Глава 3. Раскрывая глаза + Ночь ужаса.

      Когда я очнулся, то долго не мог осознать и прийти в себя, ощущения, которые я испытывал были слишком необычны...       Я чувствовал, как будто с головой нахожусь под толстым пуховым одеялом, мир был наполнен странными звуками, зрение моё расплывалось, думалось очень медленно и тягуче, мысли текли и переваливались в голове как какой-то кисель. Неясные тени, громкие звуки, странные ощущения. Тело контролировать не получалось, и оно жило какой-то своей жизнью.       Я понимал, что временами кричу, что-то ем, опорожняю кишечник и сплю. Много, много сплю.       Со временем, осознавать самого себя получалось всё лучше, думать становилось всё легче.       Я и раньше догадывался, что был младенцем, но сквозь отупляющую «вату», окружающую моё сознание, эта мысль окончательно сформировалась и пробилась только тогда, когда меня в очередной раз, как какой-то кулёк взяли на руки и поднесли к груди для того, чтобы покормить.       Я спал, ел, гадил и снова спал.       Так продолжалось какое-то время, пока зрение окончательно не прояснилось, и я не смог сфокусировать его на окружающей обстановке.       Казалось, вместе с тем, как сфокусировалось моё зрение, прояснилось и в голове.       Мир вновь наполнился ясностью и красками.       Я лежал в детской колыбельке, деревянном манежике, надо мной в виде каких-то погремушек зависли на леске кунаи и сюрикены, они покачивались и кружились под лёгким ветерком привлекая моё внимание, мои детские ручки активно тянулись к необычным "игрушкам".       Взгляд без моего на то участие переместился в сторону.       Теперь я мог наблюдать мир сквозь решётку моей кроватки. Между прутьев виднелась большая светлая комната, с зеленоватыми, казалось сделанными из плотной бумаги стенами, на которых был изображен растущий бамбук. Тут и там висели гобелены с изображением красной закручивающейся спирали. Пол был из светлого дерева, а потолочные балки украшены необычным орнаментом с переплетением листьев, зелени и цветов.       В комнате было большое, открытое окно за которым виднелось светлеющее утреннее небо, оно выходило на сад и крону какого-то дерева, с большими и мясистыми листьями, уже начинающими отдавать желтизной.       Кадки с цветами дополняли картину уютного помещения, которое было больше похоже на маленький читальный зал, чем на детскую комнату.       Основания полагать, что это не детская были, ведь из мебели, кроме моей кроватки в помещении было только несколько больших шкафов доверху наплоёнными свитками и пара глубоких кресел, в одном из которых сидела какая-то женщина, при взгляде на которую становилось хорошо и тепло на душе, она что - то читала, временами посматривая на меня.       А я лежал и ох@#л.       Ох@#л во-первых - от того, что всё получилось и я снова был жив. А ведь я отчетливо помню, как растворялись мои оболочки перед тем, как моё сознание в океане душ отключилось.       Во-вторых - от того, что от знаний по канону мира Наруто осталось удручающе мало, я помнил основные события и некоторых персонажей.       Что был паренек Наруто, в которого запечатали демона похожего на Лису, был он туповат и простоват, лентяй и бездарь, закончил местную академию шиноби худшим учеником.       Что был у него толи друг-соперник, то ли любовник Таске... а нет.. Саске, у которого были волшебные глазки шаринганом именованные.       Потом, кажется, экзамен на Чунина, смерть Третьего Хокаге и дальше воспоминания вообще смазываются.       Вроде кто-то охотился на Наруто, вроде мир хотели разрушить (учитывая, что это манга и аниме ничего удивительного) на этом в общем-то всё.       Мелькали, конечно, обрывками другие воспоминания и сцены, прочитанные фанфики, отыгрыши в ролёвках, обсуждения на форумах. Из этого вполне можно было сложить картину мира в который я попал и подробностей там хватало, порой они были даже излишни. Вот только конкретно воспоминаний об оригинальной манге и просмотре аниме почти не было, а была неописуемая смесь из различных прочитанных сюжетов.       Я помнил, что знал и любил эту вселенную, но подробности я похоже растерял во время перемещения. Оставалось надеяться, что я не потерял возможность погружаться в свой внутренний мир, в свою душу и смогу что-то восстановить там. Основания считать, что я не утратил эту возможность у меня, были и были они велики, ведь я как-то, плохенько, но думал.       Да, у меня вновь больше не было идеальной памяти, мысли по-прежнему "ворочались" очень тяжело и медленно, по-прежнему путались, я забывал, о чем думал пару минут назад, даже несколько раз засыпал посреди размышления, а потом вновь и вновь возвращался к одной и той же мысли. Общее состояние сознания было по-прежнему похоже скорее на сон, но ведь я всё равно ДУМАЛ, мыслил, осознавал! Не за что не поверю, что мозг новорожденного способен вместить всю жизнь взрослого человека, а значит можно предположить, что сейчас мозги моего маленького тельца выступают в виде этакой оперативной памяти, а основной, жёсткий диск находится где-то ещё.       В-третьих, я ох@#л - от того, что по-прежнему не контролирую своё тело от слова - никак. Хочешь поднять руку - поднимается нога, вместо слова - крик.       Тело жило своими рефлексами и было похоже, что я просто безмолвный наблюдатель, который ничего не может поделать, даже смотреть именно туда, куда хочется было проблематично.       Но самое главное - мои чувства. Чувства я не контролировал вовсе, постоянно хотелось то плакать, то смеяться волнами наплывало любопытство, сменяющееся обидой или злостью. Могла рассмешить самая обыденная вещь или заплакать от дуновения сквозняка.       Ну и в-четвертых - когда удавалось отвлечься от перепадов настроения, я понимал, что ох@#лт ещё и от нового ощущение, которое я точно никогда не испытывал в предыдущей жизни. И судя по миру, в котором я оказался это ощущение - Чакра.       Да... как же ошибалось большинство авторов в адрес своих попаданцев, как можно не заметить, не почувствовать Чакру?       Авторы устраивали вокруг персонажей странные танцы с бубном, старались пробудить её, почувствовать.       Зачем?       Вот же она!       