Вечер Прощения

      Юме и думать не смела, что ее шоу останется без наказания или разговора. В светлой кухне дома Хайтани, Сора прожигала взглядом улыбающуюся дочь. Юме не выглядела виноватой в содеянном — она тянула губы до ушей, хоть и пыталась скрыть это за ладонью. Рядом сидели Ран и Риндо, которые тихо ели свой ужин.       — Ты могла попасть на огромные проблемы, юная леди, — с раздражением произнесла Сора. — Ты могла больше не вернуться в этот дом.       — Но я ведь тут. И мои планы всегда продуманы до мелочей, — убрав улыбку, сказала Юме. Она постаралась сделать виноватый голос, но приподнятая бровь матери говорила, что получилось не очень. — Да ладно, мам, сколько моих планов провалились?       Сора молча сжала губы. Ни один план девушки еще не провалился. Да, они были на грани краха, но все же — ни один не закончился фатально.       Сора обессиленно рухнула на стул. Ее взгляд стал теплее, а брови приподнялись. Губы больше не сжаты.       — И все же, Юме. Что если бы там не было Ëджи-сана?       — О-о-о, он определенно был бы там. Я его позвала. Мне нужен был свидетель из Совета, а старик — отличный вариант, — снисходительно улыбнулась Юме. — Правда он притащил с собой Мэй и это меня до сих пор бесит.       — Мэй милая, — мило улыбнулась Сора.       — Она пыталась сдать меня в психушку, а потом закрыла в комнате, когда мне было семь. В восемь лет эта сука сказала, что в лесу напротив живут монстры и они заберут меня туда, если я буду говорить больше, чем одно слово в день. В десять лет Мэй принесла мне бумаги и попросила расписаться и знаешь, что там было? Заявление, что я признаю себя невменяемой, — девушка угрожающие ткнула пальцем в стол.       Хайтани раздались смехом, который поддержала и Сора. Юме смотрела на них, как на предателей и мысленно составляла план мести. Детской мести. Любимую рубашку Соры закинуть в стирку с фиолетовыми вещами; сигареты Рана обмазать чем-то острым; поменять линзы в очках Риндо.       Сверху раздались шаги и через минуту за столом сидел Рэйко. После его слов, возле горящего дома, Юме много и долго думала над ними. «Попросить помощи» для нее звучит, как оскорбление и неуважение к себе. Предательство себя и принципов, к которым она так упорно следует. Но рой мыслей, что она все-таки может попросить помощи и положиться на кого-либо — приятно бьются об стенки мозга.       — Завтра будет прием в доме Совета. И мы приглашены, — сказал Рэйко. Ран и Риндо оживились, потому что до этого не были на таких вечерах. Юме простонала и съехала по стулу, как непослушный подросток в период своего буйства. — Юме, расскажи мальчикам немного по вечер, пока я отвечу на звонок, — с этими слова он вышел на улицу, говоря по телефону.       — Это пиздец, а не вечер, — развела руками девушка.       — Юме! — с укором произнесла Сора. — Все не так. Это что-то на подобии праздника.       — Для старых, вонючих дедов, — вставила Юме. Риндо хихикнул.       — Юная леди, вы можете помолчать, пока я буду рассказывать. Итак, это обычный вечер, где все общаются, веселятся и ждут начало Церемонии, которая состоится через два вечера после праздника. И главное — дресс-код, без него не пустят.       — Будете выглядеть, как слуги Иисуса, — злобно улыбнулась Юме.       Вечер был праздником перед Церемонией и было принято надевать на прием только светлую одежду. Считается, что это отпугивает злость богов и приносит удачу всем кланам. В такие вечера помещение сияет светлыми оттенками. Девушки собирают свои волосы вверх, закалывая их заколками с цветами, а высокие шпильки заменяют на удобные лодочки или босоножки. Мужчины и парни надевают все дорогие украшения на себя на один вечер. Юме всегда шутила, что, таким образом, все присутствующие делают вид, что они попадут в Рай.       