Вечеринка

      Дом Совета снова наполнился музыкой, смехом и звоном бокалов. Где-то бегали дети, в саду общались женщины, скашивая глаза на всех недругов. По углам зала стояли компании по несколько человек, они обсуждали дела и тихо смеялись.       Наследники и Поднебесье тоже стояли в затемненном углу. Акио отвели на улицу, чтобы тот пришел в чувства, хмурая медсестра бежала к нему с аптечкой в руках. Из зала его выводили под руки, нос и губа кровоточили. Тошия, прошипев себе под нос ругательства, удалился из зала.       В какой-то момент Ран, Риндо и остальные потеряли из виду Юме, за ней же пропал и Ичикура.       Главы кланов Шимоказе и Юри стояли в одной компании. Рядом с ними были Рэйко и Сора, а после подошли и остальные. Тут была легкая, скорее дружеская, атмосфера. Взрослые активно обсуждали все, что не связано с политикой и кланами, будто пытались на один вечер отгородиться от всей суматохи и нервов. Рэйко представил Изану и Какучо своему главе Юри Масару, и тот, почти что светился от интереса к ним. Васаки яро рассказывал про лучшие качества Поднебесья — он придумывал все на ходу, хоть и сам не понимал почему. Уж сильно они ему понравились, да и Юме к ним неравнодушна. Братья Хайтани держались при общении с главой, но легкие запинки в речи и нервные перекачивая с ноги на ногу, выдавали их волнение.       Сора осматривалась по сторонам в поисках дочери. Ее глаза остановились на панорамном окне и вмиг потеплели. Риндо первый перевел туда взгляд, а за ним и все остальные. Возле машины, на которой Юме приехала в поместье, стояли она и Ичикура. Девушка громко смеялась, держась за предплечья парня, чтобы не упасть. Она то откидывала голову назад, обнажая зубы, то сгибались в три погибели. Ичикура не смолкал ни на миг — он все говорил и говорил, смешил Юме и жестикулировал. В их пальцах дымились сигареты.       — Теперь понимаешь почему Ичикура не пришел к ней, когда она лежала в кровати? — прошептал за спиной Рана Васаки. Ран понимал и кивнул, но Юри продолжил: — Он дал ей время для эмоций. Дал ей время пережить и принять утрату. Все знали, что если бы он пришел — кошка в тот же день стала прежней. Но она должна была выпустить эмоции, — он похлопал Рана по плечу.       Подростки сделали небольшой круг, отойдя от взрослых. Они то смотрели на смеющихся Ичикуру и Юме, то шептались. Как ни странно, наследники приняли в обсуждение и Поднебесье.       — Пора сваливать с этой дыры, — настаивал Сасеки. Была б его воля, он не приходил бы. Но этот вечер для них священный — все уходят вместе.       — Согласны, — хором сказали Накатани.       Как по щелчку пальцев, наследники повернулись к Хайтани и Какучо с Изаной. Они внимательно смотрели на них, оценивали и думали.       — Вы с нами уходите? — отставляя бокал, спросила Вада. — Или будуте торчать тут со стариками?       — У нас будут наркотики, — улыбнулась Руи.       Все шикнули на нее и стали осматриваться по сторонам, но их никто не подслушивал.       — Будет вам. Все и так знают, чем мы занимается в такие вечера. Посмотрите на них, — она указала на Юме и Ичикуру, — они уже обкуренные, а мы даже не уехали отсюда. Вы правда думаете, что у них в руках сигареты?       Вада дала подзатыльник своей сестре, но было видно, как она сдерживает смешок. Теперь, если присмотреться, можно понять, что в руках у Юме не совсем обычная сигарета, а больше самокрутка, дым более густой, а ее движения стали резкими. Да и смеется она без остановки.       Пока все думали, как быстро уйти, Юме и Ичикура стали танцевать под медленную музыку, доносящуюся из зала. Ее рука крепко держалась за его, пальцы парня обхватили поясницу девушки. Они кружились и смеялись в небо, люди рядом с ними даже не обращали на это внимания, словно это была норма.       Руи схватила Рана и Риндо за руки и потянула за собой; Вада повторила тоже самое с Какучо и Изаной. Братья бросили взгляд на отца и тот кивнул им. На улице было прохладно и свежо, запах леса стал ярче. Пение цикад перекрикивало музыку, а шелест листьев помогал им сыграть свою лесную песню.       — Ебать от вас пахнет, — сквозь зубы сказал Изана, когда подошел к Юме.       От них и правда несло травой и чем-то специфическим. Юме посмотрела на него сквозь расширенные зрачки и глупо хихикнула, и этот смешок перерос в хохот.       