Часть 7

Кровь капала с моих пальцев на пол. Дыхание сбилось и стало тяжелым. А ноги старались удержать все тело, врастая в землю. Становились каменными, утяжелялись. Ранее я подготовила все необходимое, много раз вчитываясь в написанное на бумаге и проверяя, делаю ли все так, как нужно. И за несколько минут до конца дня и наступления следующего, я нарисовала мелом круг посередине своей комнаты. Мел я нашла в одной из своих выдвижных полок комода, хотя никто его туда не клал, а я сама ни разу не заглядывала в содержимое полок. Словно пустое и неизвестное пространство, что ничем не привлекало внимания и висело черным и незаметным пятном, исказилось так, как было нужно. И ровно в тот момент, когда мне понадобился определенный предмет. Держа в одной руке кухонный нож, а в другой записку с вырисованными на ней символами и текстом, который нужно было прочитать как «призыв», я боялась сделать следующий шаг. Я боялась почувствовать слишком много боли за один раз, но не смерти. Страдание перед погибелью – вот, что больше всего пугало меня. Но, вдохнув глубже, я все же рассекла свою руку, и несколько капель крови упали на пол. Опустившись на колени, я обвела окружность красной жидкостью, стараясь быть аккуратной и не выходить за границы очерченного, но дрожащие руки мешали тому. И потому круг получился весьма корявым, волнистым, а вокруг и внутри него все оказалось в темных разводах. Кровь, что капала с моей руки, размазалась, пока я ерзала по полу коленками. Теперь все выглядело неопрятно. Я сжала зубы. После чего снова взглянула в записку и стала срисовывать с нее каждый из символов. Одни из них были плавными, рождались из окружностей, немного приправленных линиями, другие же были резкими и обрубленными, и даже ощущение, что исходило от первых и от вторых отличалось. Словно я писала буквы, каждая из которых имела свое «я» - характер, ощущения, намерения, мысли и функции. Закончив с данным этапом, я ощутила, как кружится моя голова. Я слишком глубоко рассекла себе руку, и использовала по назначению далеко не всю кровь, которая из нее вытекла. Большая ее часть просто окропила пол. Поднявшись, я почувствовала еще большую слабость. И сейчас стояла в круге, тяжело дыша. Мне предстояло сделать множество порезов на своей коже и вытерпеть всю эту боль. Перехватив нож удобнее, я с силой сжала зубы. Мне было страшно. Страшно резать себя. В моей голове мелькали мысли о том, чтобы сбежать. Все бросить и закончить. Стереть кровь с пола, перемешанную с мелом. Забинтовать руку, сжечь записку и вымыть нож. А после лечь спать и проснуться под утро, словно и не было ничего. Сделать вид, что я по-прежнему живу так, как жила, не знала ни о каком ритуале и не пробовала его воспроизвести. Снова существовать в этом сером и плоском мире, который я ненавидела, но который был привычнее и безопаснее за счет своего бездействия, в отличие от того, что я собираюсь сделать сейчас. Окошко было открыто. И через него светил неяркий свет. Он освещал лишь небольшие очертания комнаты, остальное же становилось освещенным и явным взору из-за свечей. Я расставила их за окружностью круга и подожгла. Стоя среди них, я ощущала себя безумцем, который ведомый своим безумным желанием совершает ритуал, дабы, во что бы то ни стало достичь того, что ему смертельно (больше жизни) нужно. И его глаза являлись полным синонимом словам «дикие и одержимые». В моих глазах отражалось оранжевое пламя свечей. На слабо освещенном небе, что я могла видеть через окно, продолжали сгущаться тучи и подбираться ко мне. Темные, мрачные сгустки энергии, внутри которых, стоило лишь подольше посмотреть, я могла разглядеть электрические белые всполохи, но это были не молнии. Это была ярость туч, их яростные разговоры и мысли, их нацеленность и намерение, направленное на поиск и уничтожение меня. Словно в них включили определенную кнопку, которая перевела обычное стихийное проявление в машину для убийств. Они клубились, становились плотнее и разрастались. Днем тучи были меньше наполнены темнотой, казалось, что они находились выше, а я была менее уязвима и близка для них. От взгляда на существо, что искало меня, пробираясь по зданиям города и распространяясь, словно газ, по нему, моя спина холодела. А внутри груди вскипал ужас. Моя система безопасности ясно говорила мне, что встречу с сим смертоносным существом я не переживу. Дрожащим дыханием выпустив воздух из легких, я поджала губы и закрыла глаза и резким движением сделала второй порез. А потом третий, а после третий и четвертый, и еще и еще, не жалея себя и своей кожи, не останавливаясь ни на миг. Я знала, что, если остановлюсь, то продолжить будет сложнее. Приоткрыв глаза и смотря то на кожу, то на бумажку, я срисовывала на саму же себя знаки и символы, изображенные на записке. Их контура были менее сложны, нежели