Юме не любила эти вечера, не любила Церемонию и не любила все, что связанно с общением с другими кланами и высшими чинами их кругов. Ее раздражали испытывающие взгляды в спину, оценивающие взгляды «будущих» женихов и косые взгляды девушек. Поэтому она перестала туда ходить, чем злила отца пуще прежнего. Юме запиралась в комнате и смотрела в дверь, трясущуюся от ударов и когда понимала, что дверь уже не выдерживает — забиралась на подоконник, оттуда на крышу отцовского дома. Через два-три таких приема и встреч, Акио тоже стал так делать.       Но в этом году Юме собирается пойти. Не только ради Церемонии и сделки с Советом, но также у нее есть незавершенное дело, которое она может решить только на вечере. И ее раздражает, что она сомневается в своем плане, сомневается в реакции Совета и отсутствии поддержки, которую она ждет от них. Она громко вздыхает, отгоняя от себя эти мысли.       — В чем ты пойдешь? — спросил Риндо у Юме. — Сомневаюсь, что в твоем склепе найдется что-то светлое.       Она нахмурилась и посмотрела на него.       — У наследников есть свой портной и он шьет нам одежду на такие приемы. Сегодня, перед файер-шоу, с ним виделась.       Ран и Риндо удивленно посмотрели на девушку. Личный портной не у каждого есть. Понимание, сколько он зарабатывает с одного костюма, больно ударило по головам парней.       — Ладно, — протянул Ран. — Нам нужно еще что-то знать?       Сора задумчиво посмотрела в сторону. Она надула губы в раздумьях.       — В такие вечера всегда проходит процесс прощения, как я его называю. Запрещено входить на Церемонию, если у тебя есть обиды, нерешенные проблемы с кем-либо из присутствующих. В общем, на один вечер все становятся ласковыми и пушистыми, а после Церемонии придумывают планы по захвату мира, — сказала Юме.       Сора энергично закивала, словно тоже самое хотела сказать. Ран и Риндо стали обсуждать свои образы на вечер, придумывать, что они там будут делать и с кем познакомятся. Юме тихо хихикала с них и их восторженных лиц. Это, как ребенка впервые отвести в зоопарк и показать льва, который в тот самый момент, когда ребенок переведет на него глаза, начнет рычать.       Но у Юме была еще одна нерешенная задача, которую она планировала воплотить в жизнь сегодня, а точнее — сейчас. Она выходит на улицу и подходит к Рэйко, терпеливо ожидая конца разговора. Он улыбается ей и тушит сигарету в пепельнице. Она закуривает, листая ленту новостей и параллельно отвечая на сообщения Ичикуры по поводу Церемонии.       — Ты что-то хотела, Юме? — спрашивает Рэйко, как только кладет трубку.       Она широко улыбается и тушит тлеющую сигарету.       — У меня есть просьба.

      ***

      Утро в доме Хайтани выдалось напряженным. Все, кроме Рэйко и Юме, бегали из комнаты в комнату, ища одежду, украшения, обувь и все, что может пригодится на приеме. С тихим смехом Рэйко и Юме наблюдали за ними, комментируя все и посылая саркастичные шутки в сторону братьев — Соре они предлагали помощь, но женщина отказалась.       У Юме был свой портной и ехать к нему только через несколько часов за костюмом, там же ей и сделают прическу и макияж. Старший Хайтани же имел у себя все два светлых костюма и выбирать между ними — время двух секунд.       Но собирающиеся — Сора, Ран и Риндо — в какой-то момент потеряли из виду наблюдающих. Юме написала матери, что они отошли в магазин и вернуться через несколько минут.       — Я выгляжу, как блядский ангел, — шипит на свое отражение Ран.       