Рука Васаки опустилась на предплечья братьев Хайтани, а Аги — зацепился за Изану и Какучо.       — Вы поедете с ними, — сказал Юри, кивнул в сторону Юме.       — Я, блять, не сяду в машину к обкуренной Юме, — сказал Изана.       — Тогда оставайся тут, парень. У тебя выбора нет, знаешь ли, — пожала плечами Руи. — Ты ведь в курсе, что мы тоже выкурим по косяку, пока будем ехать?       Курокава скривился и посмотрел в глаза Юме, чем вызвал еще один смешок. Только он собрался сказать Руи, что не сядет туда, как увидел, что она махает на прощание с окна машины. Последнее, что он слышит, перед тем, как машина подняла пыль с дороги, было: «Советую пристегнуться».       Пожав плечами Какучо сел внутрь. Немного подумав, к нему присоединился Риндо. Ран и Изана с сомнением осматривали машину. Юме жадно глотала воду и, казалось, постепенно начала приходить в чувства.       — Во-о-о-у, нет приятель. Это мое место, — вскинул руки Ичикура, стоило Рану позариться на переднее сидение.       Хайтани перевел глаза на Юме, сидящую на водительском сидении. И он лишь виновато улыбнулась.       — Прости, — протянула она. — Но это правда его место. Я дам тебе порулить, если ты перестанешь смотреть на меня так обиженно, — щенячьими глазами она смотрела на Рана.       Цокнув, Ран сел назад. Им пришлось сидеть, чуть ли, не друг на друге. Но большую часть места занимали плечи Какучо и длинные ноги Рана — Курокава и младший Хайтани очень прекрасно себя чувствовали.       Изана послушал совет Накатани и пристегнулся. Он что-то прошипел себе под нос, чем вызвал удивление у всех в салоне машины.       — Ты молитву прочитал? — поднял брови Ран.       — Пошел нахуй, Хайтани.       Стоило машине тронуться — молитву стали читать все. Хитто и Курокава сидели возле окон и им было проще, чем Рану и Риндо — над их головами были ручки, а перед лицами сидения. Какучо одной рукой держался за ручку, второй за ремень безопасности; Изана держался двумя руками за верхнюю ручку.       Юме и Ичикуру совершенно не заботило, что происходило сзади. Им было весело и хорошо. Оказалось, что у Шикамозе есть плейлист, где собранны все песни, которые они слушают во время поездок. Оба подпевали словами песен, смеялись и двигались так, словно танцуют. В какой-то момент, Ичикура наполовину вылез в окно и кричал на весь Токио играющую песню. Skillet — Monster сменилась на G-Eazy — Me, myself & I.       — It's just me, myself and I. Solo ride until I die. 'Cause I got me for life, — Ичикура откинулся на сиденье, высунув ноги в окно.       — I don't need anything to get me through the night. Except the beat that's in my heart. Yeah, it's keeping me alive, — толи пропела, толи прокричала Юме.       Они разразились смехом. Ичикура протянул Юме косяк и та отвернулась от дороги.       — Господи, блять, смотри на дорогу, Юме, — прошипел Изана. — Блять, руль. Возьми руль в руки.       Она выполнила его просьбу с точность наоборот. Юме повернулась к нему с широкой улыбкой и расширенными зрачками. Ее права рука все-таки легла на руль и она на секунду отвернулась, чтобы посмотреть на дорогу и переметнула свои глаза назад. Девушка сделала глубокую затяжку и предложила косяк Поднебесью.       — Второй раз предлагать не буду, — улыбнулась Юме, когда никто не взял в руки наркотики. Она последовала просьбе Курокавы и отвлекалась на дорогу время от времени.       Какучо первый забрал самокрутку и сделал затяжку. Дальше затянулись Изана, Риндо и Ран.       — Вау, — с легкостью в голосе сказал Изана.       Ичикура глупо хихикнул и открыл бардачок, и вытащив оттуда еще одну самокрутку, кинул ее на колени Рану. Какучо и Изана делили то, что отдала Юме; Хайтани же курили одну на двоих. Через несколько минут в машине каждый излучал смех и легкость, они все подпевали, хоть и не знали текста. Ичикура стал общаться и кричать на всю машину, перекрикивая музыку — сделать ее тише не входило в его планы. Риндо и Какучо активно поддерживали разговор. Для Изаны и Рана это было блаженство, минутка расслабленности и спокойства — оба молча сидели, но хихикали, стоило кому-то поднять смех в машине.       