те, что я рисовала внутри и снаружи круга. Казалось, что сии рисунки – уже не слова, но долгоживущие и впитавшие в себя что-то темное, древнее и глубокое символы, что-то такое, что я могу ощущать, но не смогу понять смысл. И их общая картина являлась одним единым намерением и посылом, словно отметка ритуального ягненка, которая показывает, что его следует положить на алтарь. И тот, кому он предназначен, даже за многие световые года отсюда, сквозь Вечность и бесконечность, увидит меня…. И мне следует показать, какой решимостью горит мое сердце, когда он посмотрит на меня. Я, наконец, полностью открыла глаза, и посмотрела вверх, словно сквозь полоток. Потолок...? Тишина. Слышно только мое прерывистое дыхание. Темнота, за которой все это время скрывался потолок и доски и перекладины, сейчас стал живым. Словно этот кусок пространства переместился куда-то. В то место, где находится тот, чей взор обратил внимание на меня. И сейчас я смотрела в бездну, а бездна всматривалась в меня… Ужас окатил все мое тело. Я не могла и пошевелиться. Все мое существо ощущало на себе пристальный, пронизывающий, прямой взгляд. Он не отводил его от меня. Ни на секунду. Ни на миг. В голове промелькнула мысль, что сейчас за мной наблюдает Вечность. Резкое воспоминание пронзило голову. «Мне следует показать, какой решимостью горит мое сердце, когда он посмотрит на меня». Мое отсутствующее дыхание пыталось глотать воздух, и через силу я смогла сделать один маленький вдох. Голова кружилась, а слабость достигла предела. То самое состояние, когда существо не соображает, что делает, когда тревога затмевает его разум, и оно продолжает существовать благодаря этому страху. Стараясь извернуться так, чтобы остаться в живых. Моя рука ходила ходуном и тряслась. В один момент ее тряска достигла предела, и она похолодела, словно сделалась камнем. Или уже была мертва. А управлялась не мозгом, а самим намерением откуда-то извне, которое заставляло ее поднять. Записка оказалась у моих глаз, и я размытым взглядом увидела текст. Но через миг мой взгляд сделался трезвым, словно я вдруг стала смотреть через качественные очки или микроскоп. Еще раз взглянув в темноту и ощущая содействие от нее. Ощущая наблюдающее око, что сейчас видит меня всю. Я громким басом, нараспев и вибрируя каждое слово, сама удивляясь, что умею исполнять подобное, стала читать текст. В слова я пыталась вложить всю свою решимость, безумие, бесстрашие и требование. Я обнаглела настолько от своего страха и осознания того, что пути назад нет, и я в любом случае не смогу спастись, что сейчас пыталась заклинать саму Вечность. Бездну, что своими фибрами была направлена на меня. И могла одним щелчком своего пальца уничтожить меня, обращая в «ничто». Смысла текста я не знала. Все слова, что были написаны, казались полностью для меня неизвестными, но отчего-то я понимала, как их прочитать. Знала, как произносить сами буквы, а потому могла сложить их в слова. Отдавшись потоку, который сейчас пер из меня, словно буря безумия, высвобождающаяся из груди, мой рассудок и самоконтроль отключились полностью. А вокруг тела вдруг заклубился черный туман. На секунду испугавшись, что это «тучи» пришли за мной, мое сердце дрогнуло. Но что-то сильное и намеренное внутри меня насильно отвернуло мое внимание от этой мысли, и вернуло полностью и без остатка к произнесению слов. Молнии стали мелькать предо мной, пронзая туман резкими всполохами. Ветер, взявшийся из ниоткуда, поднялся, и медленно поднял подол моей черной мантии, а одновременно с тем замерли в воздухе и мои темные длинные волосы. Казалось, что сейчас я нахожусь в невесомости, но стою на ногах…. Свечи в тот же момент потухли, словно их потушила большая незримая рука. Мой крик достиг предела. Вся комната звенела от моих слов. На последнем запале силы, я прокричала последнюю строку. И эта сила, что была мне дана в неограниченном количестве для изречения слов, вышла из меня и пропала. А я плашмя упала на пол. Лицом уткнувшись в свою кровь, я ощущала, как раны на моих руках прилипают к полу. Как болят ноги, как ноет и тянет все тело, и как я не могу его поднять. Дыша прерывисто, будто при судорогах или бешенстве, я до боли округляла и выпучивала глаза. Я не могла втянуть в себя воздух, легкие будто отвергали и не воспринимали его, в этот момент тоже крича от боли. Атмосфера в комнате вдруг уплотнилась. Темнота теперь стояла не только перед моими глазами, но и во всем существе помещения. Потухшие свечи больше не освещали пространства, и я могла видеть только очертания предметов. Но мое состояние сказалось на зрении, и даже очертания расплывались, будто не имели определенных устойчивых границ. Я смотрела словно через воду, через которую все искажено. Вдруг… Очень неожиданно для меня Все пространство охватило голубое пламя…