Белая рубашка с золотым воротником прекрасно сидела на нем. Верхние две пуговицы расстегнуты, открывая вид на белую шею. Бежевый льняной костюм молодил Рана на два года минимум. Его глаза стали ярче на фоне светлой одежды. Черно-фиолетовый ремешок часов смотрелся странно и поэтому он сменил их на обычные наручные часы. Волосы заколоты длинной заколкой с фиолетовыми камнями — подарок отца.       — Спой псалмы. Благослови, душа моя, Господа, и вся внутренность моя — святое имя Его, — умирал со смеха Риндо.       — Нахуй ты запомнил текст? В Японии синтоизм, а не христианство.       В отличии от своего брата, Риндо выглядел очень хорошо. Костюм цвета льда гармонично смотрелся с очками в серебряной оправе. На его пальцах звенели кольца. Волосы уложены в приличную прическу, оставляя спереди пару прядей. Верхние пуговицу, как и у Рана, расстегнуты, а рукава подвернуты.       Кто-то постучал по косяку двери, привлекая внимание братьев. Юме стояла перед ними в домашней одежде. Она осматривала парней и одобрительно кивала своим мыслям. На ее губах расцвела улыбка, когда она прошлась по комнате Риндо.       — Выглядите, как мечта любой свекрови, — насмешливо сказала она.       — А ты так и пойдешь? В спортивных штанах и майке? — парировал Риндо.       — Я жду, когда мне подгонят машину. А так, у меня есть еще час, даже больше. Не гоже девушке появляться вовремя на таких вечерах.       — Погоди, у тебя есть машина? — удивленно поднял брови Ран.       Риндо повернулся к брату, смотря на него с удивлением, а после переместил глаза на Юме, словно только после слов Рана понял их смысл. Юме рассмеялась.       — Конечно у меня есть машина. Ран, я могу купить этот город и у меня еще останутся средства на карте, — она улыбнулась сильнее, будто бы ее забавляла такая реакция. — Я продаю информацию, а люди готовы за нее платить бешеные суммы.       Телефон в ее руке звякнул. Быстро прочитав сообщение, Юме подняла на Хайтани глаза.       — Моя машина приехала.       Не спеша девушка пошла к выходу из дома. Ран и Риндо обменялись удивленными взглядами и пошли за ней.       Схватив по пути сумочку, сигареты и документы, Юме вышла из дома. Сора выбежала к ней с наставлениями и правилами дорожного движения. Она поцеловала дочь в лоб и убежала в дом, готовиться к приему.       — Неплохо, — свистнул Изана.       Рэйко решил взять с собой на прием нескольких членов Поднебесья: Изану и Хитто. Он оправдывался тем, что хочется, чтобы молодое поколение увидело, что их ждет в будущем и были настроенны на такое будущее. Таким образом, Поднебесье бы работали лучше, быстрее и эффективнее. Но подростков привлекает все, что блестит, как ворон.       — Лет через десять купишь себе такую же, — насмешливо кинула ему Юме.       Изана и Какучо выглядели очень хорошо. Красная форма Поднебесья Изаны сменилась на светло-зеленый костюм с рубашкой такого же оттенка и галстуком. Он снял ханафуду, оставляя уши голыми.       Какучо деловой костюм шел больше, чем всем взятым членам Поднебесья. Он казался старше, солиднее, мудрее. Особый шарм создавал его шрам на лице, создавая пелену загадочности об его личности. У них с Курокавой одинаковые костюмы и галстуки.       Садясь в гоночную машину, Юме приспустила черные очки в форме кошачьих глаз и посмотрела на Изану.       — Когда-нибудь, я разрешу тебе сюда сесть, — язвительно произнесла она, ухмыляясь.       — Пошла нахуй, Юме.       — До встречи, король. И да, сережки бы сюда подошли, жаль, что снял.       Изана подошел к Хайтани, наблюдая, как Юме с визгом шин выезжает на дорогу. Через несколько секунд она скрывалась за поворотом.       Парни поздоровались и несколько минут молча смотрели на улицу.       — А у нее права вообще есть? — нарушил тишину Хитто.       — Думаешь, они ей нужны? Лучше побеспокоиться о том, есть ли у людей страховка, — пробормотал Изана, направляясь в дом.

