Окунись в прошлое

      Юме не было дома весь день. Она провела выходной на жаркой улице в компании Хаку. Раз сто она говорила себе, что ведет себя как подросток, поссорившийся с родителями, но упорно продолжала сидеть в теньке и курить. Она остыла за несколько часов и больше чувствует себя побитой жизнью, чем униженной. Еще утром, Юме бросила мочалку в Хитто, сказав, что, если он не уберет сочувствующий взгляд, она заставит его съесть эту мочалку.       Она принимает решения пойти домой, когда Хаку засыпает на ходу. Перед дверью Юме настраивается, вдыхает вечерний воздух и говорит себе, что все не так уж и плохо. Дом встречает ее тихим смехом и разговорами.       — Юме! — донесся до нее радостный голос Риндо.       — Да-да, я знаю, что вы без меня не справитесь, — говорит она пока чистит лапы Хаку.       Зал встречает ее наполненностью людьми и запахом жаренного мяса. Ее глаза расширяются, когда она видит гостя сегодняшнего вечера. Но глаза девушки перемещаются на телевизор, где играет видео с поездки на озеро с наследниками, на том моменте, когда Вада бьет Ичикуру, а Руи бросает в него бутылку воды.       — Привет, кошка, — улыбнулся их гость.       — Пришел навестить своих поданных? — саркастично спрашивает Юме.       Она смотрит на членов Поднебесья, спины которых выглядят идеально ровными. Сразу заметно, что те побаиваются парня и стараются быть тише воды, ниже травы.       — Что ты тут делаешь, а, Юри Васаки? Надеюсь, хоть ты не полезешь меня обнимать?       — После того, как ты пырнула меня за то, что я прикоснулся к твоему плечу в темноте? Нет. Я, знаешь ли, трогать тебя больше не собираюсь.       — Ты всадила нож в нашего будущего главу? — глаза Риндо расширились.       — Так получилось, я была пьяна. Мой вопрос, на счет твоего пребывая здесь, все еще актуален.       Серые волосы падают назад, когда Юри откидывает голову и улыбается во все тридцать два. Сквозь линзы очков видно узкие черные глаза, полны веселья и забавы. Кольца на его пальцах звякают, когда он хлопает в ладоши.       — Дошли слухи, что кошка вернулась и — о чудо! — я тут как тут. Сколько мы не виделись? Год? Два?       — Вот бы еще столько же и умножить на вечность, — она подходит к саду и прикуривает. — Я не вчера родилась, будь моим гостем — рассказывай.       Васаки театрально прижимает руку к сердцу, словно она нанесла туда ножевое. На лице Коконоя и Ханмы проскальзывают улыбки, все остальные ведут себя так, словно они на похоронах.       — Да ладно тебе, я пришел просто поздороваться и отдать свадебный подарок, — Юме поднимает брови, говоря, что она ему не верит. — Ну и может бы ты могла рассказать мне, что тут делает Китай.       — Ага! Так и знала! Три года ты меня не видел, а теперь, первое, что ты желаешь узнать — Китай, — сдерживая улыбку, говорит Юме.       — Скажешь, что тебя это задело, я умру от смеха.       Юме комично хмурит брови. Ее взгляд натыкается на тоскливые фиолетовые глаза. Ран осматривает ее, задерживаясь, дольше, чем нужно, на перебинтованной руке и губах. Практически сразу Юме чувствует вкус алкоголя, жадно облизав губы. Она мысленно дает себе пощечину за желание потереть руку или посмотреть в потолок.       — Не расскажу я тебе ничего, — говорит Юме, выбрасывая окурок в пепельницу на улице. Ее глаза на секунду задерживаются на клумбе — остатках этой клумбы — и она направляется на кухню. — И перестань им показывать видео с моим участием или я расскажу им твои секреты.       — Ты бы этого не сделала.       — В детстве он съел землю, потому что Макото Каору сказал, что это сорт шоколада.       — Блять, Юме, — его глаза расширились.       Победно улыбнувшись, Юме насыпала Хаку корм и поменяла воду. Она заметила, как Поднебесье сдерживает смех и улыбки за нервным кашлем; Ханма просто накрыл свое лицо подушкой, а Коконой отвернулся к стене, чуть покраснев.       