Глава 1. Утро после грозы

"Люди боятся того, чего не знают. И ненавидят то, чего боятся" - Ю Несбё "Нетопырь"

      Могло бы утро оказаться добрым, если тебя разбудил не будильник, а звонок с места работы, в результате которого ты узнал, что серийный убийца, за которым ты охотишься уже второй год, снова совершил убийство? Вряд ли. Однако почему-то, оказавшись на набережной в десяти метрах от места, где нашли тело очередной жертвы, первым, что услышал Александр Коротки́х, было:       — Доброе утро, Саша!       Следователь тяжело вздохнул и с толикой презрения посмотрел на своего коллегу. Похоже, для того утро могло казаться добрым, судя по тому, каким оживлённым он выглядел. Ветер трепал порядком отросшие светлые волосы Максима, в зелёных глазах горел задорный огонёк, а на тонких потрескавшихся губах красовалась улыбка. Новые дела всегда приводили этого человека в восторг, особенно если дело касалось тяжёлой и изнурительной работы вроде нынешнего расследования. Однако Саша этого восторга никогда не разделял. Чьи-то страдания, чья-то смерть… Откуда взяться восторгу? На месте жертв преступлений всегда может оказаться твой близкий, твой друг, ты сам. Максим Киров, насколько Саше было известно, не имел семьи и, возможно (только возможно), поэтому радовался любой работе. Прошлый опер в их небольшой следственной группе был примерно таким же жизнерадостным, когда находили тела. Однако та радость была скорее предвкушением, что на этот раз удастся найти следы, а по ним — убийцу.       — Что мы имеем? — спросил Саша, останавливаясь напротив Максима.       Очередной порыв ветра оказался куда сильнее, чем можно было ожидать, и от холодного воздуха, попавшего под осеннее пальто, по коже пробежали мурашки. Саша невольно поёжился, чем, похоже, позабавил своего товарища, так как тот усмехнулся.       — Всё как и в прошлые разы. Искалеченное тело в реке, резанные раны, синяки, а затем — перерезанные вены на запястье, что и является причиной смерти. Присутствуют следы на шее — её помимо всего этого ещё и душили. По опыту прошлых дел — вероятно, изнасилована.       — Личность?       — Ещё не установили. Вызов поступил час назад, когда прибитое к берегу нашей прекрасной Невы тело нашла семейная пара, — Максим указал рукой себе за спину. — Хочешь взглянуть, начальник?       Саша посмотрел через плечо оперуполномоченного. Рядом с лежащим на бетоне телом склонились двое криминалистов в белых одеждах, один из них держал камеру, другой показывал то на одно место на трупе, то на другое, притом не касаясь тела. Всё было как и обычно, и Саша не сомневался, что не увидит ничего нового, кроме другого лица. Однако он собирался подойти и посмотреть, потому что был обязан это сделать. Он должен был увидеть, в чьей смерти виновен, посмотреть в мёртвое лицо той, которую не сумел спасти.       «Очередная жертва серийного убийцы» — примерно так будет называться статья в СМИ о том, что лучшие следователи, которых набирал небезызвестный Александр Коротки́х, за два года не смогли поймать убийцу, не сумели спасти ещё одну человеческую жизнь.       Однажды ему довелось засадить за решётку маньяка, после чего он стал одним из самых известных следователей в городе, был награждён всеобщей любовью и такой непривлекательной для него славой. А после этого дела шестилетней давности, все подобные расследования направлялись ему, и, что немаловажно, все были раскрыты. Все, кроме этого.       — Восьмая за этот год. Тринадцатая за два года, — тихо сказал он, не отводя взгляда от тела, лежащего всего в десяти метрах от него. — Промежуток между убийствами всё меньше и меньше, а он не допустил ещё ни одной ошибки.       — Твоё личное присутствие на местах преступлений, увы, не особо помогает, — заметил Максим и отошёл чуть в сторону, как бы показывая своему начальнику, что тот может смело проходить вперёд.       — Читая бумажки, я вижу гораздо меньше, — он посмотрел на Кирова. — Ты здесь меньше, чем год. Так что тебе неизвестны все детали, которые я лично вписывал в отчёты, побывав на месте.       