Приступ

Юме

      Я иду по коридору в компании недовольного Шуджи, который проел мне все мозги. Я понимаю его злость, понимаю, правда, но я должна была преподать этой сучке урок. Я ясно дала понять, что не планирую забирать Рана, а уже тем более претендовать на ее «территорию», однако сучка решила показать молочные зубки. Я дам тебе ту мразь, которую ты во мне видишь, Юрико.       Но мне снова страшно. Я чуть не убила Рана, я пыталась задушить его. Руки дрожат от этой мысли, а в горле встает ком.       — Этого больше не повторится, — говорю я, прерывая недовольства Ханмы. — Надеюсь.       Он с недоверием смотрит в мои глаза и я отвечаю тем же. Прекрасно понимаю, что в моих глазах он не видит ни правды, ни лжи. Мы хорошо выучили друг друга за эти десять лет. Например, Ханма боится грома. Точнее, он отрицает это, но когда на улице гроза он всегда старается быть в мое компании. А еще он ужасный сладкоежка. В квартире всегда есть что-то сладкое, что-то мучное или шоколадное. Мы скоро сможем открыть свою фабрику сахара из его крови. Хотя, чего это я. Словно у самой нет десятка заболеваний. Ах, чудный, сладкий диабет.       — Айри звонила.       Я замираю. Что-то похожее на надежду вспыхивает в моем колене и я прикусываю щеку. Айри должна была что-то да найти, хоть что-то. Она не просто так уже полгода катается по научным конференциям и общается с десятком врачей.       — И? Есть новости, — в моем голосе слышится встревоженность.       — Она прилетает через неделю. Сказала, что мы можем попробовать одну операцию, но…       — Но не факт, что я перестану хромать?       Ханма кивает так, словно это ему принесло физическую боль. Ну и ладно, главное, что боль пройдет. Усердно пытаюсь убедить себя в этом, но лишь разочарованно мотаю головой. Всегда можно закончить это все.

***

      — Выпусти меня отсюда! Клянусь, я убью тебя, Шу, если ты не откроешь эту блядскую дверь.       Я кричу в дерево и бью по нему руками до красных отметин. Мозгами-то я понимаю, что делает он все правильно, но как он посмел снова закрыть меня? Стены давят на меня, окна намертво закрыты.       — Что происходит? — слышу приглушенный голос Риндо. — Какого хуя ты ее там закрыл?       — Открой эту ебанную дверь! — еще раз бью по дереву.       Слышу звуки с той стороны, но из-за красного цвета перед глазами и боли во всем теле не могу разобрать ни слова. Я хочу их убить. Я должна их убить. Всех до единого. Начну с Ханмы, потом перейду к Юрико, выпущу кишки Какучо и после расправлюсь с остальными. Мне нужно это. Поэтому я продолжаю бить дверь и кричать.       Воздуха в легких попросту не хватает и я оседаю на пол. Мне хочется отрезать ногу из-за этой адской боли. Ощущение, будто меня выворачивает наизнанку. Будто бы кто-то долбит кувалдой по ноге. И я взрываюсь криком. Громким и отчаянным, болезненным и безнадежным. И я не хочу больше это терпеть.       Крикнув последний раз на дверь, я поплелась к столу. Больно. На столе пустота. Хочу всех их убить. На подоконнике нет ничего. Хочу избавится от боли. Окна не открываются. Я должна убить себя. Я понимаю, что в кабинете есть только я, стул, ковер и стол. Ни розеток, ни ручки, ни бумаги. Ханма убрал все, что может причинить вред мне или окружающим.       — Пошел ты нахуй, Ханма. Дай мне что-нибудь, чтобы убить себя, — кричу настолько сильно, что мое горло начинает печь. Но он знает, что я собиралась сказать «спасибо». — Я устала! Просто пристрели меня или перережь горло! Я не могу больше это терпеть, — бросаю стул в окно и оно даже не звякнуло. — Я не понимаю почему ты не дашь мне умереть. Всем было бы лучше, но главное: мне было бы лучше! Ненавижу тебя, Шу!       Последние слова я произношу практически шепотом. Я снова сажусь на пол, но мне слишком тяжело держать ноющее тело, так что я просто ложусь в позу эмбриона и массирую ногу — это никогда не помогает, но я не теряю надежду. Чувствую соль на лице и во рту. Слезы текут на холодный пол. Сколько раз я так лежала? Много. Желание убить всех проходит, но вот боль… к сожалению.       Я продолжаю лежать на холодном полу, подобрав под себя ноги, когда дверь открывается. Мне не нужно поднимать головы, чтобы понять, что там стоит Ханма. Теплые пальцы скользят по моей голове и я судорожно вдыхаю воздух в себя. Слезы все текут и текут.       — Я так больше не могу, — шепчу я в свои мокрые волосы. — Я так устала, Шу. Дай мне умереть, прошу, — мой голос срывается и я начинаю плакать сильнее. Единственное, что меня радует: боль проходит настолько, что я больше не выкручиваюсь в разные позы.       — Я знаю, милая, я знаю. Все будет хорошо. Скоро приедет Айри, мы сходим к ней и она решит твою проблему, — голос Ханмы успокаивает меня. Как и обычно. Я настолько привыкла к нему, его присутствию, что успокаиваюсь рядом с ним. Между нами сохранялись чисто дружеские отношения и я безразмерно благодарна ему за то, что он есть. За то, что пошел за мной, хоть и не был обязан.       Мир погрузился тишину и мрак, но я помню, как он взял меня на руки. И так каждый приступ.