Юме постучала по колену Рана и он сразу же поднял на нее глаза. Она указала на косяк в его руке. Ран сразу же приподнялся на месте, чтобы стать ближе к Юме. Она повернула голову к нему, хоть глаза и были прикованы к дороге. Недолго думая, Ран просто поднес свои пальцы к ее губам. В зеркале заднего вида Юме увидела потемневшие глаза Рана, внимательный взгляд на ее губы. Его большой палец прошелся на щеке девушки, когда он убирал свои пальцы.       — Да? — ответил на звонок Ичикура. — Кушать? Я хочу кушать. Погоди минутку.       Ичикура переключил звонок на видеозвонок и поставил свой телефон на подставку. С экрана им махали Накатани, Юри и Арису. Почему-то никого не удивило, что Арису тоже присоединилась к их вечеринке.       — Я вижу, что вы уже начали веселится, — хихикнула Вада. Она говорила быстро и резко, а глаза метались из стороны в сторону. — Мы хотим заехать перекусить и поехать дальше. Что скажете?       — Блять, да, — ответила Юме. — Куда?       — Через пару километров будет что-то по типу придорожного кафе. Давайте туда, Аги, Сасеки и Каору уже там.       Через время они, кое-как, прибыли к забегаловке. Возле нее стояло пару машин, люди курили и громко разговаривали на диалекте. Внутри было неплохо, не то что бы уютно — перекусить можно. Столы из красного пластика, стулья — из белого. На стенах пластинки, портреты людей и меню. За стойкой стояла женщина лет тридцати, она недовольно нажимала на экран своего телефона и даже не подняла глаза, когда компания зашла внутрь.       Аги и Каору соединили несколько столов, чтобы получился один большой и все смогли поместиться. Оба парня набивали рты картошкой фри и салатом. Юме заказала салат с креветками и газировку. Хайтани взяли себе по куску пережаренного мяса и салат. Арису ела пончики и запивала их красным чаем. Остальные довольствовались картошкой и, украденными у Юме, креветками.       — Вставило нормально, — откинулся на стул Аги. Он прикрыл красные глаза рукой. — Хей, тетушка, а можно свет приглушить?       — Нельзя, — проворчала себе под нос женщина за стойкой.       Он показал ей средний палец и что-то проворчал себе под нос.       — Ну как вам? — широко улыбнулась Вада, глядя на Поднебесье. — Поездка с Юме и Ичи, — добавила она.       — Главное — мы живы, — ответил Изана.       — Это пока. Дальше ведет Ичи, — хихикнула Юме. — Не смотри на меня так. Думал я стану вашим водителем?       Их небольшой, но несколько уютный столик, наполнился разговорами. Аги и близняшки обсуждали сегодняшний вечер; Каору, Сасеки и Васаки — дела между кланами и основные сплетни. Ичикура и Юме втянули Поднебесье и Арису в незамысловатые обсуждения всего, что им придет на обкуренный ум.       Разговоры сплелись в один, где все пришли к одной теме и перескакивали с нее на другую. Обсуждали все, что можно и нельзя. Вспоминали прошлые вечеринки и поездки, путешествия, праздники и отдых.       — Я вот, в отличии от Юме, нормально отношусь к тому, что люди меня будет по утрам, — проглотив картошку, сказал Сасеки. — Вы вообще знаете, что она сделала, когда мы попытались ее разбудить? — он повернул голову к Хайтани.       — Мы тогда были в горах. Поехали на пару дней развеяться. Я и Васаки будили всех по утрам. Когда мы постучались в комнату к Юме, она не открывала, потом мы настойчивее постучались. И когда все уже стояли под ее дверью, она открыла. Открыла ебанную дверь и разбрызгала все, что было в огнетушители.       Стол разразился смехом. Юме не выглядела виноватой, наоборот, было чувство, что она довольна собой на все сто.       — Так-так, я и забыл. У нас ведь новенькие есть, — неожиданно сказал Каору. Он хлопнул в ладоши, призывая внимание на себя, но все итак смотрели на него. — Кем бы вы хотели стать в будущем?       Он задал свой вопрос и внимательно посмотрел в глаза Рану, Риндо, Изане и Какучо. Те нахмурились и ожидали продолжения. Они посмотрели на Юме, ожидая получить от нее хоть какую-то поддержку или ответ на молчаливый вопрос, но она тоже с интересом смотрела на них.       — Наверное пойдем по стопам отца, — неуверенно начал Риндо.       Аги с осуждением хлопнул по столу.       — Мы не это имели ввиду. Кем вы хотели бы стать, если бы не были втянуты в наш мир?       — Смотрите, Накатани хотели бы стать ветеринарами, а Ичикура — археологом. Юме мечется между юридической сферой и программированием. Юри стал бы учителем детских классов, Сасеки — президентом компании или экономистом, а Каору и Аги стали бы волейболистами, — объяснила Арису. — А я наверное врачом, как дедушка.       