Сделав себе чашку кофе, она присоединилась к парням в зале, сев на подлокотник возле Ханмы. Юме чувствовала напряжение в помещении, но, наверное впервые, это было не из-за нее. Юри нагонял страх на своих подопечных.       — У тебя очень приятные друзья, — сказал Васаки.       — Они просто боятся тебя, — Юме собрала все злостные взгляды, которые смогла. — Это была тайна?       — Нет, просто это можно было и не говорить вслух, — прошипел Риндо.       И… они погрузились в тишину, в которой приятно себя чувствовали наследники. Спустя время, когда с улицы стал доноситься запах мокрого асфальта, а ветер стал сильнее, Ран подал голос:       — Почему «кошка»?       — Потому что Васаки — любитель давать людям прозвища. Это проще, чем запомнить имя.       — Не правда, остальных я по именам называю, кроме, разве что Ичикуры. А «кошка», потому что она похожа на кота. Разве нет? Вечно недовольная, хмурая, но дай ей сладость и она больше не захочет отгрызать тебе руку. Плюс ко всему, Юме тихая и незаметная, когда это надо. И, иногда, складывается ощущение, что у нее девять жизней.       — Класс, может сразу детскими фотографиями обменяемся и будем рассказывать смешные истории из младенчества? А вечером создадим генеалогическое древо каждого из нас?       Юме осмотрела комнату и напряженных присутствующих. Ее глаза переместились на телевизор: что-то привлекло ее внимание. Возможно серая кофта на молнии на два размера больше или близняшки Накатани, с покрашенными красными волосами, в пик своего подросткового буйства — тогда у них еще не было татуировок на лице. А может три машины, на которых они в тот лес и приехали. Юме хмуриться, словно что-то забыла, но глаза продолжают сканировать экран.       Она чувствует заинтересованные взгляды со всех сторон, но пытается найти на экране что-то, что ее так сильно зацепило в этом видео. Не отрывая глаза, девушка тянется за пультом и воспроизводит видео. Она пожалеет об этом, но это будет потом.       Видео начинается в тот момент, когда Юме показывает средний палец оператору и идет в сторону машин. Вада и Руи активно жестикулируют и на перебой рассказывают, как они добрались в душной машине с Васаки. Камера поворачивается на операторы и там оказывается Ичикура — моложе правда, с покрашенными в синий кончиками волос.       — Юме, может тебе не стоит это смотреть? — нервно спрашивает Юри. Его глаза мечутся между экраном и девушкой, на губах судорожная улыбка.       — Мне интересно, — она даже не отвела глаза от экрана.       Кадры меняются один за другим. На них появляются два парня, чуть старше остальных. Макото Каору и Харука Аги. Они обмениваются железными банками и кидают друг другу, пропитанные сарказмом, фразы. У Каору волосы цвета пшеницы собраны в низкий хвост, на лице очки в круглой оправе. Аги выглядит так, будто не спал последние двадцать четыре часа. Снежные волосы были закручены на концах, а зеленые глаза придавали ему слишком уж пронзительный взгляд. На одном из кадров Вада, Сасеки и Макото дерутся деревянными мечами под крики Харуки; Ичикура катает на спине Руи, которая подпевает песне на фоне; Юме и Васаки спокойно сидят на раскладных стульях и пью газировку, разговаривая друг с другом.       Но кадр меняется, заставляя Юме нагнуться ближе к экрану. Камера наведена на нее, когда она улыбалась и разговаривала с кем-то. Оператор отодвинул камеру, запечатлев разговор Юме и Акио. Приятная атмосфера царила между братом и сестрой. Девушка тыкала в бок Акио пальцем, тот трепал ее волосы, а после оба заливались хохотом. Они были счастливы и беспечны, не преданные друг другом. Кадр сменился и Юме, подпрыгнув на своем месте, выключила экран.       — Я вспомнил, что он там есть только тогда, когда увидел, что Руи и Вада без татуировок, — тихо сказал Юри.       — Забудь, — она устало трет лицо. В ее руках появляется телефон, несколько движений и она снова смотрит на экран. — Юнай, выведи все видео из папки, которую я открыла.       — Будет сделано, создательница.       Юме бросает пульт Юри и идет к двери в сад, подбрасывая зажигалку по пути. Она опирается на стекло и приказывает всем смотреть на экран. Видео начинается того, что Руи стоит рядом с Васаки в костюмах, предназначенных для пейнтбола; в руках винтовки. Они смеются и пьют алкоголь из железных баночек. На фоне играет Be my lover — La Bouche и на припеве в кадре появляется Ичикура, который фальшиво поет песню, а на его спине, размахивая винтовкой, сидит Юме, которая также подпевает, только искусно, как и подобает певице.       — Вада, просто поставь эту камеру и иди к нам, — заплетаясь в словах, говорит Харуаме.       — Вада, дорогая моя, поцелуемся? — расплывается в пьяной улыбке Юри, беря в руки лицо Руи.       — Имена выучи, придурок, — она бросает в него пустую банку.       — А мы? — Ичикура резко поворачивается к Юме. — А мы поцелуемся? — он тянет к не лицо и целует… дуло ее винтовки.       — Я лучше нырну в лаву, прыгнув с Фудзиямы, — говорит она.       Кто-то, скорее Вада, цокнули и через несколько секунд в кадре появляются все восемь наследников. На них одинаковая одежда, но винтовки у Макото и Сасеки не похожи на те, что у остальных — они с дизайном. Ичикура кричит, что им нужно сделать совместную фотографию и ставит свою камеру. Каждый из них улыбается и показывает знак мира в камеру.       — Так это была Руи? — виновато улыбается Юри. — А я-то думал, почему она выпустила в меня всю краску.       Юме понимающе пожимает губы и кивает. На фоне все еще играет видео, но друзья просто обсуждают предстоящую игру и призы. Юме ухмыльнулась, когда, на видео, Аги Каору ударил по коленке Ичикуру, который выкрикивал слова песни.       — А кто выиграл? — спросил Изана.       — Макото и Сасеки. Они единственные, кто не пили перед игрой, — сказал Юри.       — Все знают, что выиграли бы я и Ичикура, не будь мы пьяные.       Васаки резко поворачивается в сторону Юме. Он поднимает брови и ухмыляется так, будто она только что сказала какую-то смешную вещь.       — В твоих мечтах, кошка. Я и Сакеки получили бы первое место.       Харуаме прищурилась и нахмурила брови. Она явно была недовольна таким высказыванием. Наконец, она растягивает губы в ехидной улыбке.       — Ты так же говорил, когда я и Шимоказе заняли первое место… везде. Во всех соревнованиях. Бег, выпивка — спасибо Ичикуре — баскетбол два на два, квест-комната. Мне продолжать?       — Мы выиграли стрельбу, потому что ты не умеешь стрелять, — улыбнулся Васаки. — Сколько пальцев показываю?       Юме театрально схватилась за сердце, будто он действительно задел ее этим. Она наигранно поправила средним пальцем очки. Из-за низкого зрения, в минус два, Юме была плоха во всех, что касалось бросания или стрельбы на длинных дистанциях. Она не считает это чем-то ужасным, лишь своим небольшим недостатком. Харуаме знает, что у нее много достояний: ближний бой в различных техниках и стилях, пение и игра на пианино, она знает три языка.       — Стоп, — начал Ханма, поддавшись вперед, — ты не умеешь стрелять?       — У всех свои недостатки, — Юме пожала плечами. — Зато я могу, не задыхаясь, положить на лопатки каждого из вас. И я говорю на трех языках.       — На трех? — удивленно поднял брови Риндо.       — Японский, английский и китайский.       Риндо приподнял бровь, словно спрашивая зачем она выучила язык, если они с Китаем враги. Какучо и Ханма восхищенно смотрели на девушку.       — Мы — японцы и выучить китайский было не проблемой. Да ладно, у нас половина слов взяты с китайского языка, просто чуть по иному звучат. А английский обязаны знать все наследники.       