Это всё равно, что не заметить неожиданно выросшую третью руку, которая периодически дергает тебя за нос.       Чакра была буквально повсюду - в воздухе, в моей кроватке, во мне, где-то больше, где-то меньше, но она была абсолютно везде.       Совершенно удивительное, новое ощущение, которое просто невозможно было пропустить. Казалось, я одновременно вижу, слышу, чувствую её запах и вкус, в общем ощущаю всем своим естеством.       Особенно хорошо она ощущалась в людях и животных.       Когда, я с трудом заставил свой организм подчиниться и закрыть глаза (при этом не уснув), я представил себе особенно большие сгустки чакры - этакими огоньками.       Я чувствовал, как они передвигаются по дому.       Разной плотности, разной яркости.       Я ощущал чакру в кошке, которая лазила по потолочным балкам, у неё был специфический «кошачий запах», ощущал в людях и слугах, которые находились в доме.       От людей шло уже своё ощущение, от каждого своё, неуловимо отличающееся и индивидуальное.       Самыми большими и плотными огоньками в моём воображении, были предположительно огоньки моих родителей:       Та самая женщина, которая постоянно пребывала рядом со мной и регулярно меня кормила. Мой взгляд, который я до сих пор почти не контролировал, иногда падал на неё - красивая, русоволосая, зеленоглазая, было видно, что она уже не молода, первые морщинки уже появились на её лице, но если бы я был на привычной Земле, то смело мог бы записать её в топ 10 самых красивых женщин, которых видел.       Наша с ней чакра была чем-то схожа, отдавала одинаковой консистенцией-привкусом, запахом весеннего ветра и привкусом пепла.       Своего же предположительно отца я впервые почувствовал задолго, до того, как он вошел в мою комнату.       Если всех окружающих меня людей я чувствовал на расстоянии метров пятнадцати, то его я почувствовал за все тридцать.       Плотность и количество-глубина чакры большинства была, плотной как лёгкая дымка (иногда туман или дым от пожара) а "глубиной" со стакан, (иногда с таз или ведро), у моей матери была глубиной с хорошую такую бочку, а плотность как у густого супчика-водицы, то человек, которого я почувствовал и его чакра была густа, как кисель и глубока, как озеро.       Он зашел в дом и двинулся по нему, целеустремлённо, сразу на второй этаж, прямо к комнате, в которой мы с матерью находились, чакра его была схожа с моей ещё сильнее, чем у мамы. Отдавала запахом костра, в ней слышалось завывание ветра, покалывала электричеством, от неё на зубах оставался привкус земли, а чем ближе он подходил, тем казалось более влажно в помещении становилось.       Восхитительное и пугающее чувство, вызывало ощущение чакры этого человека.       Моя матушка, похоже тоже почувствовала его приближение, отложив свиток, который она до этого изучала, она поднялась из глубокого кресла, взяла меня на руки и развернулась прямо ко входу.       Теперь, помимо запаха и привкуса чакры от нее ещё сильнее веяло чем-то родным, а реальный запах в отличии от эфемерного отдавал молоком и свежей выпечкой.       Когда дверь отодвинулась в сторону, перед нами предстал человек невысокого роста, с легкой сединой, бородкой клинышком и морщинами по всему лицу, его взгляд был отрешенным и задумчивым, впрочем, он моментально вышел из этого состояния, как только увидел мою мать и меня на её руках.       Отец приблизился на расстояние вытянутой руки и нежно провёл по моей голове, от него исходил приятный запах трав и табака, в носу запершило, и я оглушительно чихнул.       – Я ведь просила не курить какое-то время, ну что за муж у меня, видишь, Райдзю не нравится, как от тебя пахнет.       – Не бурчи, лучше скажи, как сегодня поживает мой маленький гений?       Проблемно, но языка, на котором они общались я не понимал. Странная смесь китайского с японским и английским, похоже придется постараться и выучить язык в рекордные сроки. Детское тело дает свое преимущество, никто не будет скрывать от ребёнка важные разговоры.       – Посмотри сам муж мой, – ответила она и передала меня на руки отцу.       – Какой тяжелый, так быстро растет, – расплылся в улыбке мужчина. - И взгляд такой умный, у него твои глаза Бивако.       – И твой характер, с поведением, – гаденько усмехнулась та в ответ. – Всю ночь не давал мне спать, постоянно кричал и пачкал пелёнки.       – На что это ты намекаешь? – покраснел мужчина.       – А кто завалился на следующий день, после того как я родила пьяным, до такого состояния, что не нашел туалет в доме и пол ночи пел похабные песни? – повысила голос матушка.       – Не было такого, Бивако, за кого ты меня принимаешь? Хокаге не может себе позволить такой вольности, – моментально попытался сделать серьезным лицо мужчина.       – "Хокаге", – передразнила его, скривившись мать. – Похоже стоило тебе уйти с поста, ты сразу расслабился и почувствовал слишком много свободы. Мизуми-сан несколько часов оттирала твоё дерьмо от стен, пришлось использовать один должок и звать Яманака, чтобы подтереть память свидетелям, не взрослый человек, а маленький ребёнок, – продолжила та отчитывать мужа.       "Уууу... Сволочи, чёта интересное обсуждают ведь, как фигово не знать языка", – размышлял я.       Похоже они по какой-то причине ругались, постоянно мелькало слово "Хокаге".       То-то мой папаша показался мне знакомым, эта бородка клинышком... неужели это Хирузен?       Нет, я, конечно, хотел переродиться на "тёплое местечко" и отыгрывал в предыдущей жизни Сарутоби, но попасть в сына Хирузена - такого я не ожидал.       Вот только, как-то староват он для отцовства, сколько ему?       Лет пятьдесят?       Может он мой дед?       А не переродился я случаем в его внука... как там его... Конох.. Кохон.. Кошкон.. Конотомару кажется? Нет, не помню, тут память зияла провалом…       Погодите-ка, как он обращался к моей матери? Бивако? Что-то такое мелькает, на задворках сознания...       Ну точно!       Жена Хирузена же!       Похоже реально мой папашка Третий Хокаге!       Так, осознавая свое место в этом мире, кто я - мой разум утомился, и я заснул на руках у моего отца, а уж то, что это мой отец, новое чувство чакры говорило мне однозначно.