Ран и Риндо переглянулись. Эта тема была для них очень интимной, они не делились этим ни с кем.       — Наверное мы бы стали музыкантами, — тихо произнес Риндо. Ран кивнул.       — Очень хорошо. А вы? — Аги перевел глаза на Курокаву и Хитто.       — Туда, куда и Изана, — как очевидность произнес Какучо.       — Туда, куда и Какучо, — одновременно с Хитто, произнес Изана.       Заплатив за ужин и купив каждому по несколько бутылок воды, компания вышла на прохладную улицу. Машины, что стояли тут раньше, уехали, оставляя после себя пустынную ночную дорогу. На другой стороне улице пробежала семья енотов. Цикады пели, было слышно шуршание листьев за спинами подростков.       Они несколько минут молча курили около машин и смотрели в звездное небо, на самолеты, которые мигали в ночи, на огромный месяц, освещающий страну. Было уютно даже для Могами, Хайтани, Хитто и Курокавы, хоть те, по сути, вторглись в компанию наследников.       Арису предложила Какучо сесть в машину к Накатани и тот согласился. Харука и Макото сели в другую, к ним присоединился Такеда. Изана больше не возмущался и покорно сел в машину, даже не заметив, что Хитто уехал в другой машине. Рин, клюя носом, тоже сел в машину, в которой Ичикура включил музыку и стал настраивать под себя сидение.       — Как тебе? — тихо спросила Юме. — Не жалеешь, что поехал с нами?       — Не-а. Тут весело, — сказал Ран, прислонившись к машине. Его волосы растрепались и локоны свисали на лицо.       — Ну и славно, — прошептала она.       Улыбнувшись Рану, Юме хотела сесть в машину, но пальцы Рана, обнимающие ее запястье, удержали ее на месте. Он притянул ее к себе и теперь она стояла между его ног.       — Постой со мной, чудесная. Я еще курю, — ели слышно сказал он.       Юме кивнула. Рука Рана переместилась с руки на ее талию, чертя круги на ее теле, незамысловатые узоры. Пальцы перебирают материал ее одежды, то снижая, то отпуская.       Из окна высунулся Ичикура и позвал тех в машину. Не отрывая глаз от Рана, Юме достала нож и направила его на друга. Ему не оставалось ничего, кроме как побеждено поднять руки и нырнуть в машину, сменив песню.       — Нравится то, что видишь? — насмешливо спросила девушка, починив свой тон.       — Определено. Стоял бы так всю ночь.       Голова Рана упала ей на плечо. Он вдохнул ее запах, смешанный с сигаретами, алкоголем и наркотиками. Пальцы до боли сжались на талии Юме, притягивая ближе настолько, что места между ними практически не осталось. Его сигарета погасла давно, а окурка в руках не было и в помине.       Медленных движением, словно спрашивает разрешение, Ран двинул свою руку по телу девушки вверх. Холодные пальцы остановились у основания шеи. Ее зрачки, как и его, все еще расширены, а в глазах присутствует пелена от действия травы. Но это не мешает им прожигать дыру друг в друге.       — Мы пожалеем об этом, — сказала Юме в губы парню. — Ошибки подстерегают на каждом шагу.       — Так скажи мне остановиться и перестань так сильно сжимать мою рубашку, словно пытаешься стать ближе.       Юме и не заметила, как ухватилась пальцами за ворот. Но ее хватка не ослабла. Пальцы Рана продолжали хаотично двигаться, пока не достигли ее шеи. Потом рука скользнула дальше, в волосы, заставив голову откинуться. Не было понятно, кто все же первый прикоснулся губами, главное — результат. Первое прикосновение было легким, как будто каждый спрашивал. Дальше резче, быстрее, сильнее, глубже. Жарко. Юме жарко, воздуха не хватает, но оторваться от греха будет тоже самое, что и прикончить себя на месте. Ран кусается до крови, Юме мурчит.       Тихий кашель все же отрывает их друг от друга. Ичикура смотрит на них так, словно словил на преступлении. Изана и Риндо тоже высунули головы из окна, смотря на них с открытыми ртами.       — Я не расскажу отцу и Соре, — быстро сказал Риндо.       — Вы уверены, что брат и сестра так делают? — насмешливо сказал Изана и исчез в окне, заливаясь смехом.       — Я не хотел мешать, честно. Но если мы сейчас не поедем, то они выпью весь алкоголь и выкурят всю траву. Давайте вы будете целоваться уже на месте? — сказал Ичикура.       Юме тихо рассмеялась и уткнулась в грудь Рану. От него тоже послышался смешок.

