щеки. Ран знает и видит, как Юме любит свой маленьких сад, где она проводит большую часть своего свободно времени — недавно там начали прорастать цветы.       Юме любит наблюдать за людьми и тоже многое узнала про братьев. Ран любит долго спать и спит под сериал. Он не ест морские водоросли и лук. Когда Ран нервничает, то хмурит брови, бегая глазами по сторонам. Она заметила, что по вечерам Ран читает в беседке, надев ненавистные ему очки.       — Хорошей прогулки, Ран, — ее глаза смотрели прямо в душу, прожигая и опаляя.

***

      — Я не ем рыбу, — Кисаки откинулся на спинку стула.       Сегодня завтрак проходит не в привычной для Юме и братьев компании — спозаранку к ним пришли члены Поднебесья и решили, что могут с ними позавтракать. Юме радовалась, что сегодня была не ее очередь готовить. Когда Рэйко и Сора уехали, подростки лишились еще пары рук — теперь еду в этом доме готовит либо Риндо, либо Юме. Рану кухню не доверяли.       — Значит иди ешь в другом месте, — бросила Юме. — Тебе здесь не ресторан.       Девушке не нравился Изана, но она презирала Кисаки, ненавидела его каждой клеточкой. Его биография самая отвратительная и мерзкая, и хоть он не выглядит, как член преступной группировки, он явно мыслит так. Это был тот случай, когда начинаешь предвзято относиться к человеку, которого совершенно не знаешь.       Из всех участников она не придиралась только к Коконою и Какучо, заставляя остальных с завистью наблюдать на нормально общение.       Кисаки что-то тихо прошипел и склонился над своей тарелкой, убирая рыбу на краешек. Какучо подкармливал Хаку, думая, что этого никто не замечает. Все остальные тихо ели, разговаривая на интересующие их темы. Царила некая идиллия, но не та, которую Юме может назвать семейной или дружеской. Что-то ей мешало даже подумать об этом.       — Какая-то ты злая с самого утра, — улыбнулся Ханма.       — Интересно почему? Наверное, магнитные бури.       Ее сарказм с нотками злости уловили все. Коко спрятал свою усмешку в чашке, а Шуджи просто засмеялся. В дверь позвонили. Желая побыстрее убраться из-за стола — скорее этого дома — Юме пошла открывать.       — Утречка! — крикнула Арису, растягивая губы в широкой, доброй улыбке.       — Какая ты громкая, — без злобы произнесла Юме.       Они прошли на кухню, где получили заинтересованные взгляды. Поднебесье еще не было знакомо с ней. Понятное дело они удивлены: в дом, буквально, зашла девушка, напоминающая ангела.       — Ой, у вас тут гости. Привет, — Арису помахала.       — Не разговаривай с ними, они отвратительные. Можешь только с ним познакомиться, — Юме указала на Коко и тот ухмыльнулся, показав знак мира.       — Меня зовут Арису, приятно познакомиться.       Рассматривая девушку с золотыми волосами, участники Поднебесья представились. Казалось, что ей все понравились; Арису выглядела так, будто надеется на долговечную дружбу с ними.       — Было очень приятно с вами познакомиться, но нам пора, — чуть расстроенно произнесла Арису. — Нужно столько всего к школе купить.       — Мы можем пойти с вами, — начал подниматься со своего стула Ханма.       Его попытку встать прервала салфетка, прилетевшая в нос и угрожающий, пугающий взгляд Юме. В комнате похолодело.       — Сиди. Где. Сидел.       В этот раз он не решился на перебранку с ней и тихо сел на свое место, мысленно возмущаясь. Никто не стал бы спросить с ней и ее убийственным огоньком в глазах.       Юме надела свободные шорты до колен и толстовку с капюшоном цвета мокрого асфальта. На ее фоне Арису выглядела как солнце — светлая, несколько воздушная. Черные волосы Юме завязаны в подобие небрежного пучка, а Арису — струились по плечам и были заколоты заколкой с маленькими, небесного цвета, камешками.       — Ангел, только давай без двадцати четырехчасового шоппинга. Договорились? Я не выдержу и часа походов по магазинам, — пробормотала Юме, когда они спускались вниз с ее комнаты.       — А за поход в новое кафе? — применила козырь Арису.       Внимательно посмотрев на подругу, Юме все же сдалась. Приятное с полезным. Попрощавшись — только Арису крикнула прощания — девушки вышли из дома, беседуя обо всем на свете по пути в магазин.       В доме семьи Хайтани остались только члены Поднебесья. Одни играли в приставку, другие — общались на свободные темы. Сегодня у них был день без заданий — выходной, как когда-то выразился Коконой.       Ран молча наблюдал за соревнованием в игре между Санзу и Мучо, как кто-то приземлился на диван возле него. Запах сигарет и мяты — вечные спутники Шуджи.       — Скажи-ка, Ран, в какой класс определили милашку Юме?       С подозрением Ран посмотрел на него. Его меньше раздражало влечение Ханмы к Юме, чем саму Юме; Риндо тихо ненавидел и проклинал Шуджи за постоянные попытки сблизится с ней, потому что после них девушка ходила раздраженная.       — В наш, — ответил вместо брата Риндо. — Слушай, и прекращай ее доставать. Ты-то уходишь, но живет она с нами. Мы только смогли наладить с ней отношения и портить их пока не планируем.       От Ханмы послышался недоверчивый смешок. Хайтани и Шуджи пилили друг друга взглядами, они не заметили внимательный, наблюдательный взор главы Поднебесья. Глаза выражали вдумчивость в слова Риндо — Изана создавал план для чего-то грандиозного. Наблюдателем молчаливости главы стал Кисаки, его нахмуренные брови не сулили ничего хорошего.       Члены Поднебесья отправились на прогулку, спустя несколько минут переглядывания братьев и Ханмы. Какучо, как бы невзначай, предложил взять с собой Хаку: «Вдруг ему нужно погулять?». Но получил отказ — братья ссылались за злость Юме. Да и сам Хаку не выражал заинтересованности в прогулке.       Компания шла по практически пустым улицам. Теплый ветер и мелкие насекомые стали их союзниками. Солнце прощалось со страной, которая утром его первая встретит. Огненно-малиновый закат слепил, завораживал поражая, как инфекция все небо.       Выйдя на безлюдную улицу, братья Хайтани и Изана почувствовали странное чувство. Толи пронзительный взор, толи жажду крови. Затылки жгли от неприятного покалывания, похожего на то, что было у Юме в ресторане. Неприятно чувство закрадывалось в каждой клеточке кожи, прирастало к костям и мышцам.       С оглушающим визгом перед ними, и за их спинами, остановились машины. Компания остановилась, с замешательством смотря на автомобили. Риндо поправил перчатки на руках, Ран достал телескопку, аккуратно заводя ее за спину. Кисаки сделал несколько шагов назад, скрывая себя за спинами остальных. Изана высоко поднял подбородок, как и подобает королю, и с неприязнью смотрел на, только что, вышедших незнакомцев.       — Кто вы? — произнес Изана, делая незаметный шаг вперед.       Вперед вышел мужчина. На вид ему не больше сорока пяти. На его носу повисли очки, сквозь которые видны уставшие глаза. Поправил чуть седеющие волосы, он подошел к подросткам.       — Мы не хотели вас напугать, — произнес он глубоким, измученным голосом. — Нам нужны только Хайтани Ран и Риндо.       Ран не привык испытывать страх или панику, но он привык, что люди испытывают эти чувства при виде его или брата. Но как и у каждого человека, Ран имеет страхи, которые надежно спрятаны в шкафу. Один из таких — страх за жизнь брата. Если нужно будет, Ран сломает себе все кости, чтобы Риндо спокойно жил в свое удовольствие.       