***

      Время неумолимо бежало вперед.       Я пробовал взять свое тело под контроль, что никак мне не удавалось, зато благодаря этому я был максимально беспокойным ребенком и не давал спать в поместье никому и никогда.       Судя по себе, могу однозначно сказать, что дети шиноби истинные демоны. Тело распирало от энергии, чувства были обострены.       Я засыпал, просыпался, ел, орал, срался и так по кругу, ТРИДЦАТЬ раз за день!       Я пробовал шевелить конечностями, говорить, изучал потолок, мать, отца, людей, пробовал медитировать, запоминать новые слова и надписи, вспоминал прошлую жизнь, составлял планы на нынешнюю, мечтал научиться летать и стрелять лазерами из глаз, завести единорога, следил как листья опадают с дерева, пытался говорить, петь, прожечь дыру в потолке взглядом.       В общем развлекался, как мог.       Да... Как я и говорил время бежало вперед... Прошло... Целых три дня...       Так скучно мне не было ещё никогда, от беспомощности и безделья хотелось лезть на стену.       Медитировать не получалось от слова совсем, чувство чакры забивало сенсорику и от неё удавалось отстраниться с большим трудом, тело я толком не чувствовал, а если удавалось сосредоточиться, я быстро уставал и засыпал, но так-как заняться было всё равно нечем, я продолжал снова и снова.       Управлять чакрой или лезть в свой организм, я даже и не пытался, чтобы ничего не сломать.       Да, свою чакру я ощущал не хуже, а даже гораздо лучше, чем чакру окружающих. Уже сейчас я мог сказать, что я явно не обычный человек и точно не кот, который периодически приходил спать ко мне под бок. Пушистая скотина часами могла лежать и мурчать не переставая, но похоже моему детскому организму пришлась по душе эта зверушка и эти часы я был поспокойнее.       Чакры у меня было достаточно много, уже сейчас её было гораздо больше, чем у простого человека, такого, как прислуга в поместье, в котором мы жили.       Ах, да, я не упомянул, кое-что интересное всё же было в моей новой жизни, периодически моя маман носила меня на прогулки.       Впервые, на второй день моего заточения, матушка взяла меня на руки, и мы пошли гулять с ней по поместью, по саду.       Она общалась с прислугой и показывала мне мир, внутри и за стенами поместья.       Мне казалось несколько странным её поведение, сколько прошло времени, после родов? Неделя, две, месяц? В любом случае для меня, как для жителя Земли было странно то, что она уже пыталась учить меня новым словам. Во время наших прогулок, она постоянно останавливалась то в одном месте, то в другом, показывала на предметы и по нескольку раз называла их.       "Неужели дети шиноби, начинают так рано развиваться, что их буквально с пелёнок начинают учить, или я такой особенный". - задавался я вопросами.       Уже гораздо позже я узнал особенности моего рождения и развития, и истина оказалась где-то посередине, мне поведали о том, что дети шиноби действительно быстрее развиваются, но при этом у меня уже с младенчества было особенно много именно Инь чакры и более высокая плотность нейронов в голове. От этого я и был такой активный, так много ел и спал. Мозг развивался и требовал очень много ресурсов.       Так вот, возвращаясь к нашей прогулке, я мог не только полюбоваться красивым садом, домом в классическом японском стиле, с раздвижными дверьми и бумажными стенами, но и невольно сравнить себя и свою чакру с окружающими.       Слуги - кухарки, уборщицы, садовники, скорее всего были обычными людьми. Их огонек чакры был слаб и почти незаметен, не на много больший чем у животных, встречаемых то тут, то там на территории поместья.       В поместье и окружающих его домах, между которыми мы гуляли были более сильные пользователи этой мистической энергии - шиноби.       Копаясь в своих огрызках, оставшихся от воспоминаний, я понимал, что видел и Генинов, и Чунинов и даже нескольких Джонинов. Их можно было отличить по протекторам и специфическим защитным жилетам. Хотя некоторые и вовсе не соблюдали "Дресс-код" шиноби и одевались кто, во что горазд. Однако, количество и качество Чакры почувствовать я мог.       В целом население поместья и окружающих домов было велико, это был скорее этакий отдельный квартал с внутренней стеной, отгороженный от остальной деревни, со своими складами, лавками и жителями.       Деревня в деревне.       По моим наблюдениям клан Сарутоби состоял из более чем нескольких сотен шиноби, а потому мне было с кем себя сравнить. Уже сейчас я имел резерв и плотность чакры, как у свежевыпустившегося Генина.       И это-то у младенца, который никогда не тренировался и который пока не умеет ей управлять.       О! А ещё я наконец узнал, как меня зовут!       Позвольте представиться - Саааарррууутттоооби Раааааайдзю!       Мда... Лучше бы я забыл эту нелепую постановочную борьбу, под названием Реслинг, чем столько всего о Наруто.       Тем не менее, как по мне, так очень даже неплохо звучало моё имя, удалось оценить не только его "звучность", (а то, что это меня так называют, я понял сразу, меня представляли каждому встречному-поперечному), но и ещё и свою внешность!       Хе хе... мелкий комок «кавая», со светлыми волосами и огромными, цвета свежей зелени глазищами.       В общем впечатлений было много, но бытие в теле младенца накладывало свои ограничения и в большую часть времени, было попросту скучно, поэтому я раз за разом пытался, как и в океане душ погрузиться в себя и вновь увидеть свою энергетику, благо я знал, как и что должен делать и что при этом чувствовать.       Примерно через две недели, у меня это наконец получилось:       Как и до этого, я появился рядом со своим Атманом, на этот раз окруженным бело-голубой энергией.       Как и прошлый раз с данного ракурса было ничего не понятно, и я уже привычно, мысленным усилием отлетел от своего «ядра».       В этот раз, моё подсознание интерпретировало поступающую информацию в несколько другом виде. Не было никакого кокона из ментальной энергии. Я оказался в кромешной темноте, посреди которой зависла проекция моего маленького тельца.       И в этот раз картина оболочек была совсем другой.       Гораздо больше переплетений, нитей, связей, взаимопроникновения одной оболочки в другую, всё было связано в общую и единую, гармоничную систему.       Призрачное тело как будто налилось цветом, были видны зарождающиеся и формирующиеся связи шестой оболочки со всеми остальными, многие нити были ещё слабыми или оборванными, видимо поэтому я ещё не мог полноценно управлять телом, а чувства были мне не подчинены.       Все взаимосвязи формировались по новой!       Седьмая оболочка вообще очень сильно отличалась, от того, что я видел ранее.       Каналы были шире, было видно, что они гораздо сильнее связаны со всеми остальными системами организма, в особенности с первой, второй и шестой оболочками, а на уровне диафрагмы, вообще был большой, светящийся клубок из энергий, к которому стекались энергии со всего тела, которые он в свою очередь перерабатывал и отправлял по каналам. Похоже это и был "очаг чакры".       Логично, энергия телесная и психическая стекается к очагу и перерабатывается в то, что местные называют Чакра. Возможно есть и другие энергии на других планах бытия, которые задействованы, но я не знал куда и как смотреть.       Картина была гармонична и прекрасна, видно было, что она всё ещё формируется и я не собирался лезть в неё своими "кривыми руками".       Сейчас меня больше интересовал мой разум, который как оказалось, был сконцентрирован не так, как должно было-бы быть - в голове.       От головы отходил тонкий канал, который соединялся с большим сгустком ментальной энергии, приютившейся у моего Атмана.       Теперь хотя бы стало понятно, почему так медленно ворочаются мысли. Мозг всё ещё развивается и не может принять всю мою память.       Сначала хотел попробовать заглянуть, покопаться в своих воспоминания, понять, что осталось, но вовремя себя отдёрнул. Я был всё ещё младенцем, если что-то пойдет не так, мозг точно не выдержит большого потока информации.       Пришлось покидать свой внутренний мир и ждать, когда я достаточно подрасту, когда мозги заработают на полную. Думаю, у меня ещё будет время, научиться всему, что я захочу.       На этой мысли я в очередной раз и уснул.