***

      — Вы готовы? — с улыбкой произнесла Сора, оборачиваясь на парней.       Они практически приехали к поместью Совета. Вокруг было огромное количество деревьев, кустов и цветов. Само поместье было трехэтажным из белого камня и, казалось, занимает половину улицы. Они находились за пределами Токио, окруженные лесной тишиной и пением цикад.       — Конечно, — ухмыльнулся Риндо. — Юме еще тут нет, не знаешь?       — Думаю, она скоро прибудет. Она любительница приходить последней и забирать все внимание, — сказала Сора. Она то и дело возвращалась к небольшому зеркальцу в руках, осматривая свой внешний вид. Она надела свое излюбленное платье в пол с серебряными вставками на подоле. Рукава платья свободно развевались при движении. — Но они все равно уйдут.       — Они? — спросил Ран, отрывая глаза от телефона.       — Она вам не сказала? Наследники долго не задерживаются на приеме. Обычно спустя минут двадцать их уже нет — уезжают подальше, а потом их все ищут. Они поняли, что им все будет сходить с рук в этот вечер, потому и… — как говорит молодежь? — отрываются, да, отрываются.       — Тот случай, когда дом Совета превратился в игорный дом, был как раз в Вечер Прощения. И насколько мне известно, участие принимали все наследники, но больший вклад внесли именно Юме и Ичикура, — хмыкнул Рэйко.       Они остановились недалеко от дома. На улице были женщины в красивых светлых платьях и костюмах, а рядом стояли их спутники, куря сигары и попивая алкоголь из хрустальных бокалов. Из помещения доносилась спокойная музыка и запах еды. Здание украшено лампочками, светящимися нежным золотым цветом и цветами, чей запах было слышно за километр.       Компания не спеша дошла до дверей, открытых настежь. Рэйко поздоровался с некоторыми мужчинами, заводя диалог на несколько секунд и бросив обещание, что они поговорят позже, отходил. Яркость помещения больно ударила по глазам, заставляя щуриться и прикрывать рукой лицо. Парни завороженно оглядывали зал, людей, столы, словно попали в другое измерение. По сравнению с их «дворовой» жизнью, это все казалось роскошью и шиком. Желание оставаться с таком мире бурлило по венам.       Ран и Риндо заметили движение. Приглядевшись, они поняли, что им махают Накатани, которые стояли в углу, следя за входящими. Девушки жестом пригласили парней подойти к ним и получив одобрительный кивок отца, Поднебесье направились к ним.       — Приветик, — в один голос сказали они.       На сестрах были одинаковые костюмы цвета шампанского и милые лоферы с золотыми кольцами. На их пальцах звенели кольца, а на шее были идентичные кулоны в виде ракушек. Их волосы свободно падали на спину и были закручены на концах. Руи и Вада крутили в руках хрусталь и содержимое было такого же оттенка, как и их одежда.       — Вы себе друзей успели завести пока мы отходили?       За спинами Поднебесья раздался глубокий, чуть прокуренный, голос. Головы моментально повернулись на звук. Перед ними стояли Харука Аги и Макото Каору, которых они видели на видео. Они не изменились с тех пор, как было записано видео, разве что у Каору волосы стали короче, а круглая оправа очков сменилась на линзы. Снежные волосы Аги не потерпели изменений, все также закручены на концах, но на лице появился шрам от губы до подбородка.       Ран подавил порыв выпрямится, вместо этого принял расслабленную позу, показывая всем видом, что ему все равно. Риндо безучастно осмотрел помещение, ровно как и Изана. Какучо вопросительно посмотрел на улыбающуюся Рую.       — Хей, аккуратнее. Это — братья Юме и их друзья, — предупреждающие подняла брови Вада.       — Акио сделал пластическую операцию? — улыбнулся своей шутке Аги. Каору тоже понравился такой ответ — они дали друг другу пять в знак поддержки.       — Я бы посмотрел, как кошка отрезает тебе язык за такие слова, — раздался голос Юри за их спинами.       — У твоей кошки остались коготки? — насмешливый тон Каору было слышно даже глухому.       — Она, буквально вчера, устроила пиро-шоу, так что да, я думаю, что у Юме есть коготки.       Вада дергает Рана за руках, отвлекая его от перебранки.       — Не думай, что они всерьез — это все шутки. Мы нормально относимся друг к другу, просто подшучивать — наше все.       