2 глава. Молитва Зверя

      Прошли недели и, может быть, даже месяцы, прежде чем отец Август вспомнил о проклятой книге снова. Всё произошло поздним вечером, когда все богослужения закончились. Ворота храма распахнулись и внутрь зашло несколько мужчин. По их одежде можно было многое сказать об их общественном положении. Не особо грязные, не особо чистые – обычные работники завода, вернувшиеся со своих смен и успевшие умыться.       — Святой отец, вы нам нужны! — Один из них быстрым шагом пересёк весь молитвенный зал и пал на колени перед священником. — Афелия, моя жена — она умирает. Врачи не могут помочь, а ей становится только хуже. Пусть я и не верю в Бога, но родные посоветовали обратиться именно к вам. Прошу!       — Помогу, сын мой, помогу, независимо от твоих убеждений. — Вигго положил свою ладонь на голову мужчины и провёл по волосам, подобно тому, как успокаивают маленьких детей. — Где твоя жена? Не принесли же вы её сюда, в самом деле?       — Да, она настояла, чтобы лично быть здесь. Она ждёт снаружи на носилках. Скорей же! — Он махнул второму мужчине, а когда тот скрылся, принялся целовать полы сутаны       — Но, но… Всё будет хорошо, если выпустишь меня, сын мой. — Рывком освободив одежды из рук прихожанина и тяжело вздохнул, скрыв это от ушей последнего. — Не будем же проносить её через весь зал, словно почившую.       Когда он подошёл к тяжёлым дверям, женщину на простых, но крепко сбитых носилках уже вносили в храм. На ней не было внешних признаков, однако на груди её лежала окровавленная марля: кровохаркание было серьёзным симптомом. Мужчины поставили носилки и расступились, давая священнослужителю пространство. Август опустился на колени перед больной. Приложил ладонь ко лбу и несколько раз к груди, проверяя сердечный ритм и прочие проблемы, которые, наверняка, проверил доктор.       — Несите к алтарю — Отец Вигго отошёл от носилок, давая возможность людям перенести больную.       — Она ведь поправится, да? — Муж Афелии стоял прямо за его спиной, и они чуть не столкнулись, когда священник развернулся.       — На всё воля Господа, но она выглядит набожной и кроткой девушкой. Он смилостивится и поможет ей побороть недуг.       — Спасибо, отец…       Больную положили возле алтаря, головой к основанию. Она что-то начала шептать в бреду. Многие перекрестились, считая это выходом нечистой силы или, того хуже, одержимости. Август встал за алтарь и открыл молитвенную книгу. Сделав глубокий вдох, она начал чтение. Когда он читал молитвы, его голос становился тяжёлым, густым и низким, как дёготь. Люди начали перешёптываться, сомневаясь в верности молитвы: они считали её больше похожей на панихиду.       Неожиданно женщина очень сильно закашлялась. На марле, которой она успела прикрыть рот, выступили новые пятная крови. Она умирала — это всем стало ясно без сомнения. Все подняли глаза на священника. Так и не представившийся муж рвал на себе волосы. После очередного приступа он взревел, как дикий кабан и забрался на алтарь в два прыжка и схватил Августа за моццетту и рванул так, что крепкие цыганские нити затрещали, а в некоторых местах и вовсе образовались небольшие прорехи.       Вигго всей своей грудью ощутил крестьянскую силу. От удара он не удержался на ногах, и они подкосились. Он повис на руке, всё ещё держащей его.       — Сын мой…       — Она не может так умереть! — Кричал мужчина. — Она должна жить!       Его кулак дрогнул и поднялся над головой священника, но тут уже толпа, словно кальмар, скрутила его руки и оттащила разбушевавшегося. Бедную женщину всё ещё разрывал кашель — раздумывать не было времени. Попросив одну минуту у прихожан и прокляв себя за то, что сегодня отпустил всех клириков пораньше, Август почти бегом бросился в коридор с кельями.       В своих покоях он распахнул шкаф и начал перебирать вещи в нём. В следующий миг он схватил что-то под грудой пергаментов, старых одеяний и мешков с прочим хламом. Его руку словно чем-то обожгло, но та даже не дрогнула. Священник извлёк книгу с чёрной обложкой и быстро пролистал все страницы, словно пытаясь убедить себя, что она — та самая. Захлопнув её, он вышел.       Идя по мрачному коридору, освещённому редкими тусклыми фонарями, в глаза бросился авангард синих туч, наступающих с южной стороны города. “Не к добру это… Я совершаю ошибку. Спаси мою душу, Господи” — Август резко остановился и, сложив пальцы, перекрестился. Выйдя к алтарю вновь, он не услышал кашля и поспешил убедиться в состоянии болезной.       