Хочу быть слабой

Юме

      Спасибо за эти годы, Юме. Я не думал, что смогу найти себя в ком-то еще — и я не забыл твои слова на счет этого. Я обещал тебе. Клянусь, больше никогда не искать себя в ком-то, потому что я — личность. Выздоравливай, подруга. И звони мне время от времени.

      Твой друг и верным помощник, Ханма.

      Я перечитываю письмо Шуджи в пятый раз и улыбаюсь. Наше время с ним подошло к концу и настал час искать ему свое предназначение в этом мире. Есть еще столько мест, в которых он не был; есть еще куча всего интересно для любознательного Ханмы. Когда-нибудь я гордо смогу говорить, что являюсь его близкой подругой, рассказывать о его привычках и просто делится со всеми историями, связанными с этим прекрасным человеком.       Когда я пришла к нему, то просила быть рядом в качестве помощника и друга. Тогда он пролепетал что-то про Кисаки и то, что не способен выживать в одиночку. Синяк с его лица не сходил неделями, когда я ударила его за эти отвратительные слова. Я взяла с него слово, что он станет — просто обязан стать — личностью, не требующей чьего-то присутствия.       Айри второй день водит меня на физиотерапию и следит за мной, как ястреб за своей добычей. Напрягает конечно, но я хочу здоровую ногу. Моя операция прошла успешной и теперь мы ждем полного выздоровления.       Единственное, что меня разочаровывает — отсутствие Рана в моей палате. Тут есть Риндо, есть болтливый Хитто и Арису, сидит в уголке Коконой, но нет самого важного. Я не видела его три дня. Это раздражает.       Ночью я не могу уснуть. Отвратительные мысли лезут ко мне в голову и я не в состоянии остановить этот поток беспредела. Я много думаю обо всем: о Ране, о Акио, о ноге и лечении, думаю о будущем, которое ждет меня после выхода из этих стен. Я думаю там много, что голова начинает пульсировать. Резко поднявшись с кровати, ощущаю сильное головокружение. Жду минуту и сажусь на край постели.       Я не делаю попыток встать и пройтись по комнате, я всего лишь смотрю на ночной Токио, выгнав слова из своей головы. Тихо и пусто. Наконец-то я дышу свободно.       Токио живет даже в три часа ночи. Я слышу легкий девичий смех и грубый мужской, слышу визг шин, приятный джаз из соседнего клуба. Ветер играет со шторами, окутывая комнату в запах жаркого лета и летней песни. Где-то вдали поют сирену цикады, раздражая всех вокруг, но не меня.       За спиной открывается дверь и меня затягивает в пучину ванили и шоколада. Он начал курить мои сигареты. Я не поворачиваю голову на главный страх в моей жизни, не смотрю ему в глаза, потому что утону в пурпурном поле — просто лягу в фиалках и усну, ожидая своего конца. Ран, как водоворот — иронично, разве нет? Я была его водоворотом — он утягивает и притягивает, уносит и разбивает. Он кружит голову, которой я так гордилась ибо была всегда логична и последовательна в своих решениях и словах, я была разумной. Влюбленным быть тяжело.       — Ты не спишь, — шепчет он и под его весом прогибается кровать. — Как ты?       Его пальцы то играют с моими волосами на затылке, то ласкают худые плечи. Мысленно стону от этого, но сохраняю лицо, когда поворачиваюсь к нему.       — Ты пришел.       — Привет.       — Привет, — глупо повторяю я. Ну не идиотка?       Ран берет меня за лицо и осторожно целует в лоб. Убирает локоны с лица, чертит круги на щеках. Снова целует лицо. Прикасается губами к щекам, вискам, шее, притягивает за запястья и покрывает поцелуями их. Он прислоняется в спинке кровати и тянет меня за собой так, что я просто облокачиваюсь на его грудь. Когда она стал таким подкаченным? Где его юношеская худоба? Я все время забываю, что он мужчина, а не восемнадцатилетний парнишка.       — Ты не ответила, чудесная.       Мне кажется, что я готова умереть в огне или вознестись на небеса от этого прозвища. Клянусь, он хочет меня убить.       — В порядке. Где ты был? Я ждала тебя, — тихо говорю я, рассматривая свои пальцы.       — Здесь. Я был с Айри.       Я не чувствую ревности, не чувствую злости. Наверное из-за слов Риндо.

      — Ран однолюб, веришь ты или нет. Я видел в его руках девушек, я видел их толпами. Но ни к одной он не возвращался дважды, Юме. Только к тебе.