Ран кивает ей. Перед ними появляется официант с подносом. Каждый берет себе по бокалу с шампанским. Напряженность между Поднебесьем и Аги с Каору, спала до нуля. Они знакомились, шутили, общались и просто наслаждались вечером. Ран вечно оглядывался на входную дверь, будто вот сейчас — сейчас! — зайдет Юме и ему станет спокойнее от того, что она в его поле зрения, а не непонятно где.       Но Юме не входит даже тогда, когда парадную дверь закрывают. Руи объясняет, что так делают, чтобы показать начало приема и, если Юме придет, то ее просто объявят и пустят. Мужчина около двери громко произносит имя Ичикуры и его матери и те входят в зал в высоко поднятыми головами. Он осматривает зал и улыбнувшись во все тридцать два, направляется к компании.       — Ну вот, беда пришла, — вместо приветствия говорит Аги.       — Беда не приходит одна, приятель, — загадочно улыбнувшись, Ичикура поворачивается к двери.       Хайтани напрягаются и тоже внимательно смотрят на дверь. Накатани пытались выпытать у Шикамодзе, почему у него такое таинственное выражение лица, но тот лишь ухмыльнулся и снова посмотрел на дверь.       Наконец у мужчины в руках появляется бумажка и тот почти говорит произнести нового гостя, как запинается и с испугом в глазах осматривает зал. К нему спешит Ния, она забирает бумажку и несколько раз пробегается по ней глазами. Она подавляет улыбку и открывает рот, смотря на гостей.       — Наследница клана Щии, первая и единственная наследница, — она запинается и поправив галстук, продолжает: — Хайтани Юме.       У кого-то падает бокал, оглушительно разбиваясь об мрамор. В этой тишине можно было слышать мысли или потрогать их. Хайтани Юме. Ран переводит глаза на отца, но тот лишь кивает, словно знал об этом заранее.       — Ни в какой магазин они не ходили, — шепчет Риндо и Ран кивает своему брату.       Она сменила фамилию. Ран скрывают улыбку в бокале, ожидая выхода девушки. Двери отрывается и по мрамору слышен стук каблуков.       — Да она ебнулась в край, — смеясь, говорит Ичикура.       На фоне белоснежных стен и светлых дверей, Юме кажется пятном. Черным и угрожающим пятном. Ее волосы каскадом падают по спине, закручиваясь на концах. Ей сделали корейскую челку. Легкие, словно случайно уложенные, пряди касались лба, немного удлиняясь к вискам, плавно переходя в остальную длину волос. На ее губах красная помада, недалеко напоминающая кровь, и эти губы широко растянуты.       Она глазами находит Хайтани и наследников и, сделав свою улыбку настоящей, идет прямиком к ним. На ней укороченное кимоно черного цвета с рисунками сакур на широких рукавах. На спине фазан, который расправил крылья. Шпилька на ее каблуках отбивала ритм, похожий на пульс человека, который ужасно волнуется, будто бы она показывала сердцебиение окружающих ее людей.       На пол пути она мягко улыбнулась Соре и Рэйко, получив от них кивок, подошла к наследникам. Ни сказав ни слова, Юме покрутила вокруг своей оси, показывая свой образ полностью.       — Выглядишь, как начало войны, — Каору отбил пять Юме. — Мне нравится.       — Подружка, если бы я знал, что у нас тут намечается игра «Выбеси Совет», то тоже бы так оделся, — простонал Ичикура.       — В короткое кимоно? Я бы на это посмотрела, — хихикнула Вада. Она улыбнулась Юме — Прекрасно выглядишь.       Юме откинула свои волосы назад и высокомерно посмотрела на Накатани. Весь ее вид кричал, что она и так знает, что прекрасно выглядит.       — Все? Все в сборе? Можем валить? — спросил Аги, раскинувшись в кресле. Он постукивал ногой по мрамору, ожидая момента, когда уйдет из поместья.       — Нет, у меня есть еще тут дела, — Юме оглядела зал и прищурилась, когда ее отец, сверля дочь взглядом, направился к членам Совета. — А вот и мой выход. Подержи-ка мой бокал, — она всунула хрусталь в руки Риндо и стремительно зацокала каблуками в сторону отца.       Они не отрывал глаз друг от друга, стреляя злобой и негодованием, пока не дошли до Совета. Шесть пожилых мужчин смотрели на них, поджимая губы и хмуря брови. Никто здесь не считает Юме и Тошию за приятную компанию. Ребенок лягушки — все еще лягушка.       Совет состоит из шесть людей — бывших членов каждого клана. Это могут быть как главы кланов, так и обычные солдаты. Главное — зарекомендовать себя, показать умения приманить и отпускать, прощать и наказывать, думать и трезво оценивать ситуацию.       Юме делает поклон — не низкий, но и не кивает головой, делает ровно то, что нужно. Несколько членов Совета одобрительно кивают и расслабляются, словно понимают, что девушка не несет опасность.       — Мы приняли твои условия, наследница Юме, — сказал Ëджи.       — Превосходно, — спокойно говорит она, переводя на отца насмешливый взгляд.       Вперед выходит советник от клана Макото — главный в Совете — и кидает раздражительный взгляд на Тошию. Его серые глаза осматривают мужчину и то, что за его спиной. Юме поворачивает голову и натыкается на Акио. Он волнуется и нервничает, пальцы сжимаются, Адамово яблоко ходит вверх-вниз. Девушка поворачивается обратно, изо всех сил сдерживая победную улыбку — это именно то, чего она ждала.       — Глава Щии? Вы хотели что-то обсудить с Советом и я даю вам слово, — говорит советник Макото.       — Я прошу Совет рассмотреть Щии Акио — моего сына — как второго наследника клана, а точнее: сделать его единственным наследником. Без согласия Совета я не могу назначить его на это место.       Тишина в зале дает Юме спокойно подумать, будто бы она не прокручивала эту сцену в голове миллион раз. Разумеется, она это знала. Разумеется, у нее был план. Позволить отцу отдать место брату или оставить место главы кое-кому другому, кого Юме сама выберет.       Советник Макото переводит на нее глаза.       — Что скажет первая наследница? Даешь ли ты право рассмотреть эту просьбу?       Юме молчит, растягивая губы в легкой улыбке. Она тянет с ответом. Играет с разумом отца, хоть каждый и понимает, что девушка скажет.       — Отказываю.       — Аргументы? — вперед вышел советник Щии.       Юме изо всех сил старается скрыть лисью улыбку. Может она и ненавидит клан, но Ëджи не стал отказывать ей в просьбе. Она просила у него помощи всего три раза: когда умоляла вывести Акио из горящего дома, когда на них напали; попросила быть рядом, когда прибудет отец и вот сейчас — он должен помочь ей, задавая правильные вопросы. Это подтолкнет Совет к выводам.       — Клан Щии совершил нападения на меня и мою собаку, — она поднимает рукав и показывает перевязанную руку. — Мою собаку убил Акио.       — У тебя нет доказательств, — грубо говорит Тошия.       Его уверенность в том, что у дочери нет доказательств сильна до тех пор, пока Юме не поворачивает на него голову, небрежно осматривая. В глазах блестит огонек и она хитро прищуривается.       — Конечно же они у меня есть.       Она достает телефон, открывает в нем файл и передает советнику Макото. Каждый член Совета смотрит видео, изредка кивая чему-то. Некоторые пересматривают запись по несколько раз и даже обсуждают со своими помощниками.       Когда телефон оказался у Юме, советник Макото сказал, что они пойдут советоваться. Девушка услышала, как отец цокнул, словно только что понял: он проиграл. Ликование и удовольствие так и сочились с Юме, она широко улыбалась, закусив губу. Их переглядки прервали.       — Это прискорбная ситуация. Никто не имеет права становиться угрозой для наследника, — громко произнес советник Макото. — Мы отказываем главе клана Щии в его просьбе по нескольким причинам. Глава пытался убить наследницу несколько раз, и этому есть доказательства. Не смотря на то, что Совет разрешил Юме покинуть клан, Щии Тошия неоднократно пытался вернуть дочь, что противоречит условиям. Сын, рожденный после дочери, не может стать главой в будущем: это прописано в вашем Кодексе и это слова второй главы клана Щии Камиори.       — Тогда клан воспользуется Кодексом и просит Совет разрешить провести Соревнование.       Улыбка с лица Юме испарилась. Она нервно оглянулась на Акио, который стоял с таким же лицом — он ошарашен и не знает, что отец пытается сделать. Глаза наследницы перемещаются на Сору, стоящую в полнейшем шоке; на братьев Хайтани и их непонимание; на других наследников, чьи лица были нахмуренными.       — Мы не можем отказать в это прошении, — выходит вперед советница Накатани. — Это его право, — она говорила спокойно и медленно, будто люди вокруг не понимают ее слов и ей нужно их разжевывать. — Я прошу проголосовать тех, кто «за».       Накатани первая подняла руку. За ней повторили Макото и Шимоказе. Чуть помедлив, советник клана Харука тоже поднимает свою руку. Ëджи и советник клана Юри долго общаются взглядами. Но, в конечном итоге, оба мотают головами, отказываясь голосовать.       — Четверо против двух. Мы дадим Акио и Юме десять минут для подготовки, — заключает советница Накатани и уходит. За ней плетутся остальные и только Щии и Юри бросают виноватые взгляды на Юме.       Юме спешит в сторону наследников и обеспокоенных Хайтани. Сора, Рэйко и Риса подбегают к ним.       