***

      Спустя ещё неделю, я наконец понял, в какой временной отрезок попал, ведь Лису наконец помогли вырваться наружу.       Не думал, что это может быть так страшно...       Обычная, тихая ночь, ничего не предвещало беды.       В тот день, когда я осознал себя в новом мире, я действительно находился вовсе не в детской. Похоже то помещение действительно было читальным залом или чем-то подобным, с тех пор мою кроватку регулярно переносили, то в сад, то в гостиную, а свои ночи я проводил в родительской спальне.       Отец всегда приходил поздно и укладывался спать под бок моей матушки. «Старик» был заботливым мужем и отцом, успокаивал, убаюкивал, часто что-то рассказывал и просто уделял внимание. Реже помогал менять пелёнки, или вставал успокоить ночью, обычно этим занималась матушка или обязанность передавалась Теневому Клону.       Вот и сегодня поздно ночью, пока луна заглядывала в окно, отец спал на кровати, а моя новая мама в очередной раз (уже пятый за эту ночь) покормила меня и принялась укладывать спать - случилось непредвиденное.       Всё началось с того, что я закричал.       Сначала я не понял, что произошло и с чего вдруг крик, и только спустя пару секунд осознал, что тело отреагировало гораздо раньше разума.       Постель, в которой спал отец опустела, он уже стоял перед окном, одетый в свой доспех и увешанный подсумками. Спина его была напряжена, ноги напружинены, а в руке кунай.       Мама тоже была уже одета, и стояла у моей колыбели, одновременно доставая меня и напряженно вслушиваясь в темноту.       Вот только это я отмечал лишь краем сознания.       Всё моё сознание заполнило ощущения гигантского источника чакры возникшего буквально из ниоткуда. Казалось, моё чувство чакры, которое за последний месяц выросло всего на несколько метров, резко усилилось до невероятных величин.       Но нет, это просто чакра существа, которого я ощущал была настолько сильна, что я почувствовал её с очень большого расстояния.       Ненависть, безумие, запах огня, крови и пепла. Чакра, казалось, заполняла всё вокруг. Весь воздух «пропах мокрой псиной»? Запахом какого-то зверя…       Дом задрожал, с потолка посыпалась пыль, вдалеке раздавался рев, вой, свист и взрывы.       Когда я в следующий раз взгляну в сторону окна, отца там уже не было, зато вдалеке, возвышаясь над домами, находился огромный Девятихвостый Лис!       Казалось, он светился от переполнявшей его чакры и ненависти, хвосты извивались позади него, периодически опускаясь на землю, от чего она вздрагивала, а в воздух поднимались кучи пыли и куски домов.       Долго понаблюдать за буйством Биджу мне не удалось, тело жило своей жизнью, заливаясь в истерике, чакра Лиса давила, а глаза застилали слезы.       Матушка тоже не стояла на месте, а уже выпрыгнула вместе со мной из окна и побежала в обратную сторону от Девятихвостого.       Мы двигались очень быстро, моё восприятие не поспевало за её скоростью, картинка только на мгновенье замирала, зрение выхватывало некоторые детали происходящей трагедии, а потом вновь смазывалось.       Рёв монстра раздавался позади, взрывы, крики людей, вспышки света от применяемых дзюцу.       По бокам и впереди от нашего бега, то тут, то там с неба падали глыбы земли, куски домов, трупы людей.       Несколько раз нас чем-то окатило и через какое-то время я понял, что солоноватый привкус на губах — это кровь. Нас буквально окатило дождем из крови!       Что-же там происходит?       Люди выбегали из домов, и бежали в туже сторону, что и мы. Я не понимал, что происходит, многие люди без видимых причин просто падали, и впадали в истерику с застывшими масками ужаса на лице, а те, кто не падал, продолжали бежать прямо по телам.       Обломки сыпались с неба не переставая, периодически отнимая чьи-то жизни, по земле начал стелиться красноватый туман, из концентрированной чакры.       Мама не на секунду не останавливалась, продолжая куда-то бежать, а навстречу нам по крышам перемещались только шиноби, чтобы вступить в схватку.       Вскоре из-за домов показалась скала с лицами Каге, а я выхватил взглядом всё увеличивающееся количество шиноби в глазах, которых казалось отсвечивает красным. Они жёстко, а порой жестоко, применяя удары и ниндзюцу направляли людей в нужную им сторону, в несколько проходов в скале.       На моих глазах гражданские в панике побежали в другую сторону, куда-то в переулок, один из шиноби окрикнул их и попытался остановить, но те казалось его не слушали, тогда он догнал их и профессионально раздавая удары, ломая ноги и руки - вырубил их.       Пока он этим занимался, из дома на него бросилась с кухонным ножом, женщина с безумными, ошалевшими глазами - её он просто сжёг огненным шаром.       Бивако несла меня то по крышам, то по земле, но к проходу к скале мы попали, когда ещё не нахлынула основная толпа. Мы быстро спускались куда-то внутрь и вниз скалы, пока не попали в большое просторное помещение, освещённое редкими лампами.       Уже будучи внутри Бивако, отошла к одной из стен и медленно прислонившись к ней сползла на корточки вниз, принявшись утешать моё, до сих пор заливающиеся в истерике тельце.       Земля продолжала подрагивать, а люди редким ручейком прибывать в убежище, ободранные, пыльные, в крови, с застывшими масками ужаса, страха, опустошённости. Не было только безразличия.       Из убежища я уже не чувствовал чакры Биджу и вскорости моё маленькое тельце не выдержало стресса и отключилось.

***

      «То-то у меня было плохое предчувствие», - размышлял Хирузен, стоя перед распахнутым окном в своём доме. Не оглядываясь, он выпрыгнул наружу, на встречу катастрофе.       Прыгая по крышам, он рассматривал виднеющуюся впереди, гигантскую тушу Девятихвостого.       В эту ночь должна была родить Узумаки Кушина – Джинчурики Биджу. Это не первая Джинчурики, которая должна была разродиться и что могло пойти не так, Хирузен не представлял.       Да, печать во время родов могла ослабнуть, но для этого рядом был Четвертый Хокаге, охрана и сама Кушина, которая замечательно разбиралась в запечатывающих техниках. Но ещё большей загадкой было, как вообще Лис попал с окраины, где должны были проходить роды, в самый центр деревни.       Впрочем, сейчас это было не важно, нужно было как можно скорее остановить чудовище, чтобы защитить жителей деревни и конечно свою жену, и сына.       Невольно промелькнуло воспоминание о Райдзю, его маленьком гении. Мужчина возлагал на него большие надежды. События, при которых тот появился на свет были далеко не рядовыми, но даже так, Хирузен никак не ожидал, что в таком юном возрасте сын уже сможет пробудить какие-то способности.       Несколько недель назад, когда Хирузен возвращался с очередного собрания кланов, на котором обсуждали возможность увеличения бюджета для больницы шиноби на следующий год, уже у самого порога дома мужчина почувствовал чьё-то внимание, направленное на него.       Оно не было враждебным и Хирузен сам будучи не самым слабым сенсором очень удивился, когда понял, что это внимание исходит из комнаты, в которой он чувствовал только Бивако и своего сына. Учитывая же, что Бивако была совсем слабым сенсором и с такого расстояния не могла его почувствовать в принципе — это его не слабо взбудоражило.       