Люди стояли над ней молча. На его приход никто даже не оглянулся. Он своими руками раздвинул толпу и упал на колени у носилок и раскрыл книгу, принимаясь было читать молитвы, но вовремя осёкся и начал проговаривать слова полушёпотом: уж больно страшные были заклятья. Губы не хотели открываться, язык заплетался и никак не мог произнести нужное слово с первого раза.       — Что это за книга? — Люди начинали перешёптываться       — Почему он читает шёпотом? Разве молитвы не нужно проговаривать чётко, чтобы Бог слышал?       — Замолчите, проклятые! — Муж Афелии, больной женщины, который сам тоже уже не выглядел особо вменяемым и здоровым, закрыл Августа своей широкой спиной. — Отец, возможно, своей репутацией жертвует, используя молитвы для священников, а вы хаете его, ироды! Не смейте, иначе со мной будете иметь дело, слышите?       Никто не осмелился сказать что-то против него. Толпа сделала шаг назад, непонятно даже им самим для чего. Афелия умирала, и это было очевидно. Священник шептал слова всё больше и больше походившие на рычание зверя, но не останавливался. Последнее слово в молитве он выдавил из себя на выдохе и пальцем очертил на любу женщины перевёрнутый крест. Затем поднялся и трижды перекрестился.       Больная лежала не двигаясь. С каждой секундой руки Августа начинали трястись всё сильнее и сильнее, дыхание сбилось. Пальцы от бессилия разжались, и чёрная книга с глухим хлопком ударилась о плиты пола. Неожиданно раздался мягкий кашель и Афелия приподнялась на носилках. Кашель усилился и, резко повернувшись на бок, она выплюнула сгусток чего-то чёрного прямо на серый пол храма. После этого её болезни словно не стало.       Секундное осознание, как это часто бывает, сменилось на громкое ликование. От священных стен эхом отражались поздравления, крики радости и слёзы счастья. Мужчина в одно мгновение оказался перед отцом Вигго и заключил его в свои медвежьи объятья, совершенно забыв о разнице в статусах. Но забыл только он. На лице святого появилось нескрываемое отвращение, которое никто, к счастью, не заметил.       — Спасибо, отче! Спасибо вам огромное! — Не переставали ликовать люди.       — Благодарю вас за эту помощь! — Кричал муж Афелии.       — Спасибо… — Слабо поклонилась и сама женщина на своих носилках.       — Уже поздно… После такого хотелось бы отдохнуть, если вы, дети мои, поймёте меня. — Август Вигго улыбнулся, стараясь придать своему лицу максимально и доброжелательный характер.       — Да, точно! — Мужчина подхватил одну часть носилок и кивнул своему товарищу, чтобы тот взял другую часть. — Преподобному нужен отдых! Завтра снова будет служба и тогда-то уже поблагодарим человека, как следует! Все вон!       С этими словами они первые направились к высоким и массивным дверям. За ними медленно потянулись и остатки процессии. Когда последний прихожий мужчина пожал руку святому отцу и закрыл за собой двери, ноги священника словно исчезли и он, прямо в священной сутане, пал перед алтарём без сознания. Чёрная книга лежала у груди на смертельном расстоянии от сердца священника.       Так он пролежал всю ночь на ледяных плитах камня и перемещаясь по кошмарным снам, что ниспослал на него сам Дьявол.       Его глаз открылся только когда его руки коснулись первые лучи пробуждающегося солнца, попавшие через великолепные витражи внутрь. Библейские сюжеты на гигантских окнах всегда раздражали взгляд Вигго, но сейчас они особо ему не нравились. Хотелось схватить что-нибудь попавшееся под руку и швырнуть в это дорогое стекло, разбить его на тысячи осколков и посмотреть, как Бог поможет их восстановить.       Однако под рукой была только чёрная книга… Август поднял её и спрятал за пазуху, чтобы никто, не дай Бог, не увидел её. Встав с холодного пола, по его телу пробежала сильнейшая дрожь, словно осознав, насколько неприятным бывает холод. Он посмотрел на пол у алтаря, где лежала книга. Там было пятно. Пятно ровно под размер книги. Не сильно заметное, но строго прямоугольное и тёмное, что даже и случайностью назвать нельзя было. Он пальцами потрогал чёрную книгу под тканями своей одежды и быстро направился в свою келью. Через минуту на двери комнаты красовалась записка на клочке бумаги:

Болен. Прошу провести богослужение сына Бога Константина. На этот день доверять все решения ему.