***

      Вопреки опасениям Ичикуры, компания приехала первой, оставляя остальным глотать пыль. Парень разогнал машину до ужасающих двухсот тридцати и даже Юме пристегнула ремень и схватила за ручку над головой. После них приехали и все остальные.       Они на пляже. Чистый пляж был окружен невысокими деревьями, кустами, стояло несколько лавочек по периметру. Океан бушевал от чего становилось холодно. Песок приятно скрипел под ногами, когда компания прошла по нему.       Руи и Вада раздали толстовки тем, у кого их не было. Близняшки всегда носят с собой дополнительную одежду на такие посиделки. А вдруг дождь или снег? А что если кто-то намокнет и переодеться будет не во что? А если испачкаются? Поэтому в их багажнике всегда есть одежда на любой вкус и цвет.       Компания расположилась на песке, в нескольких метрах от воды. Из машины Накатани лилась музыка, в нос бил запах океана, алкоголя, сигарет и безудержного веселья. Подростковые годы — наверное, лучшее, что может быть в жизни человека. Время, когда все правила и законы кажутся бесполезностью, чем-то, что так и хочется нарушить, осквернить. Подростки веселятся, даже, если для этого требуется алкоголь или наркотики. Через год у них начнется университет, дальше нудная работа, а у наследников через годы будет возможность сесть во главе своего клана. Так почему они должны упускать это время?       Молодость всегда прощает ошибки.       — А помните, как Сасеки на лыжах учился кататься? Въехал в дерево и потом близко не подходил к лыжам, — вспоминала Руи.       — Я помню, как Ичикура и Юме сожгли какой-то дом, а потом узнали, что это собственность прокурора. Смеялись все, особенно Совет, — поддержал ее Юри.       — Ой, как будто ты и Аги не стреляли, будучи пьяными, по людям, сидя в высотке, — указал на Васаки Ичикура.       — Вот именно. От вас проблем было больше, когда вы попали в руку дочери одного из чиновников. Смеялись все, — повторила тон Юри Юме. Они с Шимоказе отбили пять и, довольные собой, уставились на океан.       Поднебесье и Арису подключились к разговору. Все вспоминали смешные или позорные моменты жизни. Арису рассказала, как помогала дедушке в больнице и перепутала кабинеты, отправив беременную женщину на МРТ, а какого-то старика — к гинекологу. В свое оправдание она сказала, что у них были похожи фамилии. Риндо поделился тем, как Ран, вусмерть пьяный, пытался открыть ключом дверь, в которой даже замочной скважины не было.       Вада утянула Васаки с собой потанцевать, а тот не сильно и сопротивлялся. Руи стала доказывать важность экологии Сасеки и Аги. Каору ушел купаться вместе с Хитто и Изаной. Ичикура и Риндо ушли за банками с алкоголем и наркотиками — на машинах в эту местность было трудно проехать и их пришлось оставить недалеко от пляжа. Но с каждой компании было слышно смех. Чистый и радостный.       Рана начали тянуть. Как только он понял, что Юме куда-то его тащит за руку, моментально встал и без вопросов последовал за ней. Они ушли в заросли, но не отходили слишком далеко от компании. В метрах пятидесяти был еще один пляж, размером два на два, но такой же чистый и уютный. Юме села на песок, похлопав возле себя рукой.       — Слишком шумно там, — сказала она, упав на песок.       — Разве не в этом веселье? — Ран повторил ее позу.       Она хмыкнула. Пошарив рукой по карманам толстовки, Юме вытащила самокрутку и победно улыбнулась парню.       — Стащила, когда выходили из машины. Я всегда так ухожу, так что меня даже искать не станут, — объяснила она. — Будешь?       Хайтани кивнул. Юме не спешила зажечь огонек. Она рассматривала небо, любовалась звездами и наслаждалась звуками природы. Наслаждалась обществом Рана. Кто знает сколько такое уединение еще продлится. Может день, а может только эту ночь, а может и еще десять лет. А может она просто спит и все еще мерещится.       