Тридцать семь метров - именно это расстояние засело у него в голове, когда он вошел в комнату и понял, что сенсором, который за ним наблюдал был его собственный сын.       Ничтожное расстояние для шиноби специализирующемся на поиске и сенсорике. Инузука чувствовали запахи за несколько километров, Хьюга могли видеть на десятки, Абураме используя своих жуков могли покрывать сотни, (правда у жуководов была проблема в обратном отклике и требовалось время, чтобы получить от жуков "засветку"). И это только те кланы, которые специализировались именно на разведке, а ведь были ещё и другие шиноби являющиеся сенсорами, специализирующееся на этом. По колебаниям земли, по ветру, по ощущению чакры. Все они могли чувствовать на километры, десятки километров.       Страна Огня была велика, находилась в центре относительно других великих стран, границы её протяженные, а врагов не счесть. Сенсоры нужны были всегда, а враги вечно изыскивали новые способы скрыться от них. Противостояние между «поисковиками» и «скрытниками» было вечным и никогда не утихало.       Да, сильных сенсоров хватало в Деревне Листа, и, казалось бы, что значат какие-то тридцать семь метров, на фоне десятков километров?       Но то были взрослые, опытные шиноби, не один год развивающие чакру и чувства.       Хирузен бесспорно УЖЕ мог гордиться сыном. Райдзю ещё не пробудил очаг, ещё не научился пользоваться чакрой, не сказал своё первое слово и не сделал шаг, а уже мог чувствовать чакру на расстоянии почти сорока метров. И это в пассивном режиме, не испуская своей чакры и не пользуясь никакими специализированными техниками.       Если не говорить о тех кланах, которые и специализировались на поиске, то "обычные" сенсоры достигали таких успехов только к выпуску из академии.       Воистину его сына ждет великое будущее.       Вот только сейчас Хирузену некогда было думать об этом, некогда гордиться и переживать. Бивако была сильными Джонином, квартал находится достаточно далеко от появления Лиса, мужчина знал, что его жена позаботится как о себе, так и об их ребенке.       Ему же самому требовалось позаботиться о Лисе.       Взмах одного хвоста чудовища - и десятка домов, как небывало.       Взмах другого - и академия шиноби разлетается на куски.       "Биджу, хорошо, что сейчас ночь, а если бы Лис вырвался днем?" - с холодным потом думал Хирузен, представляя, чтобы было если бы на академию обрушился этот удар в тот момент, когда там учились дети.       Уже приближаясь к Лису и раздавая по пути указания обычным шиноби, чтобы помогли с эвакуацией гражданских, он услышал спор двух капитанов Анбу:       – Нужно всем вместе, атаковать самыми сильными дзюцу, Биджу не бессмертны, если постараться, его можно убить, – истерично надрывался один.       – Сначала нужно вывести его из деревни, а потом уже убивать, – спорил второй, тем не менее посылая в Девятихвостого "Водяное ядро" - атакующее ниндзюцу «А» ранга.       "Два идиота, один тупее другого, разжаловать в генинов и отправить чистить сортиры, или навечно, на ворота Конохи, встречать напыщенных торгашей и аристократов" - промелькнула мысль у Хирузена.       Если Лиса и удастся убить, что ещё нужно постараться сделать, то, во-первых, деревня явно не переживет сражения, более того чакра Лиса слишком ядовита, переполнена Ян и отчетливо отдаёт ненавистью ко всему живому. Если он развоплотится посреди деревни, то его чакра на долгие десятилетия отравит и сделает эту землю непригодной для проживания. Во-вторых, деревня только недавно с трудом завершила третью мировую войну и сейчас точно было не то время, чтобы убивать Лиса, а значит лишаться Джинчурики и ждать возрождения Биджу несколько лет и ловить его по всему миру. Другие страны могли воспользоваться этой слабостью.       Третья причина, почему два капитана Анбу были идиотами состояла в том, что в месте, где Лис находился сейчас точно не осталось выживших гражданских. Биджу своими ударами уже очистил приличную площадку, радиусом в добрую сотню метров и всех жителей, которые проживали на этой территории можно было смело списывать в безвозвратные потери. Зато живых осталось очень много в других частях деревни и, если попытаться выманить Лиса за пределы поселения - жертв будут ещё больше.       Нужно было срочно ограничить его передвижения, это не лучший выход, устраивать боевые действия посреди деревни, но альтернатива ещё хуже. Требовалось как можно скорее сковать чудовище и вновь запечатать.       Привычно взяв командование на себя, сложив несколько печатей Хирузен с помощью специального ниндзюцу усилил звук своего голоса:       – Отставить, постарайтесь сковать Лиса своими дзюцу, не позволяйте ему рушить наш дом!       Лис ярился и крушил направо и налево, разнообразнейшие ниндзюцу летели в него.       Мощь, первобытная и непреодолимая!       Девятихвостый убивал шиноби походя, игрался с ними, безумно выл.       Очередной взмах одним из хвостов, готовый обрушиться на группу чунинов, но перед ними возникает защитная техника дотона "Каменная стена". Групповое ниндзюцу с трудом, но удерживает удар. Сильно это не помогло - другой хвост следуя за первым обрушивается сверху, разрушает стену и размазывает чунинов по земле перетирая в кровавый фарш.       Не просто так сила Биджу определяется в хвостах. Мало того, что чем их больше, тем сильнее Биджу, тем больше у него чакры, так ещё и каждый свой хвост он может использовать как дополнительную конечность.       Под лапой чудовища возникает грязевое болото, она чуть проваливается, но тут же с небольшим усилием Биджу вынимает её и ей же размашисто атакует.       Десяток генинов разлетаются поломанными куклами, взмывая высоко в небо, кровавая взвесь остается на их месте.       Чакра проволока оплела челюсти.       Лёгкое усилие, разрывающее путы, щелчок этими челюстями и только кровавый ручеек стекающий по подбородку чудовища говорит о том, что существовал живой человек.       Злость, отчаяние, беспомощность - с каждой секундой и минутой эти чувства всё нарастали.       Шиноби активно перемещались вокруг Лиса, отвлекая, пытаясь удержать на одном месте своими дзюцу и жизнями.       Это удавалось с большим трудом.       Только удавалось зафиксировать один хвост, как на помощь приходили остальные восемь.       В отчаяние, то один, то другой шиноби били на поражение сильнейшими ниндзюцу, но это тоже не приносило результата, регенерация лиса была слишком сильна и раны зарастали на глазах.       Чудовище из чакры казалось неуязвимым, только и удавалось, что сдерживать его на одном месте.       Хирузен ворвался в схватку с лисом с ходу, максимально ускорив течение чакры, складывая по десятку печатей в секунду.       Лис атакует зазевавшегося Чунина хвостом, смерть уже в считанных метрах, от него, но Третий рядом, успевает сложить печати и вытолкнуть волной воздуха, подчиненного из-под удара.       Ещё серия печатей и хвост пришпилен к земле гигантским колом из камня.       В следующий момент приходится спасать из-под когтей чудовища трех Джонинов использующих групповую технику.       Зато смена позиции позволила использовать призыв - с напарником будет попроще.       Энма - Король обезьян присоединяется к битве.       Призыв Хирузена сразу-же превращается в длинный, удобный посох и начинает накапливать природную чакру, чтобы передать её своему контрактору.       