Он не стал ждать, пока Максим что-либо ответит, и прошёл вперёд. Краем глаза мужчина успел уловить, что во взгляде Кирова появилось раздражение. Порой у Саши складывалось мнение, что новый член его следственной группы — завистливый и неопытный ребёнок, однако после этого он вспоминал, почему выбрал именно его. Максим смог максимально точно разобраться в деталях поведения преступника и даже вычислил одно из мест убийств. Он, пускай и был не самым опытным, но явно хорошо соображал.       «Повзрослеет», — подумал Саша и остановился рядом с криминалистами.       Труп лежал спиной к нему, лицом к реке. Обнажённое женское тело, покрытое порезами и синяками. Вся спина была усеяна длинными тёмными полосами, оставленными, скорее всего, ножом. На шее красовались маленькие тёмные пятна — засосы и следы удушения. Значит, насилуя жертву, в этот раз убийца попробовал нечто новое — душил.       Саша сделал шаг в сторону и посмотрел на ноги убитой. Пятки покрыты мелкими пятнами и порезами, как если бы она стояла на осколках стекла. Подобное уже было на трёх последних телах. С каждым разом тела были всё сильнее и сильнее искалечены. И, что страшнее всего, все раны наносились тогда, когда жертвы были живы и, вероятнее всего, в сознании.       — Тело пробыло в воде около восьми часов. Возможно, чуть больше, — сообщил один из криминалистов. — После вскрытия можно сказать все детали, но на данный момент — он как будто не оставил на ней ни сантиметра живого места. Ран больше, чем всегда.       Саша обошёл тело и присел на корточки. Единственное нетронутое на телах жертв — лицо. Со слов Максима, вероятнее всего, убийца ценил не тело, а красивые лица. Все убитые были красивыми.       Мутные мёртвые глаза бывшей красавицы смотрели в никуда. Сквозь пространство и время. Но в этом мёртвом взгляде будто застыло осуждение.       — Она старше. Похоже, скоро мы найдём тело её ребёнка, — выдохнул Саша и крепко зажмурился. Жертвы за тридцать каждый раз оказывались матерями, и трупы их детей находили в течение пяти дней после того, как находили самих женщин. — Безжалостный ублюдок.       — В нём нет ничего человеческого, — сказал второй криминалист.       Саша медленно поднялся с корточек и стиснул зубы, надеясь, что от такого сильного давления те не треснут. Внутри него закипала ненависть.       Тринадцатая за два года. А ребёнок будет третьим. Потому что убитые старше двадцати пяти — это матери с детьми. Таков почерк. И со стопроцентной вероятностью это не последние жертвы. И из реки снова и снова будут вылавливать трупы, пока убийцу не найдут. А тот не оставляет никаких следов, чтобы быть пойманным.       Саша почувствовал отчаяние от мысли, что ничего не может сделать.       Раздался скрип тормозов. Следователь поднял голову и посмотрел на остановившуюся у обочины красную Volvo. Спустя несколько секунд дверь распахнулась, и оттуда вышел высокий широкоплечий шатен тридцати шести лет. Максим тут же вскинул руку в знак приветствия.       — Ещё одна? — спросил Василий Мельников, широкими уверенными шагами преодолевая расстояние от машины до места преступления. — Привет, Саш.       — Да. И скоро найдём труп ребёнка.       Василий протянул руку, которую Саша тут же крепко пожал. Его собственная ладонь казалась маленькой по сравнению с ладонью новоприбывшего следователя. Мельников был очень крупным мужчиной.       — Вот тебе и доброе утро, — пробормотал Василий и посмотрел поверх головы старшего следователя, в ту сторону, где лежало тело. — Личность не установили ещё?       — Пока что нет, — ответил Саша. — Посмотришь?       Мельников кивнул и сразу же направился в сторону трупа. Саша проводил его взглядом, а затем, когда Василий остановился, стал оглядываться по сторонам. Территория была перекрыта, чтобы любопытные прохожие не мешали на месте преступления, поэтому кроме следственной группы вокруг не было ни одной живой души. Серые осенние облака медленно плыли по небу. Такие же серые, как и сам город.       У реки было очень сыро и гораздо холоднее, чем на закрытых участках. Ветер здесь пробирал, казалось, до костей.       — Александр Викторович, подойдите сюда! — раздался крик за спиной.       