Они смотрели на нее с подозрением, но спорить никто не стал. Все дружно повернулись в сторону экрана, где играло уже другое видео. Юме продолжила стоять у окна, наслаждаясь легкой прохладой дождливого дня. Ее тело вздрагивает, когда возле нее встает Ран, обволакивая девушку запахом моря и сигарет. Он ничего не говорит, не трогает ее, но Юме этого и не нужно: все на его лице. Сожаление, злость на себя, презрение, беспокойство и нотка отчаяния. Его холодная рука прикасается к Юме, когда тот выдувает дым в окно.       До них доноситься смех с экрана и разговор между присутствующими в комнате, но вся суматоха ушла на второй план, стоило их глазам встретиться. Юме облизывает губы и тянется за новой сигаретой; Хайтани внимательно следит за ее движениями. И он открывает рот, понимая, что не видит в ее глазах ненависти или злости — привычное спокойствие и отчужденность.       — Извини, — донесся до ее ушей шепот.       — Ладно, — вторит она его тону.       — Даже не накричишь? Не ударишь? Я разрушил твой сад, ударил руке, испортил вечер, вел себя ужасно.       — Как видишь, я все еще жива после такого, — Юме покачала головой. — Нет, Ран, я не буду кричать на тебя, а уж тем более — бить. Не делай из меня монстра.       Они продолжали смотреть друг на друга, зная, что у них есть зрители. По тихому вздоху Изаны можно понять: его достали такие разборки. Ран шикнул на них и все дружно повернули головы в сторону телевизора. Юме усмехнулась этому и повернула голову на экран, наблюдая за новым видео, где все восемь человек праздновали Хэллоуин. В кадре мелькнули Накатани и обе были в костюмах горничных, но с ножами в руках; показался Каору в образе куклы Чаки; Юме и Ичикура подобрали костюмы под один стиль: она — монашка с окровавленной одеждой, а он — священник с топором. Харуаме усмехнулась, вспоминая тот день.       Она почувствовала прикосновение к правому запястью. Легкое, нежное, аккуратное. Нахмурив свои брови, Ран смотрел на ее руку. Казалось, что ему просто нравится смотреть на то, как пальцы обволакивают женское запястье.       Тяжело вздохнув, Юме потянула Рана за собой наверх. Они зашли в ее комнату под любопытные взгляды и, перед тем, как закрыть дверь, девушка показала средний палец присутствующим. Она прислонилась к столу, пока Ран удобно устроился на ее кровати.       — Давай кое-что проясним. Я не злюсь на твою истерику вчера вечером. Я не собираюсь тебя бить, унижать или убивать. Ясно? — Ран кивнул. — Да, конечно, мне не приятно из-за сада, я человек — это нормально. У меня тоже есть чувства, но опять же: это просто сад.       Ран поднялся, но шагов в сторону девушки не сделал.       — Твоя рука. Нет, постой, — он поднял руку, чтобы Юме замолчала, — ты печешься об этой руке, наверное, больше, чем за свою жизнь. Мне стыдно и я не должен был так делать. Но… блять, я был зол, — он делает два шага к Юме. — И, если ты меня спросишь, то я бы еще раз повторил тот вечер. Конечно же, я бы не причинял тебе физическую боль и не рушил бы твой сад.       — Ран. Я не тот выбор, который тебе нужен. У меня нет прекрасного будущего и мне никто не нужен рядом, чтобы просто заполнять пространство.       — Я в состоянии сам принять решение. И, будучи трезвым, я не сменил своего мнения, — он делает несколько шагов к ней. — Все, что я сказал, после того, как разрушил свой блядский сад — правда. И я не собираюсь забирать эти слова обратно, потому что это то, что я чувствую, — его рука проводит по ее предплечью и, когда Юме не отодвигается, Ран с уверенностью сжимает его. — Я не жду ответ или еще что-то, потому что сам не… не уверен, — вопросительно сказал он.       Юме проводит рукой по волосам, наклоняя голову в сторону, словно просила Рана продолжить. Но Ран молчал.       — Я не собираюсь рушить ту семью, которую моя мама пытается построить с твоим отцом. Поддаваться своим эгоистичным желанием, что сокрушат, в будущем, всех и каждого — не для меня, — она мягко убрала его руку. — Это пройдет, Ран, просто подожди. Я что-то новое в твоей жизни, неизвестное и интересное и потому ты пытаешься раскопать мои мысли, перебрать мои кости в поисках чего-то интересного. Я не тот выбор, я бы сама себя не выбрала. Я давно в яме и тебя в нее, я не приглашаю.       