Сарутоби крутился вокруг лиса, используя весь опыт, который накопил за свою жизнь - путает лапы, сталкивает хвосты, отвлекает Лиса, перетягивает всё внимание на себя.       Девятихвостый отвечает со всем усердием - использует лапы, хвосты, из пасти вылетают компактные, быстрые сгустки чакры, летящие вдаль и рушащие деревню. Сам он истекает алой чакрой, которая расходится от него густым туманом.       Хирузен использует ниндзюцу всех пяти стихий, призыв, сенчакру. Слишком рано списали его со счетов, он передал шляпу Хокаге, но всё ещё силен, не утратил своих навыков. Пока он занимается Биджу, подчиненные могут перегруппироваться.       Печать концентрации, разделение на Теневых Клонов. Они разбегаются по сторонам жалят и атакуют Биджу, раня, но не убивая.       Лису не нравится боль, он пытается вырваться из окружения - рывок вперед, но посох, в который превратился Энма выстреливает собой, ударяя в грудь и откидывая чудовище обратно.       Хирузен ещё какое-то время практически в одиночку сдерживает Биджу. Старается сберечь как можно больше шиноби, тянет время и наконец - он дождался!       – Хирузен, я привел команду для запечатывания! – подскочил к Третьему зрелый мужчина в повязке на глазу и с крестообразным шрамом на подбородке. Бывший сокомандник, а ныне старейшина деревни - Шимура Данзо.       – Хорошо, поможешь мне, где Минато? – сейчас не было времени выяснять, что случилось с Джинчурики и как Лис оказался посреди деревни, но Третий не мог не спросить, где носит Четвертого Хокаге, его помощь сейчас очень бы пригодилась.       – Сенсоры докладывают, что на краю деревни фиксируют всплески чакры, возможно он ведет бой, я уже отправил команду на разведку.       – Ладно не время, нужно работать с тем, что есть, – и вновь усилив голос чакрой, скомандовал: – Все вместе! Используйте всё, что можете, зафиксируйте Биджу!       Один из Джонинов выдыхает большой шар огня прямо в упор, в морду Лиса, вспышкой ослепляя его.       Чудовище, не замечая жара пламени, зажмурившись наносит ответный удар своей лапой прямо сквозь ниндзюцу, развеивая его и насаживая шиноби на свои когти.       Пока Лис отвлекся, по бокам от него, в облаках чакра дыма от применения масштабной техники появляются две большие фигуры, закованные в доспехи. Два гиганта, моментально обрушиваются на чудовище, стараясь придавить его к земле.       Клан Акимичи вступил в противостояние - Чоудза и его отец Тарифу применили уникальную, секретную технику "Расширения Тела" навалившись на Лиса.       Морду и челюсти Лиса оплетают сотни метров чакра-проволоки - такое её количество уже не так просто разорвать.       Прямо на шею, из облака чакра-дыма приземлится очередной призыв Хирузена - гигантская горилла с силой придавливает Биджу к земле.       По телу чудовища расползлось множество теневых щупалец и рук — это клан Нара присоединился к битве.       На каждый хвост находится своя команда, которая с помощью земляных дзюцу или призывных животных прижимает их к земле.       Удалось! Биджу обездвижен!       Не теряя времени, напротив его морды приземляется команда шиноби во главе с Данзо и Хирузеном, вместе с ними еще девять человек в масках различных животных.       На землю падает гигантский свиток, который моментально разворачивают и укладывают одного из Анбу.       Молодой мужчина с рыжими волосами и оголенным торсом готов к запечатыванию, на его теле уже нарисованы все необходимые кандзи, линии и узоры по широкой спирали, стягиваются к солнечному сплетению, к очагу чакры.       Остальные десять человек встали вокруг него на небольшом удалении, напротив же морды лиса остановились Хирузен с Данзо. Именно они сильнейшие и именно они будут в фокусе всей запечатывающей техники, они будут направлять потоки чакры Биджу в нового Джинчурики.       Сложив очередную серию печатей, двое мужчин вытянули руки в сторону Биджу. Тотчас от чудовища потянулся ручеек алой чакры, а вся команда покрылась холодным потом.       Тяжёлая, плотная, обжигающая, переполненная ненавистью чакра.       По чуть, чуть, буквально по капельке она просачивалась в систему циркуляции чакры запечатывающей команды, обжигала и приносила невероятную боль, но они обязаны были держаться, эта тяжесть и боль - ничто по сравнению с ответственность лежащей на их плечах.       Вот только усилия запечатывающей команды и остальных шиноби были тщетны - чакра Лиса ядовитая для всего живого, переполненная огнем и Ян компонентом, выжигала любые дзюцу.       Тени, которые используют Нара почти моментально растворяются, Акимичи и призывные животные получают страшные ожоги, но всё равно продолжают держать и держат, пока Лис им это позволяет.       Чудовище не хочет снова попасть в клетку, оно отчаянно рвётся на волю, напрягает свои чакра-мышцы, из-под сжатых челюстей вырывается сильнейшее пламя, которое прожигает-проплавляет проволоку, сковывающую челюсти.       Пасть лиса на свободе!       Тот приподнимает голову и ревёт, оглушая окруживших его шиноби, рёв настолько силен, что от него идет ударная волна, которая опрокидывает наиболее слабых.       Лис напрягается ещё сильнее и несколько хвостов вырываются из ловушки.       Одним он откидывает в сторону Чоуза Акимичи, а вторым протыкает насквозь его отца.       Ещё движение - прижимающая шею гигантская горилла проткнута в нескольких местах и растворяется в чакро-дыме обратного призыва.       Тени Нара окончательно исчезают.       Несколько секунд, одно усилие Биджу и все остальные хвосты снова на свободе, снова живут своей жизнью, мечутся, крушат всё до чего могут дотянуться, как и их хозяин убивают окружающих шиноби.       Сам же Девятихвостый вполне осознанно с мстительным блеском в глазах бьёт одной из своих передних лап по запечатывающей команде.       Запечатывание - сложная и опасная техника, её не так просто прервать, Хирузен только в самый последний момент успел уйти из-под удара.       Остальной команде повезло гораздо меньше - гигантская лапа на огромной скорости снесла их всех, как пушинку. Практически все умерли в тот же момент, в том числе и подготовленный "Сосуд" под Биджу.       Единственный кому удалось также уйти, это Данзо, но он выбрал не самый удачный путь для отступления - вверх.       Лис подловили его в самой высокой точке и попробовал проглотить. Мужчине удалось уйти из-под смертельного выпада и он отделался только потерянной рукой.       – Хирузен, ничего не выходит, нужно предпринять, что-то ещё, - появился рядом с отступившим мужчиной напарник. Лицо его было окровавлено, а одна из рук отсутствовала по самое плечо. Второй рукой он уже сноровисто перетягивал культю. Данзо шумно дышал из-за кровопотери и срыва техники запечатывания, он также, как и Хирузен сейчас - мог только наблюдать, как шиноби Конохи гибнут в попытках вновь удержать Биджу.       – Что с запасной командой по запечатыванию? Не за что не поверю, что у тебя нет запасного плана, - пытаясь отдышаться и сплёвывая кровь, спросил Хирузен, срыв техники сильно ударил и по нему.       – Второй сосуд менее подходящий, он не выдержит обычную печать. Придется кому-то из нас использовать Шики Фуджин, – ответил Данзо.       – Значит так тому и быть, – кивнул в ответ бывший Каге. Пожертвовать собственной жизнью – малая цена для спасения деревни.       