Саша обернулся. Один из криминалистов выпрямился во весь рост и, держа в одной руке камеру, другой помахал следователю, чтобы тот вернулся к телу. Саша тут же подошёл.       — Личность установили, — сказал криминалист, стоило Коротких оказаться на расстоянии вытянутой руки от него.       Мельников встал с корточек и сверху вниз посмотрел на Сашу. Взгляд его выражал глубокую задумчивость, между бровей появилась характерная складочка, которая придавала лицу следователя серьёзное выражение.       — Труп её мужа нашли вчера утром в наркоманском домике в паре кварталов отсюда, — сказал Василий. — Это Елена Бертич, тридцать четыре года. Вчера мы не застали её в квартире, когда пришли сообщить о смерти Дани. И номер был недоступен. Заявление о её пропаже не поступало.       — Бертича убили прошлой ночью. А заявления о пропаже не было? — он задумался. — Они не жили вместе? — нахмурившись, спросил Саша.       — Жили. Это-то и странно.       — Судя по состоянию ран, некоторые из них были нанесены на несколько дней раньше других, — сказал криминалистом, жестом руки указывая на спину мёртвой женщины. — Она не могла быть дома два дня назад. А труп Бертича я осматривал лично. Его убили прошлой ночью. Делайте выводы.       Саша нахмурился ещё сильнее и снова посмотрел на труп, рядом с которым стоял. Впервые за всё время он почувствовал неприятный запах, исходящий от тела. На самом деле, не такой резкий, каким он был. За годы работы у Саши пропала первоначальная восприимчивость к подобным запахам. А вот в первые разы, когда ему доводилось видеть трупы… Тогда вся недавно употреблённая еда выходила наружу через рот.       И многие следователи проходили через это, после чего точно также привыкали и к виду трупов, и к их запаху.       — Получается, Бертич не заявлял о пропаже жены и ребёнка. Но и убить их он не мог — тело-то сбросили в воду этой ночью, — протянул Коротких и посмотрел на напарника. — А сам Бертич считался пропавшим?       — Нет, — Василий покачал головой. — Потому что в день его смерти я лично разговаривал с ним.       — Чертовщина какая-то, — пробормотал Саша. — Значит, надо основательно разобраться в этом вопросе. Это подозрительно странно.       Он, не дожидаясь чьего-либо ответа, развернулся на месте и пошёл в сторону стоявшего там же, где и десять минут назад, Максима. Сделав несколько шагов, Саша втянул воздух в лёгкие, наслаждаясь тем, что теперь не ощущает запаха от трупа. Максим обернулся и внимательно посмотрел на следователя в ожидании поручений, когда тот приблизился к нему.       — Значит так, Киров. Мы знаем личность убитой. Это жена Данилы Бертича. Думаю, их квартиру могли осматривать вчера, но даже если это так — повторный осмотр. Проверка замков на взлом, отпечатки, любые улики, — Саша на секунду задумался. — Объявишь в розыск их ребёнка, потому что я сомневаюсь, что тот дома. И дай задание Насте, чтобы она отправила запрос на проверку данных в телефонах Бертичей, — он уже собирался закончить, но вспомнил ещё одно. — И, да, займитесь опросом соседей. Может быть, кто-то что-то видел или слышал.       Максим медленно кивнул, сосредоточенно глядя на начальника, наверняка запоминая всё только что услышанное.       — Брать последнюю неделю при опросе?       — Последние две, — сказал Саша. — Мы не знаем точно, когда она пропала. Бертич не заявлял о её пропаже, как и о возможном исчезновении ребёнка.       — Странно, — протянул Максим, задумавшись. — А не может ли убийство Бертича быть связано с этим? — он кивнул в сторону трупа.       — Может. Постарайтесь выяснить это. По мере поступления новой информации — сразу же сообщайте мне и Мельникову. Будем разбираться, что за хрень происходит.       Саша почувствовал внутри какой-то непонятный трепет, однако внешне никак это не показал. Возможно, на этот раз они смогут выяснить гораздо больше, чем когда-либо. А если так, то появляется вероятность выйти на след этого маньяка.       — Вот прямо сейчас начни выполнять мои распоряжения, — со сталью в голосе произнёс Саша. — Чтобы сегодня у меня на руках уже всё было.