Девушка выхватывает свой бокал из рук Риндо и оглушает его за секунды. Ее глаза рассматривают потолок, стараясь найти там ответы.       — К этому я не была готова, — признается Юме после второго выпитого бокала.       — Будем честны, ты сильнее своего брата. И опыта в боях у тебя больше, — сел на стул, сказала Риса. Она не выглядела напряженной или испуганной, как Накатани. Женщина явно была рада такому исходу вечера — бесплатное веселье.       Юме резко повернула на нее глаза и прищурилась.       — В вашем возрасте разв не опасно пить столько шампанского? А то еще затмите мой бой своим инсультом, — съязвила Юме.       Риндо дернул отца за рукав, привлекая к себе внимание. Он тихо спрашивает об Соревновании и что это вообще такое.       — Бой. Обычный бой без правил, вроде тех, которые были на тренировках с учителем. Проигрывает тот, кто первым падает или умирает, — отвечает Юме.       И все затихли. У Юме и Акио оставалось несколько минут до начала. По лицу девушки мало что можно понять, разве что какие-то личные переживания и хмурые брови. В другом конце стоит Акио, которому отец дает наставления. До него доходят слова, что тот просто обязан выиграть сестру, а лучше убить, но парень лишь смотрит на спину Юме.       Ее не просят убить человека, с котором она делила матку. Никто не шепчет на ухо, что она обязана уничтожить и унизить Акио. По редким прикосновениям к ее руках, Акио понимает: они ее поддерживают, говорят и пытаются отвлечь. Он быстро проглатывает зависть и ненависть, потому что сам выбрал путь без сестры. Сам решил остаться в клане, хоть и не понимает зачем — клан не был его желанной целью или жизненным путем. Акио всегда привлекало творчество, глина, скульптуры, он неровно дышал в сторону музеев и филармоний, галерей и выставок. Он мог бы продолжать творить своими руками скульптуры, не скрываясь в темном подвале, пока весь клан спит, если бы пошел с Юме и мамой. У него была бы поддержка и любовь, но кто-то должен был остаться.       И лучше это будет бесполезный второй ребенок, чем гений, родившийся чтобы стать революцией.       Советник Макото выходит в центр зала, призывая гостей подойти, а Юме и Акио встать на позиции. Юме сняла обувь для равновесия и удобности, Акио снял пиджак. Советница Накатани что-то говорила им, но брат и сестра были поглощены друг другом. Они, как и в прошлый раз, общались глазами, но теперь — их лица спокойны и непроницательны.       — Итак, — громко хлопнул в ладоши советник Макото, — Акио, ты хочешь что-то сказать перед началом?       — Нет.       — Хорошо, наследница Юме?       — Мы не будем убивать.       Вперед вышел Тошия, явно разозленный таким заявлением.       — Такие бои ведутся до смерти, — сказал он, скрипя зубами от злости.       Девушка не обращала на него внимания. Она повернула голову в сторону советника и позволила заглянуть в пустые глаза.       — Кодекс Клана Щии. Раздел пятнадцатый дробь три. Пункт двенадцать точка десять. «Действующий глава клана или наследник клана, которого все еще признают, могут — и обязаны — выдвигать свои правила перед боем, войной или переговорами». Правила Наследника Клана от Главы Камиори, Книга Первая. Раздел первый. Пункт третий. «Наследнику нельзя отказать в его правах и требованиях, обозначенных в Кодексе Клана Щии», — договорив ее глаза встретились со злыми глазами отца. — Мне жаль, что я должна напоминать главе о писанных Законах и Правилах — наследии великой главы Камиори.       В тишине послушались кивки всех советников — они одобрили ее позицию. Советник Макото вышел вперед, подняв двери руки вверх.       — Я буду считать до трех. Выигрывает тот, кто первым упадет на спину или сдастся.       Получив от Акио и Юме кивок, Макото стал не спеша считать. Их бой закончился за пять секунд и два удары Юме.       Язык советника Макото не успел произнести конец слова «один», как Юме вытянула руку вперед и основанием кисти ударила в солнечное сплетение. Из Акио успел вырваться один судорожный хрип, когда левая нога девушки ударила его в голову.       Советники объявили победу Юме и только тогда она присела около хрипящего Акио. Он держался за грудь, пытался восстановить дыхание и зрение. Голова болела, легкие разрывались.       — Прости, — прошептала Юме ему на ухо. — Так нужно было.       Она хотела встать, как рука брата обхватила ее запястье, притягивая обратно к нему.       — Спасибо, — также тихо прошептал он охрипшим голосом.