Неожиданно Лис резко замер, как будто его парализовало, его глаза сверкнули красным отсветом, а потом очень быстро, перед его мордой стало собираться невероятное количество чакры.       Ужасающей концентрации черный шар при взгляде, на который болели глаза, а от энергетического давления подгибались ноги даже у Джонинов.       – Остановите его! – закричал Хирузен.       Девятихвостый нацелил удар прямо на скалу с лицами Каге, внутри которой располагались убежища и пещеры с эвакуированными гражданскими.       Хирузен покрылся холодным потом, он прекрасно понимал, что будет, если Лиса не остановить. В отчаянье он попробовал сложить печати призыва Врат Рашимон - сильнейшей защитной техники, которую знал, но повреждения системы циркуляции чакры от срыва запечатывания не давали сделать всё достаточно быстро.       Хирузен видел, как все шиноби, что ещё стояли на ногах складывают печати, призывая всевозможные защитные и атакующие ниндзюцу в отчаянной надежде если не остановить атаку чудовища, то хотя бы разрушить.       Вот только опытные шиноби понимали, что всё тщетно, Биджу и их главное оружие - Бомбы Биджу не просто так считались стратегическим оружием. Такую атаку очень сложно остановить, слишком большая концентрация чакры, слишком она плотная, а если и остановить, всё равно произойдет взрыв и ударная волна принесет такие разрушения, что из окружающих выживут считанные единицы.       Но шиноби были готовы пойти на такой размен, ведь большинство из тех, кого они должны были защищать сейчас прятались под скалой Хокаге.       Атака девятихвостого была уже сформирована и наконец была готова сорваться в свой последний полет!       Защитники Конохи не успели!       Спасение пришло, когда его уже никто не ждал.       Прямо перед Бомбой Биджу, прямо в воздухе - возник человеческий силуэт.       Молодой Мужчина, блондин, с развивающимся за спиной белоснежным плащом, на котором была надпись в виде кандзи означающая "Тень огня четвертого поколения". Четвертый Хокаге, в последний момент, наконец прибыл на поле боя!       Мужчина вытянул руку по направлению к Бомбе и в следующий миг она пропала.       В глазах окружающих и самого Лиса на секунду возникло недоумение, но местоположение пропавшей бомбы стало понятно, когда, с правой стороны, на горизонте - казалось взошел рассвет.       Огромный взрыв породил светившееся облако-гриб, через несколько секунд пришла ударная волна, которая посрывала уцелевшую черепицу с крыш домов и завалила несколько деревьев. От грохота у некоторых людей из ушей пошла кровь.       Когда шиноби вернули свой внимание обратно к девятихвостому, того уже не было на месте, те кто, несмотря ни на что продолжал следить за Лисом только и успели заметить, как Хокаге телепортировался к тому, а затем они с громким хлопком исчезли.       – Минато с помощью Хирайшина отправил его за пределы деревни, нужно перегруппироваться. Обработай раны и вместе с новой командой запечатывания выдвигайся на перехват, – Приказал Третий - Данзо. – Определить местоположение девятихвостого!       Пока сенсоры пытались понять, куда с помощью своей техники Четвертый Хокаге переместил чудовище, Хирузен осматривался и оценивал предварительный ущерб.       Повсюду, по всей деревни разливалась тяжелая чакра девятихвостого, которая туманом стелилась вдоль земли, его чакра несла в себе огромное количество концентрированной энергии, в основе которой превалировала Ян - пропитанная ненавистью. Многие гражданские и самые слабые шиноби в большинстве своём даже не смогли эвакуироваться и лежат сейчас вповалку в переулках и домах, "наслаждаясь" видениями как гигантский Лис разрывает их на части. Такое количество чакры Кьюби действует не хуже пресловутой Яки (жажды крови) опытного Джонина. Теперь всю деревню будут долгие годы мучить кошмары об этом дне.       Кроме психологических проблем населения были и банальные - материальные и человеческие потери. Треть кварталов деревни сильно пострадало, квартал Узумаки полностью уничтожен, от квартала Курама осталось меньше половины, академия шиноби разрушена, повсюду раненые и трупы, несколько сотен погибших шиноби, тысячи пострадали или остались инвалидами. Потери в гражданских ещё только предстояло подсчитать.       Ужасная трагедия обрушилась на деревню.       – Третий, Лис обнаружен в тридцати километрах севернее деревни, – доложил подбежавший Анбу в маске "Кота".       – Выдвигаемся, – хмуро приказал Хирузен. Сейчас было не время предаваться печали и оплакивать погибших, нужно было решить основную проблему.       Шиноби, когда требуется может двигаться очень быстро.       Хирузен верхними путями устремился в сторону обнаруженного Биджу, и встал впереди построения, задавая темп.       Со всех уголков деревни стекались шиноби, которые до этого эвакуировали и защищали гражданских - ветераны запаса, Генины, шиноби чиновники, медовые куноичи. Все хотели отомстить Лису, за погибших товарищей, за разрушенный дом.       Выбравшись за территорию деревни маленькая армия попрыгала по деревьям в сторону сражения Девятихвостого с четвертым Хокаге.       Взрывы стали слышны задолго, до того, как армия приблизилась к сражению. Земля и деревья сотрясались от ударов, осенняя листва слетала с деревьев.       Вскоре основные силы догнала команда запечатывания вместе с Данзо и остальными советниками, сильнейшие шиноби деревни выдвинулись в авангард.       Бедствие объединяло, тут были представители (главы и старейшины) от всех кланов Конохи, бесклановые тоже не остались в стороне.       Только Учиха отсутствовали, оставшись на охране Конохи.       Приближаясь к сражению Хирузен, сквозь кроны деревьев увидел, что Лис оплетён огромным количеством чакра-цепей, особым хиденом клана Узумаки.       "Вот и Кушина появилась, где-же ты была раньше девочка, почему не удержала Лиса и как допустила это?" – думал он, наблюдая, как массивная фигура чудовища уменьшается и стягивается в одну точку на земле.       Из леса вся армия выбежала на поляну с поваленными по периметру деревьями, всю перепаханную техниками с огромным количеством пыли поднятой в воздух.       Пробиваясь сквозь забивающую все сенсорные способности тяжелую чакру Лиса, Хирузен очень боялся того, что увидит. У Четвертого Хокаге не было при себе команды запечатывания и Третий знал только один способ, с помощью которого можно было запечатать девятихвостого, да ещё и так быстро.       Чем ближе, тем отчетливее слышался, громкий, заливающийся плач младенца.       Вскоре сквозь облака пыли, в большом кратере от техники, показались три сгорбленные фигуры, нависающие над младенцем. При приближении Хирузена, одна из фигур завалилась на землю бездыханной.       Четвертый Хокаге выполнил свой долг до самого конца и защитил свой дом, взамен отдав свою жизнь.       Другими двумя фигурами была Кушина Узумаки - жена четвёртого, красноволосая носительница Биджу и Сенджу Цунаде - внучка Первого Хокаге, последняя из одноименного клана.       Кушина сидела на земле, вся покрытая грязью и кровью, в центре спины у неё зияла сквозная дыра. Слезы текли по её лицу, оплакивая своего любимого. К себе она нежно прижимала младенца, который и заливался громким плачем. С боку от неё со светящимися зелёным руками используя ирьендзюцу сидела Цунаде, с тусклым и уставшим взглядом она из последних сил старалась залечить ранение своей пациентки.       