И вот смотря на толпу из, примерно, десяти взрослых, у которых есть огнестрельное оружие, Ран понимает: защитить брата будет проблематично.       — Зачем? — прищурившись, спросил Риндо.       Поправив очки, незнакомец посмотрел на него. Он сжал губы, словно не хотел тут находиться и ему жаль, что он и его люди устроили такое представление. К нему подошел парень, возрастом с Рана. Черные волосы, угрюмый взгляд, гордость в его позе — он кого-то напоминал.       — И это они? — спросил парень с нескрываемым отвращением.       Из машин, казалось, вышли все люди, и они стали оттеснять Поднебесье в широкий переулок, ближе в стене, где нет выхода. Нет шанса на побег. Поднебесье гордые парни, но не глупые, и потому двигаются медленно, боясь нарушить какое-либо негласное правило.       В переулке действительно не было путей для отступления. Лишь коробки, забытые людьми годы назад и мусор. Пахло сыростью и чем-то мертвым. Отчаянием.       — Вы знаете кто я? — гордо произнес парень.       — Без понятия. Меня больше волнует: чего ты, блять, хочешь? — без тени страха произнес Ран.       — Без понятия.       Незнакомец словно попробовал слова на вкус. На его лице выросло замешательство и злость, причину которых никто не смог понять. Злость сменилась ненавистью и яростью.       — Меня зовут Наоки Такуми, — вежливо произнес мужчина, прекращая возможные попытки парня на спор или недовольство. — И я помощник Щии Акио, — он указал головой на парня.       Ран и Риндо вмиг выпрямились. Они слышали эту фамилию от отца и Юме, в том ресторане. Не нужно иметь высокий IQ чтобы понять — это бывший клан Юме и Соры. И им зачем-то понадобились братья. Имя Акио им незнакомо, как и Такуми.       Предчувствие чего-то ужасного пробилась вверх по позвоночнику, оседая в затылке, как у себя дома. Люди подходили у ним, оставляя смешное место для свободы действий. Их загнали в угол. Они не заметили, как их часы подали вибрацию по руке.       — Тебе не поможет эта палка, — кивнул Акио на руку Рана.       — Проверим? — с нескрываемой ненавистью произнес Ран.       Понимание, что это член клана, где жила Сора и Юме, тряхнул Рана, как тряпичную куклу. Это они вырезали татуировку на руке его сестры. Это они испортили ужин и совершили нападение в ресторане, где могла пострадать Сора.       Такуми тяжело вздохнул, пробормотав ругательства.       — Юный господин, еще не поздно уйти. Я не горю желанием увидеть свою семью в крови, когда она придет мстить. Вы знаете правила.       — Она? — подал голос Ханма. На его лице больше нет того безмятежного веселья — лишь непонимание.       — Сестра.       — Наша? — тихо произнес Риндо, но слова прозвучали эхом, разносясь по переулку.       Зубы Акио скрипнули, недавняя ярость вернулась в стократном размере.       — Не ваша, — он толкнул Риндо. Ран поднял телескопку повыше, но убрал сразу же, как только увидел настороженность людей Акио. — Эта сука — не ваша сестра.       Хайтани обдумывали слова. Она не была родной сестрой, но стала частью семьи, а значит — сестра. Кровью связаны или нет — они будут защищать друг друга. И какие-либо оскорбления недопустимы.       Не обращая внимания на угрозу со стороны людей клана Щии, Ран сделал широкий шаг к Акио и замахнулся телескопкой. Удар не прошел и даже не задел парня — он перехватил руку. Приподняв бровь, Акио ударил Рана по лицу, разбивая губу.       Атака Риндо прошла удачнее — он смог попасть по ребрам. Попытавшись схватить Акио за руку, младший Хайтани ощутил спиной коробки — его толкнули в них, не забыв ударить в живот.       Клац. Тишина. Клац. Тишина. Клац.       — Мы умрем, — прошептал Такуми, снимая очки.       Клац. Тишина.       