***

      В кабинете было тихо. Два из четырёх столов пустовали. За ещё двумя расположились два следователя: Александр Коротких и Василий Мельников. Они не говорили друг с другом, потому тишину кабинета нарушали лишь шелест бумаги и стук по клавиатуре.       Саша внимательно рассматривал отчёт о вскрытии найденной утром женщины. Помимо множества порезов и синяков на теле, у неё были трещины в двух рёбрах, следы от зубов на шее и на руках, а также следы неоднократного удушения чем-то вроде верёвки. Однако при всех этих травмах, умерла она после того, как насильник порезал ей вены на запястьях. Труп пробыл в воде примерно восемь часов, следовательно, тело сбросили в реку около одиннадцати часов ночи. Умерла она за три часа до того, как оказалась в Неве.       На телах прошлых жертв не было обнаружено следов укусов и удушения. Значит, в этот раз насильник экспериментировал.       Саша осторожно подчеркнул карандашом эти два пункта на черновой копии полученных десять минут назад документов, а затем отодвинул бумаги в сторону.       — Похоже, его потребности растут, — негромко сказал он и посмотрел в сторону коллеги. — Он наносит им всё больше и больше ран.       — Может, дольше стал держать их у себя? — предположил Мельников, не отводя взгляда от экрана компьютера. — Или же даже наоборот. Жертвы находятся у него во власти меньше времени, но калечит он их сильнее.       «Жертвы». Саша заметил, что это слово обезличивает убитых, как будто отгораживает их от жизни. И раньше, до недавних пор, слово казалось привычным, обыденным. Оно служило просто обозначением. А теперь… Теперь давило на совесть. Будто бы говорило ему, что он делает недостаточно. И обретало какое-то числовое значение, становилось цифрой, которая снова и снова увеличивалась, ведя отсчёт душ, что придут за Александром Коротких в аду.       — Если бы мы знали, когда он их похищает… Но интервалы сокращаются. Ему мало, — Саша постучал кончиком карандаша по столу. — Как же ему быть дальше? Он будет убивать всех направо и налево ежедневно? Или всё чаще будет похищать матерей с детьми?       Мельников ничего не ответил. Саша пристально посмотрел на напарника и уловил во взгляде того растерянность, так сильно ему не присущую.       — Вась?       Тот медленно отвернулся от экрана своего компьютера и посмотрел на старшего следователя, нервно облизнув губы, прежде чем заговорить:       — Мне пришли результаты из лаборатории по делу убийства Бертича, — непривычно медленно протянул Мельников. — И… На одном из шприцов были отпечатки твоего сына. И, более того, — он замолчал на несколько секунд, обдумывая, — я уверен, что если направлю на экспертизу кровь на кончике иглы — там будет его ДНК.       Саша растерянно моргнул, пытаясь осознать услышанное.       — Должно быть, ошибка, — только и смог выдохнуть он, даже толком не поняв смысл слов напарника. — Не бери в голову, у них такое случается.       Мельников продолжал смотреть на начальника. Саша тут же отвёл взгляд в сторону, на копию отчёта о вскрытии. Нужно сейчас же выбросить все мысли из головы и заняться делом первостепенной важности.       — Как давно ты видел Юру? — спросил Василий.       Саша открыл было рот, чтобы ответить, однако не успел. Его телефон, лежавший на краю стола, завибрировал, включился экран, высвечивая номер Максима. Коротких тут же схватил мобильник и нажал на экран.       — Слушаю.       Саша понимал, что прямо сейчас он всеми возможными способами будет избегать продолжения диалога с Мельниковым. Потому что каждая клеточка в его мозгу протестовала, сопротивлялась мысли о том, что, возможно, никакой ошибки и не было. Но ему совершенно не хотелось думать обо всём этом именно сейчас. Ведь он даже не хочет понимать то, что ему сказали.       — Последний раз соседка видела Елену Бертич и её дочь полторы недели назад, во дворе. И это последнее, что о них известно. Никаких подозрительных людей они не замечали, в подъезд никто проникнуть не пытался. И ещё. Даниила Бертича тут тоже давно не видели, — парень ненадолго замолчал. — Смотрю тут висят камеры, но я сомневаюсь в том, что они работают, — пробормотал Максим.       — Вместо того, чтобы сомневаться, лучше бы проверил, — резко бросил Саша, после чего попытался удобнее устроиться в кресле. — Запрос на проверку телефонов направил?       — Да. Могут проверить только вызовы и аккаунты в соцсетях, но, наверное, этого должно быть достаточно. Телефон Елены не удаётся засечь. Похоже, как и у трёх жертв, его забрал убийца.       