Одна из величайших в мире медиков не мог отпустить на тот свет свою подругу.       – Медики - помогите Цунаде, Анбу - оцепить периметр, всем остальным - отправиться обратно в деревню на помощь гражданским, – отдал подчиненным распоряжение Хирузен.       Подоспевшие медики засуетились вокруг пострадавшей красноволосой и Цунаде смогла наконец немного расслабиться и снизить концентрацию.       – Сенсей, нам нужно серьёзно поговорить, – тяжело проговорила куноичи, устало откинувшись и с большой печалью смотря на труп Минато.       – Обязательно... Ты обязательно должна рассказать, как вы допустили то, что Лис вырвался! – строго проговорил Хирузен.       – Здесь нет нашей вины, ему помогли, но это разговор не для посторонних ушей, – обвела она взглядом окружавших.       – Хорошо, сейчас не время спорить, – Хирузену было не важно, кто помог выбраться Лису из клетки, он планировал разобраться с этим позже и жестоко покарать виновных, сейчас было слишком много других, более важных дел. Если бы эта информация была важна или как-то угрожала деревне, Цунаде бы не стала тянуть с разговором. Поэтому он начал раздавать необходимые приказы, отправляя подчиненных Анбу в разные уголки деревни. Чтобы избавиться от последствий катастрофы, нужно было достать из завалов раненых, оказать помощь пострадавшим, разослать патрули и усилить границы. Сейчас нельзя было показывать слабость, враги могли воспользоваться предоставленным шансом.       Когда уже унесли раненую Кушину и ребенка, Цунаде отправилась помогать в госпиталь, когда были розданы самые первые и самые необходимые приказы, а периметр был полностью очищен от посторонних, Хирузен с печалью смотря на труп Минато, обратился к подошедшему Данзо:       – Как там Джинчурики? На сколько сильно она пострадала и когда сможет вернуться в строй? – жестко спросил он старейшину, отстраняясь от своих невеселых мыслей о потере столь молодого и сильного Каге.       – Если ты о Кушине, то она больше не Джинчурики, – спокойно ответил ему однорукий и одноглазый друг.       – В каком смысле? Я отчётливо видел, что Минато использовал технику запечатывания, не дури мне голову, – с раздраженьем проворчал Хирузен.       – В самом прямом, теперь у нас новая Джинчурики, Минато был умен. Кушина слишком сильно пострадала при извлечении Биджу, пришлось сменить носителя.       – Извлечении, то есть ты хочешь сказать, что он не сам вырвался? Ты уже что-то знаешь?       – Я тоже слышал Цунаде, но и до этого, разве ты сам не заметил в глубине зрачков Биджу отсветы шарингана? – вопросом на вопрос ответил одноглазый.       – Хм... Вот почему ты отослал всех Учиха на эвакуацию гражданских, хочешь сказать, что девятихвостый был под контролем? Дай догадаюсь, таким образом ты хотел выследить кукловода?       – Ты прав, для контроля Девятихвостого он должен был быть где-то рядом, это точно был кто-то из Учиха!       – Нет, это глупости, Коноха наш общий дом, Учиха также, как и мы тут живут, да и нет сейчас в их клане достаточно сильных шиноби, чтобы контролировать Биджу. Тут что-то другое, нужно поговорить с Цунаде, что-то подсказывает мне, что она может знать ответ.       – Хорошо, не будем спешить, но я пока всё равно отдал приказ моим людям проследить за ними, – спокойно ответил Данзо.       На это Хирузен только кивнул, да, он не верил, что Учиха могут быть замешаны в этих событиях, слишком глупо это было-бы, просто бессмысленно, Минато наоборот начал политику по возвращению большинства прав кланам. Не верил, но от присмотра не отказался, он тоже, как и многие другие видел отсветы шарингана в глазах Лиса.       – Так что с Джинчурики? Цунаде?       – Нет, не угадал, – помотал головой Данзо. – Намиказе Наруко, он запер Биджу в собственной дочери.       – Не самый лучший вариант, – скривился Хирузен. – Впрочем и не самый худший, – закончил он, прикидывая на сколько сильной куноичи может вырасти девочка, зачатая от Хокаге и выношенная предыдущей Джинчурики, неизбежно подверженная влиянию чакры Биджу ещё в утробе матери, в которую с самого рождения и поместили этого сильнейшего Биджу.       "Идеальный сосуд" - подумал про себя Хирузен.       – Не самый худший? – поднял бровь Данзо. – Очнись Хирузен! Деревня на половину разрушена, а наш Джинчурики "ходит в пелёнки", если на нас нападут другие страны, то чем и как мы будем отбиваться? Нужно срочно перезапечатать Биджу, нужен более взрослый носитель, которого можно будет отправить в бой уже завтра! – заспорил Данзо.       – Я никогда этого не сделаю! – строго ответил Хирузен и взял Данзо за грудки. – Никогда! Слышишь!       Хирузен признавал, что никогда не был слишком добрым или всепрощающим, честным человеком, он слишком долго был в политике для этого. Но понятие чести ему было знакомо.       Хирузен не был доволен своим преемником, Минато не оправдал его надежд в политическом курсе, но одно дело недовольство, а другое дело предать память о человеке, который отдал жизнь за деревню и её будущее.       Ведь он мог не запечатывать Биджу, мог дождаться подмоги, мог убить зверя. Но он сделал свой выбор, запечатал в своей дочери, он не мог не знать, сколько проблем это принесет и как трудно будет для деревни, но всё равно это сделал поверил в потенциал дочери и доверил ей будущее деревни.       Перезапечатать, убить младенца?       Не этому их учил Тобирама, не для этого была создана деревня.       Она была создана, для того чтобы защищать всех её жителей, чтобы детям не приходилось воевать и расплачиваться за ошибки взрослых.       Хирузен не мог перезапечатать Биджу и сохранить жизнь младенца, а потому не мог пойти на такой шаг. Тем более сам недавно вновь стал отцом и не представлял, как отнять ребёнка у Кушины, как потом смотреть ей в глаза.       Впрочем, он отдавал себе отчет, если бы не было выбора, если придется, он действительно сделает это. Чего сложно, подстроить смерть одной после тяжелейшего ранения или срыв печати другой, но пока этого можно было избежать, он отказывался брать «грех» на душу. Пусть это и принесет в ближайшем будущем большие проблемы, которые непременно придется решать.       – Мне кажется ты размяк, после рождения сына. – с презрением сказал Данзо. Старый разведчик мгновенно "прочитал" друга. – Помяни моё слово, когда деревню и страну огня будут разрывать на части соседи, ты пожалеешь, что не послушал меня.       – Значит мы должны сделать всё, чтобы этого не произошло, мы ещё успеем обсудить последствия сегодняшней ночи. Сейчас нужно заняться более насущными проблемами.       Закончив разговор и оставив последнее слово за собой Хирузен отвернулся от тела Минато и отправился разгребать все проблемы, которые свалились на него этой ночью.       Всем шиноби Конохи предстояло ещё много работы ближайшие месяцы.       Выборы нового-старого Каге, огромная стройка, отселение Учиха в другой квартал, еженедельные собрания глав кланов и совета Джонинов, определение судьбы бывшей Джинчурики и нового сосуда для Биджу. Но сейчас для Хирузена это было не важно, всё что его интересовало, это судьба его жены и сына, всё ли с ними хорошо?       "Может я и правда размяк?"