Звук похожий открытие автоматической зажигалки нарушил перепалку. Члены Щии, не считая Акио и Такуми, выпрямились и прижались к стенам переулка, словно старались прирасти к ним, стать незаметными. Часть из них поклонилась в ожидании чего-то, но явно не чуда.       — Пахнет, — послышался знакомый голос, — убийством, — черные волосы выглянули из-за угла. Очки блеснули в свете фонарей. — У меня на такое чуйка.       — Юме? — удивился Коконой.       — Йоу, — она показала знак мира.       С мертвым спокойствием она прошла по проходу, солдаты Акио не смотрели ей в глаза, по крайней мере, не все; на лицах согнувшихся было уважение и покорность. Всего три парня не согнулись в приветственном поклоне, а смотрели на нее с опаской и, едва читаемым отвращением.       Всем своим видом она показывала, что ей не страшно, что она не считает присутствующих угрозой или проблемой. Гордость и уверенность.       — Как давно у вас Альцгеймер? — посмотрела она на Такуми и Акио. — Раз вы не помните мои предупреждения, могу сказать, что он начал зарождаться.       — Юная госпожа, я лишь сопровождаю его, не стоит направлять на меня свой гнев, — без страха произнес Такеми.       Она кивнула своим мыслям. Глаза Юме остановились на крови Рана и лежачем Риндо. Проблески сожаления появился в ее глазах.       — Спешу напомнить, что я приказала не преследовать меня или членов моей семьи, — произнесла Юме в небо. — Совет забыл об этом? Мне не составит труда напомнить.       — Почему мы слушаем предателя? — крикнул один их тех, кто не поклонился. Его попытались наклонить или заставить замолчать.       Клац.       Она подошла к нему, долго смотря в глаза. На лице выросла, не обещающая ничего хорошего, улыбка. Внезапно парень согнулся и захрипел, держась за живот — Юме ударила коленом.       Клац.       Новый удар пришелся по носу, от чего парень упал на колени. Из носа текла теплая алая кровь, пачкая руки и одежду.       Клац.       И он отползает от нее, задевая ноги других солдат.       — Эксперимент «Собака Павлова» — чудесное открытие. И мы только что убедились в его работе, — ухмыльнулась Юме. Ее глаза прошлись по всем присутствующих. — Кто-то еще? — молчание. — Прекрасно, а теперь вон.       — Стоять! — крикнул Акио.       Его слова отбились от стен переулка, где остались только он, Юме, Поднебесье и Такуми. Акио проигнорировали его же люди. Он с ненавистью посмотрел в глаза Юме, в которых были такие же эмоции, граничащие с победой и гордостью.       — До сих пор не понял, что не имеешь власти, бесполезный ребенок?       — Провоцируешь на зависть?       — Слегка. Лишь нагоняю на тебя беспокойство.       Ненависть порождает ненависть. Когда ненавидишь кого-то так сильно, что дрожат кости и скрипят зубы, нужно помнишь — тебя ненавидя с такой же силой. Все вернется к тебе, чтобы ты не сделал, кого бы ты не унизил ли развеселил.       Юме живет по принципу: все вернется бумерангом, который она сможет отбить. Если ее ударят — она ударит в ответ. Если ее ненавидят — она будет ненавидеть в ответ. Она сплошное олицетворение эмоций своего собеседника — копирует и показывает, не забывая при этом увеличить получаемое в стократ.       — Не называй меня так, — с угрозой в голосе произнес Акио.       Юме и бровью не повела на такое заявление. Тихое фырканье дало понять, что она не рассматривает его, как угрозу.       — Или что? Позовешь отца? — зажигалка в ее руках вырисовывала, понятные только Юме, круги. — Не устал унижаться?       — Не устала убегать от проблем? — парировал Акио.       Она театрально схватилась сердце, словно парень ее задел. Ее глаза на секунду выразили разочарование, но оно скрылось так же быстро, как и появилось.       — Не хочу нарушать вашу идиллию, но почему мы стоит в сыром переулке? — спросил Риндо. Его брови были нахмурены, а рот сложен в тонкую линию.       — Потому что вас, — Юме указала на Риндо и Рана, — хотят убить. Помолчи немного и дай мне решить эту проблему.       — Мы не нуждаемся в твоей защите, сестренка, — ухмыльнулся Ран.       Юме насмешливо приподняла бровь. Риндо держался за спину, а у Рана кровь на лице. Все остальные были в состоянии готовности к чему-то, кроме Изаны — он спокойно сидел на одной из коробок со скучающим видом.       — Из нас двоих только у тебя кровь на лице. Ты уверен, что вам не нужна помощь?       Ран приподнял руки в проигрыше. Она улыбнулась своей победе, но почти сказу же закатила глаза на голос Акио.       — Они не знают кто я.       — А должны? Ты не слишком значим, знаешь ли.       Такуми втянул воздух и по выражению его лица, Хайтани поняли — ничего хорошего эта фраза не сулила.       — Я вообще-то твой брат. Единственный.       — У меня есть два брата. И ты не входишь в это число.       Тишина бывает разной. Приятной, умиротворенной, спокойной или ненавистной. Она может сказать больше, чем часовые разговоры. Иногда тишина надевает на себя новую маску — угнетения, и сразу же становиться трудно дышать, трудно думать. Невыносимо быть в центре такой тишины.       И теперь Поднебесье сами окунулись в эту тишину. Их удивленные глаза бегали от Акио к Юме и обратно. Мысли бились от черепную коробку, они давили и принимали разные формы. Казалось, двое людей, которые были связаны кровью и ненавистью, не ощущали этого напряжения. Теперь видны сходства: черные волосы, острые скулы, одинаковый разрез глаз и, самое главное, характер.       Отрицание и ярость окружали Акио. Как это, Юме смогла отказаться от него. Предала и ударила ножом в спину, так еще и назвала чужаков братьями.       Ненависть и гнев летали вокруг Юме. Предатель и лжец, трус и лицемер. Если Юме и нанесла ему удар в спину, то Акио вернул его, не забыв прокрутить нож в ране.       — Как Совет разрешил попытку убийства братьев Хайтани? Старики решили в войну поиграть?       — Тебя это не касается.       — Юный господин, я бы с вами поспорил. Госпожа все еще наследница, — влез в круг ненависти Такуми.       На него даже не посмотрели. Битва взглядами продолжалась, будто от этого зависела жизнь брата и сестры. Что-то заставило Юме проиграть эту битву и поднять глаза к небу, ища там ответы на беззвучные вопросы. Ее брови нахмурились и она перевела глаза на Акио, точнее — на его бедро, где висела катана, выполненная в виде ручки зонта.       — Это мое, — она указала на оружие. — Верни.       — Прости, что? Это моя катана.       — Повторяй это чаще и может поверишь. Я сама создала дизайн этой катаны и на ней мое имя.       Акио не успел ответить — переулок наполнился тяжелым дыханием. К ним присоединилась Арису, тяжело дышавшая, словно пробежала десять километров без остановки.       — Догнала, — констатировала она.       — Ангел, — ударился об стены шепот Акио.       Арису замерла так, будто находиться в опасной близости к источнику ее смерти. Ее губы сжались, грозясь раздавить друг друга. Глаза медленно подняли на Юме, а после перешли на парня, смотревшего на девушку, как на спасательный круг.       Арису сдерживала слезы. Ее нахмуренные брови придавали лицу суровость, не присущую ей. Акио сделал шаг к ней, но быстро остановился, когда Юме преградила ему путь.       — Стой на месте, — спокойно, но с ноткой угрозы, сказала она. Юме выдохнула, собираясь с силами. — Что тебе нужно? И не думай, что я поверь в сказку о том, что вам приказали убить Хайтани, — она крутила зажигалку в руках, но резко оборвала движения, с пониманием уставившись на брата. — А-а-а, ему что-то нужно от меня. Что-то пошло не по плану и отцу нужна помощь. Моя помощь.       — Вернись в клан. Ты нагулялась, а теперь возвращайся. Нужно восстановить власть и сохранить место в этой иерархии. А еще, нужно восстановить доверие и мир, после того, что вы вытворили с Ичикурой.       Внезапно Юме и Арису весело фыркнули. Поднебесье уставились на них, не понимая причину веселья.       — Что ты устроила? — спросил Ран.       — Со скуки рассорила два клана. Забавное зрелище.       — У меня сохранились видео с того дня, — сдерживая смех, сказала Арису. От ее подавленного настроение не осталось и следа.       Юме подождала пока пройдёт веселей настрой. Ее глаза вернулись в злому брату, который пытался силой мысли ее убить. Она бы не отказалась от того, чтобы у него действительно была такая сила.       Она бы сказала, что это нормально, когда брат и сестра ссорятся, злиться друг на друга, потому что кто-то точно недополучил любви родителей, кто-то был незаметным или ненужным. Только вот у них было не так — они держались друг за друга, помогая выбраться на свет из пучины отчаяния. Юме отказалась бы от любви матери, если бы это значило, что Акио будет с ней рядом всегда. Акио перестал бы быть удобным ребенком, если бы это значило, что Юме всегда поддержит его и прикроет спину.       Мечты и ожидания умеют разбиваться об асфальт, как капли дождя в июльский день. Розовые очки разбиваются, принося невыносимую боль.       — Передай этому ублюдку, что я не вернусь. Отправив ко мне бесполезность, он добился лишь моей злости. И передай Совету, что я больше потерплю такого пренебрежения моими условиями, — сквозь зубы произнесла Юме.       — Я не бесполезность, — крикнул Акио.       — Что, правда? Золотая клетка не давит? Крылья еще не отрезали? Ври себе и дальше, Акио, но помни кому из нас удалось сломать золото, а кто предпочел стать зверушкой.       — Это лучше, чем быть предателем!       — Нам лучше уйти, вы не захотите смотреть на их ссору, — прошептала Арису, подходя к Какучо.       — Нет, нам интересно, — сказал Изана.       — Предательница? Ты сам-то в это веришь? Я предлагала тебе пойти со мной, но ты выбрал его, не меня. И ты еще смеешь обвинять меня в предательстве? Что с тобой не так, придурок? — спокойно, но с долей агрессии сказала Юме. Она старалась контролировать свою маску хладнокровности, не срываясь по мелочам.       — Сбежала, поселилась в клане, с которым мы, к слову, не в ладах. Нормально спится? — Акио активно жестикулировал, словно эти движения заставят Юме передумать и вернуться в клан, где ей и место.       — Твоими молитвами.       — Юме, ты бросила клан, бросила то, ради чего мы жили и старались. Ты гребанная эгоистка! — отчаянием был пропитан его голос настолько, что последние слова послышались приглушенно, со скрипом от кома в горле.       Барабанные перепонки Юме ударились от тишину, отдавая болезненный импульс в голову. Она прокрутила в голове «эгоистка» бесчисленное количество раз, забывая и стирая его лексический смысл. Теперь ее глаза смотреть не на брата, а сквозь него, потускнев, итак в темном переулке.       Такуми разочаровано покачал головой, принимая сторону девушки. Он носил в себе тяжелую правду и сейчас старался не выдать и толики ее. Арису с широко открытыми глазами и ртом уставилась на Акио, не веря, что он действительно это сказал. Поднебесье лишь на хмурились, стараясь понять смысл оглушающего молчания. Поднебесье были невольными зрителями, которых заставили наблюдать за страстями чужого клана.       — Эгоистка? — обессилено произнесла Юме.       Такие люди, как Юме, копят в себе злость, гнев и прочие негативные качества до тех пор, пока кто-то не притронется к барьеру, сдерживающему эти эмоции. Они способны терпеть долго, возможно, годы. И взрыв таких эмоций подобен ядерному удару — страдают все. Тихие, спокойные люди, которые хранят хоть каплю таких эмоций — опасны, когда их выводят из себя.       — Да, — неуверенно, толи из-за осуждающих взглядов, толи из-за тона сестры, произнес Акио.       — Я эгоистка? — чуть громче сказала она, наполняя голос злостью. — Ты, что, ебнулся в этом клане? Как ты вообще додумался применить ко мне это слово? Эгоистка! — она сделала несколько шагов к нему. — Я была эгоисткой, когда отвечала за твои проступки, а? Или я была эгоисткой, когда отрабатывала вместо тебя наказания? О, точно, я стала эгоисткой, когда присматривала за тобой, когда тебе сломали ребро. Нет? Ах, да, я стала эгоисткой, когда вытащила себя и маму из этого блядского Ада. Смею напомнить, что и тебя я пыталась вытащить, я пыталась!       — Не смей винить меня в защите семьи.       — Семьи? Ты называешь семьей людей, которые тебя избивали и унижали? А, Акио? Забыл какого это быть отбросом? Не забывай, кем бы ты ни стал, ты всегда будешь бесполезным ребенком. И когда я умру, ты все равно не превзойдешь меня. Они будут в тебе видеть дополнение к Юме, несмышленый брат, который раздражает весь клан своей беспомощностью.       Злость, ровно как и ненависть, порождает ответное чувство. На тебя кричат — ты кричишь в ответ, защищая себя и свою позицию. Тебя бьют — ты бьешь в ответ. Норма, вызваная менталитетом общественности и защитой собственных границ.       — Юный господин, я не имею права вмешиваться, но в данный момент не правы, — тронул его за плечо Такуми. Помощник Акио послал сочувственный взгляд Юме, мысленно оказывая ей поддержку. — Наследница всеми силами пыталась вытащить вас их клана, — продолжил он, когда Акио повернул на него голову. — Она предлагала еще сделку, но Совет отказал. Юный господин, она пыталась найти способ вытащить вас даже после аварии.       Ошеломленный Акио повернул голову на сестру — Юме задумчиво смотрела на небо. Привычка с детства, которая ей у них двоих. Он знал, что сестра пыталась его вытащить, но не знал, что она не отказалась от этой затей даже после аварии. Что-то похожее на сожаление и злость на себя промелькнуло у него в глазах.       Юме кивнула небу, казалось, звезды дали ей подсказку, если не полноценный ответ на терзающие вопросы. С тяжелым вздохом она перевела пустые глаза на брата.       Она вздрогнула от выражения его лица. Внезапно она увидела перед собой маленького мальчика — младшего брата. Того ребенка, который в детстве забирался на ее футон, потому на улице сильная гроза. Того, кто приносил ей ворованные яблоки. Юме видит мальчика, рыдающего над сломанной игрушкой; видит смеющегося от распустившейся сакуры мальчика.       — Ненавидь меня, злись на меня, презирай или проклинай, но не смей звать меня эгоисткой. Ты знаешь, что это ложь, Акио. Ровно как и то, что ты бесполезный ребенок. Нам пора, господа участники Поднебесья, — она устало посмотрела на них. От Юме веяло поражением: беспощадным и убийственным. — Особое приглашение?       Первым двинулся Кисаки, который за все это время, практически, прирос к стене. За ним двинулись и остальные, поспешно выходя из переулка, к ним присоединилась и Арису. Ран остановился за спиной Юме — он ждал ее.       Девушка не спешила на выход. Она медленно подошла к Акио и приложив немного силы, забрала катану. Тот не протестовал, как будто для нее ее принес. Покрутив в руках вещь, она подняла глаза на него.       — У меня тоже чувства есть, даже, если я их не проявляю, Акио. Береги себя.       Кивнув Такуми, она направилась к Рану и схватив его за руку, направилась к выходу из переулка.       — Верни мою собаку, — крикнул Акио, догоняя их.       — Нахуй пошел, это моя собака.