Они погрузились в напряженную тишину, которую запросто можно было порезать ножом. Ран пару раз открывал рот, но слова не выходили, лишь его нахмуренные брови говорили, что он недоволен таким заявлением девушки. Юме спокойно опиралась на свой стол, беззвучно постукивая пальцем по дереву. Она дала, нужное для Рана, время, чтобы переварить ее слова и понять их.       Она не лукавила, сказав, что не собирается рушить то, что усердно строит ее мать. Юме быстрее кости себе сломает, чем позволит Соре расстроиться. Но чувство, будто ее чего-то лишили вертелось в кончиках пальцев. Она не впервые отказывается от чего-то ради другого человека, но в этот раз, Юме думает: как-то паршиво стало. Но Харуаме откидывает эту мысль подальше, оставляя ее в ящике «Не подходить близко. Опасно для общества».       Юме наблюдает за Раном, его хаотичными передвижения по комнате и громкими мыслями. Он разворачивается к ней и смотрит в глаза, желая найти там что-то, помимо отказа.       — А как же… как же наш спор? — начинает он. Юме вопросительно поднимает брови. — Япония у ног братьев Хайтани, если я смогу тебя разгадать.       — Ты можешь узнавать меня и без… м-м-м… любовного интереса, скажем так. Поверь, немногим выпадает такая честь.       Ран кивнул, но Юме сомневалась, что ей. Он пробормотал что-то в духе: «Мы еще посмотрим» и вышел из комнаты. Наконец, Юме выдохнула и расслабилась. Она вышла на своей небольшой балкон. Сезон летних дождей всегда приходит неожиданно. Девушка стоит под холодными каплями дождя и смотрит на серое небо. Она вернулась в комнату, когда ее волосы пропитались влагой настолько, что с них можно было сделать озеро. До нее доносился смех и разговоры с гостиной и, наверное, впервые за долго время, Юме опечалена тем, что она не внизу.

      ***

      Утро в доме Хайтани началось с разговора с родителями и новостей, что те вернуться домой на через несколько дней, а то и раньше. В клане Юри появились срочные дела. Все, что поняла Юме из спешного разговора: они пойду на какую-то там вечеринку. Неизмеримое количество вопросов вертелось в голове девушки, но она не стала их задавать, лишь сказала, что скучает по маме и даже намекнула, что немного соскучилась за Рэйко. Риндо долго смеялся с гордого взгляда отца.       Юме не любила школу и нудные занятия. Она не любила туда ходить, потому что считает это пустой тратой времени. Но сегодня она идет в школу с мыслью, что кто-то умрет и этот кто-то отправиться в керамической вазе домой в Китай.       — Придумал Совет, а отдуваемся мы. Какого черта? — недовольно размышляла Руи.       Все остальные думали точно также. Совет пошел на перемирие, но при этом за Китаем следят они. Юме даже предложила просто убить их, но получила всего одно согласие, и то от Ичикуры. А когда Ичикура быстро соглашается на что-либо — это плохая идея.       — Мы можем их просто убить, — в сотый раз повторил Шимоказе. Харуаме начала жалеть, что вообще это предложила.       — Слыш, я запатентовала эту идею, так что прекращай ее навязывать.       Они сидели на крыше под навесом из-за дождя. Наследники воровали еду у Поднебесья, а особенно у Шиона, чья мама, оказывается, работала поваром в хорошем ресторане. К всеобщему удивлению, Юме тоже своровала у него несколько помидорок и, когда Шион решил отстоять свою еду, Харуаме припомнила, кто его кормил в доме у Хайтани.       Для Юме, это день был относительно хорошим, пока Вада не открыла рот.       — Через два месяца будет Церемония.       — Церемония? — спросили Изана и Риндо в один голос.       Накатани посмотрели на них так, словно те не из этого мира. Их глаза так и говорили: «Как можно этого не знать?»       — Церемония — что-то, на подобии, приношения богам и прошлым главам кланов, дань уважения. Каждый год один из наследников просто танцует идиотский танец, произносит речь на минуту-две и все идут по домам, — скучающе объяснила Юме. — В прошлом году был Юри, но думаю — раз вы не в курсе, что такое Церемония — вас там не было и вы не видели этого позора.       С минуту на нее смотрели Накатани, Шимоказе и Такеда. Юме хмурится. Складка между бровями разглаживается и глаза девушки расширяются.       — Блять! — вскрикивает она. — Нет-нет-нет. Нет. Не-е-е-ет!       — Что «нет»? — с детским интересом спрашивает Ханма.       Ему отвечают смехом. Руи, Вада, Сасеки и Ичикура откровенно хохочут над Юме, которая все еще повторяла слово «нет».       — Помните я рассказывала про кланы? Что первый это клан Шимоказе, а третий — Щии? — Арису замолчала с ожидании кивков. — Так вот, здесь тоже есть последовательность: клан Юри — второй клан, после идет Щии. А это значит… — она замолчала, не в силах закончить предложение.       Все, кто не смеялся, повернулись на разочарованную жизнью Юме. Она печально смотрела на бетон, а ее лицо выражала то, что она не хотела находить здесь. Точнее, на этой планете.       — А это значит, что в этом году проводит Церемонию Юме? — спросил Риндо.       — Нет! Юме не проведет Церемонию. Ясно? Юме не будет танцевать уебанский танец возле огня и говорить какую-то там речь, поддерживая всех и вся, — решительно произнесла Юме.       Но ее никто не слушал, кроме Арису, которая взглядом пыталась подбодрить подругу.       — А нам можно будет прийти? — спросил у Ичикуры Риндо.       — Да, я проведу вас. На это стоит посмотреть.       Харуаме послала ему убийственный взгляд. Она откинула голову назад и закрыла глаза, желая убежать подальше от этого разговора. Как наследница, она обязана была провести эту Церемонию. И она это знала. Совет найдет способ ее заставить. Любым способом заставит. Юме уверена на сто процентов, что Совет пойдет даже на кражу ее семьи или что похуже.       Но Юме собирается воспользоваться этим шансом. У нее есть планы, который, как ей кажется, сработает в любом случае.       — Какой безумный план ты придумала на этот раз? — тихо спросила Арису. — Я вижу это по твоему лицу.       — Гениальный. Лучше меня только непризнанные художники.

***

      Вечер у Юме выдался тяжелым. Она тщательно планировала то, что выстроила в своей голове еще днем. Она строила возможные пути решения, варианты развития событий и исходы. Она в сотый раз перечитывает то, что печатала в течении длительного периода времени и гордо откидывается на спинку стула.       Юме переводит глаза на один из вариантов развития сюжета и волна переживания поднимается к горло. «Вариант номер ХХ. Если Харуаме Юме умрет в ближайшее время».       Девушка выдохнула и посмотрела в окно, где дождь создал белую занавесу. Она подъехала на стуле к окну и прикурила. Она слышала, как на первом этаже Поднебесье смотрит фильм. Юме почувствовала уют от такой обстановке в доме. Телефон на столе завибрировал от сообщения.       Вернись домой, Юме. Отец злится, а ты знаешь, что бывает, кто отец выходит из себя.       Юме выдохнула в экран струйку дыма. Это не первое — и не последнее — сообщение от Акио. Просьбы вернуться в отцовский дом, угрозы и тому подобное. Ни на одно она не ответила, лишь читала и предугадывала действия отца. Но Юме, еще после первого сообщения от брата, поняла, что тот, грубо говоря, предупреждает ее об опасности.       Ее палец прокрутил вверх переписки.       Будет интересно познакомится с твоими новыми братьями.       Вернись в клан.       Долго еще будешь упираться? Ты нужна клану.       Надеюсь, в больнице хорошо кормят, сестра.       Юме тяжело вздохнула.       — Юнай, если мой пульс остановится, то передай весь контроль за системой Рану и Риндо.       — Мне предупредить их об этом, создательница?       — Нет, пусть не знают об этом, — Юме задумчиво посмотрела в серое небо. — Что-то грядет, Юнай. Что-то… ужасное.