Саша провёл рукой по волосам.       — И мы наверняка найдём, что с него было отправлено сообщение, — выдохнул он. — Возможно, даже на номер мужа. И тогда версия со связью их убийств может отпасть.       — Совершенно верно. Я жду одобрение запроса. Сказал, чтобы всё сразу направили в отдел.       Саша кивнул, а после этого пришла мысль, что собеседник этого жеста не увидел. Дурная привычка.       — А по квартире?       — Исследуют. Рюмова на месте. Она обо всём доложит. Но, я полагаю, улик не будет. Как и всегда.       И снова Саша кивнул, забыв. Из груди вырвался громкий вздох.       — До связи, — пробормотал Коротких и положил телефон на стол. Подождал, пока Максим сам нажмёт на кнопку завершения звонка. — Господи, зачем я пошёл сюда, — тихо выдохнул Саша. — А мог бы быть миллионером-нефтянником.       Он опустил голову на руки и зажмурился. Глаза неприятно покалывало, а по ту сторону век неясные плавающие точки почему-то складывались в образ лежащего на набережной тела Елены Бертич.       — Саш, — позвал Василий.       — Не сейчас, — тихо ответил следователь. — Не сейчас.       Он не хотел думать ни о чём. В его мозг будто въелось чувство вины и страха за то, что дело всё ещё расследуется; за то, что Елена Бертич не будет последней жертвой. Потому что даже в этот раз у полиции не будет ничего.       — Когда я в последний раз говорил с Данилой, — тихо выдохнул Саша, — он упоминал, что у них с женой разлад. Это было две недели назад.       — Они часто ругались. И она выставляла его из дома, — сказал Мельников. — Думаешь, он не знал, что она пропала?       — Типа того, — пробормотал Саша. — При опросе соседка упомянула, что не видела Бертичей уже давно. Ни жену, ни мужа. Так что, блять, тупик.       Коротких медленно поднял голову, тяжело вздохнул и посмотрел на своего собеседника. Тот выглядел слегка обеспокоенным.       — Когда-нибудь этот ублюдок совершит ошибку, — проговорил Мельников в попытке утешить. — Тогда и сможем его поймать.       Саша криво усмехнулся и едва заметно покачал головой.       — Но перед этим мы выловим из Невы ещё с десяток трупов. Вместо работы будем просто ждать, пока он совершит ошибку, — он выплюнул эти слова, будто обжёгся ими. — Может, ещё подождём, пока эта тварь не сдохнет? Тогда уж точно дело закроем.       Мельников виновато отвёл взгляд в сторону.       — Сука, как будто кроме меня это нахрен никому здесь не нужно, — выругался Саша, резко поднялся из-за стола, ударившись ногами о его край, и едва сдержался, чтобы не выругаться ещё раз.       — Ты куда? — спросил Мельников, когда следователь направился в сторону двери.       — Выпить кофе, — бросил Саша и в тот момент, когда его рука потянулась к дверной ручке, замер. Он медленно закрыл глаза, тяжело выдохнул и посмотрел на напарника. — Насчёт Юры…       — Отправлю перепроверить, — сказал Мельников, делая вид, что там действительно была ошибка и что всё это не имеет особого значения. — У меня ещё много чтива на сегодня.       Саша хотел бы сказать спасибо, но в ответ смог лишь кивнуть. А затем покинул кабинет, надеясь оставить все свои чувства за его пределами, где-нибудь в коридоре.

***

      Она была красива. Да. Безумно красива. Голубые глаза, чёрные волосы, такие манящие слегка пухлые губы, которые хотелось бы целовать снова и снова. Хотелось бы обладать этой красотой. Иметь её рядом с собой, трахать её тогда, когда пожелает слегка мутное сознание… Он хотел бы украшать её тело теми полосами, которыми украшал их всех.       Вся разница была в том, что все те — они неправильные. Ни одна из них не была его мечтой. Они быстро ему надоедали. Быстро ломались. Слишком рано начинали просить о смерти.       А она… Она наверняка не такая. Она бы продолжала сражаться за свою жизнь, даже если бы провела рядом с ним месяцы. Он знал. Он это знал, видел в её глазах, слышал в её речи…       Боже, он отдал бы всё, чтобы завладеть ею прямо сейчас. Чтобы прямо здесь и сейчас показать свою сущность, своего внутреннего демона, так жаждущего чужой крови. Так жаждущего её.       Но он не мог. Нет. Не сейчас. Ещё слишком рано. Ему нужно больше времени, больше экспериментов, чтобы понять, чего он действительно хочет. Потому что с ней всё должно быть идеально. С ней он не допустит ошибок. И, возможно, она полюбит его настоящего, полюбит боль, которую он будет ей причинять, полюбит власть, которой он будет обладать.       Она не угаснет рядом с ним. Потому что она совсем другая.       Но ещё слишком рано.