Отогнав от себя мысли, девушка взяла зажигалку и вдохнула наркотик. Она протянула самокрутку Рану, но он не взял ее. Его пальцы задержались на ее запястье, нежно поглаживая кожу. Он приподнялся на локтях и прижался губами к ее пальцам, также, как Юме делала в машине. Теперь настала очередь для того, чтобы ее глаза потемнели не только от, распространившегося по венам, наркотика. Набрав в легкие дым, Ран опустился на песок.       — Здесь так хорошо, — сказал он, нарушив их тишину. Ему хотелось с ней говорить, обсуждать, даже спорить — просто слышать голос.       — В тишине можно понять человека.       — Каким образом? — Ран повернул голову к ней.       — Таким. Люди молчат и кто первый заговорит, тот и считается активным в это компании. А еще в тишине приятно думать, никто не отвлекает и не пытается проникнуть в твою голову.       Юме с улыбкой перевела на него глаза. В глазах Рана отражалось небо и океан в фиолетовым цвете. Красиво, думает Юме и делает новую затяжку. Она отдает самокрутку Рану и принимает сидячее положение. Ран тоже садится, но его рука исчезает в ее волосах, где-то в районе затылка. Он аккуратно, но быстро поворачивает голову к себе и целует. Крепко, сильно, так, что зубы стукнулись друг об друга.       Юме оторвалась от поцелуя, когда уже сидела на его коленях, не понимая, как попала на них. Оба тяжело дышали, смотря друг другу в глаза, словно, если отведут, то все пропадет и забудется. Словно не будет этой ночи, не будет тяжелого дыхания, наполненного возбуждением. Ее пальцы путаются в его волосах, оттягивают, протекают между ними, ноготки проходятся по коже головы, заставляя парня шумно вдохнуть нагретый воздух. Руки Рана уже давно шарят по спине и ребрам Юме, то кончиками пальцев по проведет вдоль спины, то с силой сожмет ребра и талию.       Оставив поцелуй на носу, Ран поворачивает Юме к себе спиной, так, чтобы она смотрела на спокойный океан. Его подбородок устроился в ее волосах, а нос получал такой родной аромат. Юме прижала к себе колени, полностью оперевшись на парня, и откинула голову ему на грудь.       — Когда я в последний раз смотрела на океан, то начала рыдать, как ребенок, — тихо сказала Юме.       — Хочешь поплакать, чудесная?       Юме хихикнула и провела рукой по песку. Через несколько секунд в ее руках была ракушка.       — Что будешь делать, если я умру? — шепчет она, надеясь, что Ран не услышит.       Но он слышит.       — Не знаю. Буду скучать, ностальгировать и приходить к океану. Может найду спасение в алкоголе, драках и девушках на одну ночь, а может совершенно не замечу твоей пропажи из моей жизни. Как я могу знать, что буду чувствовать завтра или через год?       — Ты странный, Ран. Мог бы и сказать, что не сможешь жить без меня.       — А ты хотела это услышать, вместо правды?       — Конечно же нет, — сказала она, прикрыв глаза. — Не ври мне и я не буду лгать тебе.       По ее тону было понятно, что разговор закончен, но у Рана была тысяча вопросов к ней. Кто они друг другу? Будут ли скрывать такую привязанность? А что будет утром? Стоит ли рассказать Риндо обо всем? Примут ли их родители? И еще примерно таких же, но чуть с другой формулировкой. Его вопросы исчезли после второго бокала виски, потому что подростки не думают дальше, чем на двадцать минут, они живут моментом, наслаждаются и веселятся.       А о последствиях можно подумать, когда вырастет. Если будет о чем думать.       Юме снова поворачивается к парню, смотря на него потемневшими глазами. Пальцы проходятся по его щекам, губам, шее, спускаются вниз и пробираются под рубашку. Ран чуть ли не стонет от холодных прикосновений Юме. Она слепо исследует его тело, изредка касаясь губами его рта, утягивая в короткий сладкий поцелуй.       Она пристраивает свою голову на его плече, пока Ран — теперь уже он — исследует ее тело. В отличии от девушки, его руки горячие и каждое прикосновение приносит лишь удовольствие.       О последствиях можно подумать и позже.