      — Она учила меня оказывать тебе первую помощь в случает приступов. Рассказала, как за тобой ухаживать и прочие медицинские штучки.       — Я что, цветок, чтобы за мной ухаживать? Или комнатное растение? — возмущаюсь я.       Ран тихо смеется в мою шею. Глубокий и чистый смешок вырывается в его горла и у меня бегут мурашки по коже. Он чуть сильнее сдавливает мою талию в своих руках и я откидываю голову ему на плечо.       — Ты лучше. Айри рассказала обо всех аспектах твоего выздоровления. Что делать и как. Я должен буду позаботиться о тебе, когда тебя выпишут и ты переедешь ко мне.       Я резко разворачиваюсь к его лицу и смотрю на хитрую ухмылку. Жить с ним? Вдвоем? Просыпаться вместе и после идти завтракать? Обниматься, смотря фильмы? Мы могли бы окружить все квартиру нашими фотографиями или сделать что-то совместное. Может даже завести домашнее животное. Ран бы писал отчеты, я готовила бы нам кофе, а после мы, вдвоем, лежали бы обнаженными на шелке. Я бы знала каждое его прикосновение, знала бы любимые позы, звуки. Ран мог бы трогать меня, заставлять краснеть и кричать, а я бы заставила его стонать свое имя.       Почему-то от внутреннего голоса я получаю всего один ответ.       — Я могу жить с тобой?       — А ты не хочешь, чудесная? — шепчет он в мои губы. Одна его рука обхватила мою щеку, вторая — талию.       — Хочу. Очень хочу. Хочу хоть раз побыть слабой, побыть защищенной, а не защитницей, — признаюсь я. — Желаю видеть твое сонное лицо и улыбку. Я требую от тебя, чтобы ты разделял со мной все свои моменты и чувства. Грусть, радость, желание, утрату — все со мной. Позволь мне побыть слабой. Всего немного.       Ран утягивает меня в соленный поцелуй. Я плачу? Ну вот, я становлюсь слабой. Противно ли мне? Ни на йоту. Быть слабой с кем-то важным — чертовски приятно. Ран целует меня, сплетая свой язык с моим и я стону ему в рот, желая быть ближе, желая пробраться в нему под кожу. Я хочу слиться с ним воедино.       Думается мне, что я до этого дня и не жила.       Теплые пальцы пробираются под кофту, чертя там незамысловатые круги. Тонкая нить слюны тянется между нами, когда я отрываюсь от парня.       — Так будь слабой, чудесная. Будь рядом со мной тем, кем ты захочешь. Хочешь уничтожить весь Токио? Я буду рядом. Хочешь плакать весь день в кровати? Я буду лежать с тобой. Просто будь рядом и не уходить, — тихо произносит он в мою шею. Он целует тонкую кожу между словами, распаляя жар в моей груди. Какой он прекрасный! — Я хочу видеть тебя радостной, раздраженной, сексуальной, разбитой. Я хочу видеть все твои состояния. И, чудесная? — Ран, как кот улыбается в мои губы, периодически лаская их. — Я никогда тебя не отпущу. Если нужно будет, я привяжу тебя к себе.       Я киваю его словам. К счастью, в палате темно и он не видит мои покрасневшие щеки. Я проникаю в его рот, когда пальцы подбираются к моей груди. Ран обводит ребра, грудную клетку, перемещается на спину. Ухмыляется мне в рот, стоит прикусить его губу. Ладони возвращаются к животу, поднимаются вверх, но так и не доходят до грудей. Мне хочется наорать на него за эту пытку.       Ран отстраняется. Он аккуратно кладет меня рядом и прижимает к себе.       — Прости, но тебе сначала нужно окрепнуть. Дай мне время понять, что ты реальна, — шепчет он в мои волосы. Я закрываю глаза и прижимаюсь к нему. — Хочешь я расскажу тебе историю?       — Мне нравится слушать твой голос. Когда я… точнее сказать всегда, наверное. Я всегда слушала твой голос на тех видео, которые я смогла украсть у Изаны.       — Тогда слушай. Когда ты исчезла, я думал, что потеряю себя в море скорби. Я оплакивал тебя десять лет и был на твоей «могиле» почти все время. Папе и брату приходилось меня вытаскивать силой оттуда. И в какой-то момент я стал мечтать. Я засыпал думая о тебе, придумывал истории и сюжеты, где мы были счастливы. В своих снах я целовал тебя до потери пульса, до последнего вздоха в легких. Я грезил о тебе даже будучи на ногах. Пришлось выпрашивать у Соры видео, где ты есть, и я включал их на ночь. Риндо думал, что я схожу с ума. Так и было. А потом я стал видеть тебя во всех девушках. Я стал искать тебя в каждой проходящей мимо. И появилась Юрико. Клянусь, в тот момент я поверил в реинкарнацию, высшие силы. Но что-то в ней было не то. Она не была тобой, — говорит он.       Я задыхаюсь от слез в его рубашку, пока он спокойно рассказывает о своих чувствах. Слезы пропитывают мягкую рубашку, палата поглощает всхлипы и я засыпаю в объятиях. Мне кажется, что я пробормотала слова о любви сквозь сон. Или мне показалось?